– Да Вы что, сержант! – вновь запротестовал Дворянчик, – Куда её такую? Мы же её и за три года не заполним!

– Вот и отлично, – ухмыльнулся я, – а ты что, каждые полгода хочешь новую копать?

Зло сплюнув, Дворянчик в сердцах неловко ткнул лопатой в землю. Та, вывернувшись, скользнула в сторону и едва не угодила ему по ноге.

– Зар‑раза! – выругался он, отталкивая от себя черенок.

Да… Похоже, с лопатой у него явные проблемы…

– Сроку тебе – до вечера, – уточнил я задачу, – рой давай! Хорёк!

– Я, господин сержант, – отозвался тот, отвлекаясь от свёрнутой в плотный тюк палатки.

– Я на перевал съезжу. Осмотрюсь там, что и как. Остаёшься за старшего. Чтоб к моему приезду всё было сделано. Приеду – проверю! Гляди у меня тут…

Чем дальше на восток, тем горные хребты становились выше и круче. На вершинах древних скалистых гор лежали вечные снега, склоны были покрыты лесами и кустарниками. Повсюду торчали из земли гранёные зубья отвесных скал и огромные валуны. Дорог, насколько мне было известно, здесь не было вообще. С давних времён эти горы считались непроходимыми. И только местные жители, горцы, бегали по ним, пользуясь узкими звериными тропами, петлявшими меж обточенных ветрами и дождями скал.

Вправо и влево от седловины перевала, с которого я обозревал окрестности, уходил скалистый хребет, постепенно вырастая всё выше в небеса. Часть хребта, уходившая от меня на север, представляла собой сплошной скальный обрыв, удержаться на котором не смогли бы даже горные козлы. Лишь птицы гнездились там в узких расщелинах и на скальных выступах. А по вершинам лежали белоснежные шапки вечного снега, не таявшего даже летом. Та же часть хребта, что уходила от перевала к югу, представлялась более проходимой, даже для человека и лошади. И хотя восточный склон всего хребта был ещё более крутым и заваленным камнями и скалами, чем наш, западный, всё же по нему, при желании, могло пройти и вражеское войско, пользуясь горной дорогой, растянувшейся по склону узкой извилистой лентой. Дорога эта уходила от перевала по склону вправо и вниз. Точнее даже – это была не дорога, а этакий относительно свободный от камней участок земли, уходивший вправо по склону и довольно круто спускавшийся на самое дно глубокого ущелья. А над ним нависал широкий и длинный язык каменной осыпи, грозивший в любой момент сорваться вниз и похоронить под собой и саму дорогу, и тех, кто на ней в этот момент окажется. Я мысленно отметил для себя этот факт, решив при случае им воспользоваться.

Дело в том, что я оказался на этом перевале не просто так. Только не по той причине, которую «просчитал» майор и которую несколько позже я озвучил своим бойцам. На самом деле всё было гораздо интереснее и серьёзнее. Я, например, точно знал, что приблизительно в это же время справа и слева от меня, на ближайших соседних перевалах, создавались точно такие же посты наблюдения. И создавали их мои однополчане, сержанты Лейб‑гвардии конно‑пикинёрного полка. А ещё я знал то, о чём майору станет известно только через месяц. Именно тогда к нему в полк нагрянет инспекторская комиссия из столицы. Полк подвергнется самой тщательной проверке на предмет своей боеготовности. Его численный состав будет доведён до полного списочного, выбракованные лошади будут заменены, а снаряжение и вооружение улучшено. Кроме того, высокая комиссия осмотрит городские укрепления и, судя по тому, что я видел, проезжая мимо них, примет решение об их восстановлении и усилении. Будет также усилена и крепостная артиллерия.

