- Сьере граф...

  Шепчет кто-то позади меня из охраны, и я вскидываю голову - передо мной герцог. Его лицо - туча-тучей.

  - Нас требует командир рёсцев.

  - Нас?

  - Да. Меня, как командира, и тебя, как самого...

  Урм не договаривает, но я понимаю, что он хочет сказать - как самого наглого. Это хорошо! Даже очень хорошо. Можно устроить небольшой спектакль для имперцев. Чем быстрее они поймут своё место, тем лучше для нас. Разворачиваю Вороного в сторону:

  - Всегда готов, сьере герцог!

  По лицу дель Саури проскальзывает мимолётная улыбка. Затем мы, в сопровождении десятка его личной охраны и моей, мчимся вдоль длинной колонны войск Рёко. Эти сволочи поставили нас в самый конец, и поэтому фиорийцы идут по уже изрядно подчищенной местности. На нас косятся, я ловлю хмурые, а порой ненавидящие взгляды. Ха, заело вас, ребятишки? Считали себя высшей расой, непревзойдёнными воинами, а тут пять тысяч варваров разнесли двадцать тысяч тушурцев в пух и прах! Да ещё при минимуме своих потерь. Вы ещё не знаете, что в следующий раз убитых и раненых у нас будет меньше, чем в первый раз. Я об этом позабочусь!..

  ...Командир рёсцев невысок, но плечи у него не уступают моим. Пара глубоких шрамов на лице, уже давно заживших, довершают портрет. Но общается он... В лучших традициях империи. То есть, цедит слова сквозь зубы, всячески показывая, что мы - никто, и звать нас никак. Просто досадная помеха для его войск, нахлебники и дармоеды, явившиеся объедать империю и путаться под ногами...

  - Вы возьмёте Грыхт. Станете в осаду. А мы потом поможем.

  Однако. Мы будем умирать под стенами, а вы потом заберёте всю добычу? Слишком уж вы умные, как я погляжу... Поднимаюсь с сундука, на котором сижу, подхожу к столу, где расстелена карта. Пару мгновений смотрю на неё. Потом тыкаю пальцем в некую точку:

  - В двух днях пути от Грыхта есть ещё один город. Сырх.

  Лицо главного резко скучнеет.

  - Он не по зубам даже нам. Не то, что грязным варварам.

  - В отличие от имперских солдат, наши воины моются каждый день. Так что это ещё вопрос, кто из нас грязнее. Твоих вонючих рёсцев можно учуять за десять мер пути.

  - Что?! Да как ты смеешь оскорблять воинов империи?!!

  Он хватается за саблю, висящую на боку, но я сгребаю его плоскую рожу в щепоть своей ручищей, а потом просто отталкиваю. Вояка с грохотом сносит стоящие позади него на специальной подставке знамёна. Вскакивает, а я спокойно стою, положив руку на меч.

  - Тебя укоротить на одну голову, вонючка?

  Любезным тоном осведомляюсь я. Ресец затыкается. Слава убийцы первого героя империи делает своё дело.

  - Так вот, плоскомордый, мы, фиорийцы, идём брать Сырх. И, не дай, Высочайший, ты появишься в поле нашего зрения. Обещаю, что лично обрежу уши каждому солдату Рёко, который туда сунется. А тебе, так и быть, уступаю Грыхт.

  - Да как ты...

  Он осекается, наконец то до его заплывших жиром мозгов доходит, что я сказал. Фиорийцы идут брать город, который не по зубам армии империи. Там то они полягут гарантированно. А значит, распоряжение императора будет исполнено в лучшем виде!.. Герцог смотрит на меня со страхом и удивлением, а я разворачиваюсь к нему и спрашиваю, подмигнув:

  - Вы согласны со мной, сьере?

  Тот, сообразив, что я что то придумал, важно изрекает:

  - Разумеется, сьере граф.

  Отвешиваю ему лёгкий поклон:

  - Благодарю вас, сьере герцог.

  Разворачиваюсь к рёсцу, и мой тон резко меняется:

  - В общем, вонючка, запомни мои слова - появитесь возле Сырха, пеняйте на себя. Ушей у вас не будет. Слово Атти дель Парда. И ещё - ты прикажешь своим лавочникам выдать нам всё, что положено. Провиант, фураж, ткани. Я прекрасно знаю, как ты наживаешься на нас, и сколько денег ты уже положил к себе в карман.

  Он усмехается:

  - Иди, получай.

  - Ты даёшь разрешение?

  - Разумеется.