А ещё через пару месяцев после этого, уже ближе к осени, в городишко прибудет сводная бригада из трёх пехотных полков и двух конных при поддержке аж пяти артиллерийских батарей. И командовать бригадой будет один из высших генералов нашей армии. К нему‑то в подчинение и попадёт майор Стоури вместе со всем своим полком. А осенью будет проведён и военный смотр городского ополчения, не проводившийся тут уже, наверное, лет пять. Вот шуму‑то будет…

Меня, конечно, могут спросить: откуда мне, простому сержанту, всё это известно? И я отвечу. А оттуда, что наш полк является не просто очередным конным полком, даже и в Лейб‑гвардии, а принадлежащим к ведомству разведки его королевского Величества. А разведкой этой, как известно, руководит родной брат нашего короля, принц Эстори, одновременно являющийся и генерал‑аншефом нашего полка. И потому любой человек в нашем полку, от рядового до полковника, в той или иной мере причастен к делам разведки.

И вся та бодяга, о которой я выше рассказывал, началась в связи с тем, что разведка раздобыла сведения о готовящейся против нашего королевства войне. Готовили её, разумеется, не дикие горские племена. На разгон этих оборванцев, даже соберись они все вместе, хватило бы и пары наших пехотных полков при поддержке такого же количества конницы. Ну, может, для большего эффекта пару‑тройку батарей добавить…

Войну готовили те, кто в настоящее время находились по ту сторону вот этих самых непроходимых гор. Готовили, как нам стало известно, уже не первый год. Активно вступали в союзы с горными племенами, искали проходы в горах, строили дороги, навешивали мосты через ущелья, рыли тоннели, используя для этого естественные пещеры и старые шахтные выработки.

А самое главное – собирали, вооружали, обустраивали и обучали сильную армию, готовя её к будущим боям. Заправлял всем этим какой‑то молодой король, то ли прибывший в те земли неизвестно откуда, то ли выбранный прямо на месте из числа местной знати.

Короче говоря, вести были самые тревожные. Вот тогда‑то на Королевском совете и было принято решение заняться всемерным укреплением восточной границы. Восстановить крепостные укрепления, усилить уже имеющиеся вблизи границы войска и направить туда дополнительные силы. Предполагалось, что вторжение начнётся через полтора‑два года, не раньше. А к этому моменту всё уже должно было быть готово для достойной встречи неприятеля.

Задача же таких передовых постов, как у меня, состояла в том, чтобы вовремя обнаружить приближение вражеских войск. И, не вступая с ними ни в какое соприкосновение, известить ближайший гарнизон об их приближении. А дальше уже, по цепочке вестовых, это сообщение дойдёт до короля.

Но мне было мало просто известить вышестоящее начальство о начале войны. Хотелось чем‑то «порадовать» нежданных гостей лично от себя. И кое‑что я уже придумал…

– Господин сержант, разрешите обратиться!

Не успел я соскочить с коня, как рядом со мной нарисовался Хорёк.

– Говори, – обернулся я к нему.

– На счёт сторожевой вышки…

– Ну?

– Посмотрите вон туда, – Хорёк ткнул пальцем куда‑то выше моей головы.

Проследив в указанном направлении, я уткнулся взглядом в скалистый горный склон, возвышавшийся над нашим лагерем.

– И чего? – спросил я, ничего достопримечательного не обнаружив.

– Да вон же! – вновь показал Хорёк, – Чуть левее каменного склона. Видите? Там площадка на скале. От нас вверх саженей десять‑пятнадцать.

Приглядевшись, я наконец увидел то, что он мне так упорно показывал. Почти незаметная площадка, прикрытая снизу от любопытных взоров кустами, едва заметно выдавалась из скалы в направлении перевала. Что ж, место неплохое, да и обзор должен быть хорошим. Вот только как добраться до него? О чём и поинтересовался у Хорька. Выяснилось, что с этим проблем нет. Так как вверх по склону можно без труда подняться почти до середины пути. А там нужно только соорудить хорошую лестницу. И – порядок! Можно нести службу. А ежели господин сержант желает прямо сейчас влезть на площадку и осмотреться, то Полоз вполне может подняться на скалу по камням и скинуть оттуда верёвку. По которой господин сержант уже и поднимется на саму площадку. Я пожелал подняться. На свист Хорька быстренько прискакал означенный Полоз с мотком крепкой верёвки через плечо. И мы все трое направились к горному склону.