  И наглая улыбочка в ответ. Что же - ты попал, придурок... Усмехаюсь ему не менее нагло, чем он:

  - Благодарю.

  Выходим из шатра на воздух. Урм тянет носом, потом выдаёт:

  - А ты знаешь... Действительно, пованивает... Но как мы возьмём город, который никто не мог взять?

  - Возьмём. И людей сохраним. Клянусь Высочайшим. Совсем без потерь, разумеется, не обойдётся. Но город будет наш.

  - А провиант?

  Отвечаю ему вопросом на вопрос:

  - У нас есть разрешение?

  - Есть.

  - Вот и хорошо. Сколько нам уже ничего не выдают? Почти три недели? Да на пять тысяч человек. Вот сейчас всё получим сразу. Плюс недоимки.

  - Да кто нам даст?!

  Похоже, герцог не понимает. Я оскаливаюсь:

  - Дадут. А этот плоскомордый будет искать себе других интендантов...

  - Упс...

  Челюсть дел Саура отвисает. Он понял, что я задумал... Отсылаем одного из охранников к нашим с приказом прислать на склады как можно больше телег, благо, уже вечер, и люди становятся на ночной привал. Сами же потихоньку едем туда, где находятся обозы с провиантом. Находим главного провиантмастера. Тот совсем маленького роста, в шитом золотом халате. Зато жирный настолько, что, кажется, с его щёк сейчас закапает масло. Рёсец сидит за столом, уплетая жареную курицу, возле него суетятся подхалимы из подчинённых. Спрыгиваю с коня, подхожу к нему. Тот меня демонстративно игнорирует. Пока моя нога не сворачивает столик с едой ему на пузо. Толстяк вскакивает, как ужаленный, что-то пытается пищать, но я приказываю своим солдатам:

  - Взять его.

  Миг, и жирный вор лежит в пыли с завёрнутыми руками. Наступаю ему на голову одной ступнёй:

  - Ты, тварь, сейчас выдашь провиант, фураж и всё, что полагается фиорицам, за всё время нашей службы.

  Он отплёвывается от пыли, потом выдавливает:

  - У меня на вас ничего нет. Только для воинов империи.

  - Кто занимается нашим снабжением?

  И чуть придавливаю ему голову. Он сопит, но нехотя выдаёт, снова плюясь:

  - Я. Но у меня ничего нет.

  - Раз ничего нет на нас, значит, для нас ты бесполезен и зря ешь свой хлеб. У нас, в Фиори, с дармоедами поступают просто.

  Отдаю новый приказ:

  - Кол мне.

  Один из бойцов быстро выдирает из стоящей неподалёку повозки оглоблю, парой взмахов меча заостряет конец, и я беру острие в свою руку:

  - Поставить эту тварь на четвереньки.

  Приказ тут же исполняется.

  - Двое - держать. Остальные - взяли кол.

  Восемь солдат берутся сзади, я примериваюсь - пойдёт.

  - Дави!

  Рявкаю я во всю глотку. Воины дружным движением посылают кол вперёд. Хруст, треск ткани и плоти. Дикий вопль, тут же обрывающийся - дерево проткнуло лёгкое...

  - Ставим.

  Пара движений, и импровизированный вертел с насаженным на нём, ещё дёргающимся рёсцем, привязан к телеге. Я поворачиваюсь к остальным его подчинённым, сбившимся в кучу и ставшим из жёлтокожих бледными, словно смерть:

  - Где его заместитель? Считаю до трёх. Потом начинаю насаживать остальных. Эй. Воины, сделайте мне ещё один кол...

  Мгновение, и мне из толпы выталкивают полную противоположность сидящего на колу рёсца. Это тощий и высокий мужчина.

  - Ты старший после этого... Поросёнка?

  Интендант становится ещё белее, хотя, кажется, что это невозможно, потом обречённо кивает.

  - Где довольствие, положенное фиорийцам за три недели? На пять тысяч человек?

  Рёсца начинает трясти. Он валится на колени и стонет:

  - Пощади, господин! Я всё найду!

  Тут, как нельзя вовремя, появляются первые возы, и начинается натуральный грабёж запасов рёсской армии. Мы грузим всё подряд. Абсолютно всё. И то, что нам положено, и чего нет. Наконец, спустя час, последний воз, который еле тянут лошади, настолько он нагружен, удаляется от нас. Я оборачиваюсь к трясущемуся рёсцу, показываю на кол, где толстяк уже бессильно обвис, опустив голову на грудь. За затылком точит грубое остриё с клочками мяса.