Площадь основного дворца составляла почти две с половиной тысячи квадратных метров. На территории в восемь гектаров вырос парк из 1200 кипарисов, апельсин, лимонников и олив. В павильонах, входящих в архитектурный ансамбль, разместились крытые и открытые бассейны, огромное количество комнат отдыха, сауны, боулинг, домашний кинотеатр, спортивные площадки, несколько гостиных, столовых и кухонь. Только на обслуживании парка задействовано пятьдесят садовников…

Шикарные и завораживающие белизной мраморные лестницы вели вниз к выстриженным лужайкам, огромному бассейну и Средиземному морю…

Побережье, где расположилась вилла, было самым престижным в мире местом по части вложения денег в недвижимость. До кризиса 60 вилл принадлежали русским миллиардерам, а на дворец Леопольда положил глаз один из металлургических магнатов. Естественно, из-за подобного ажиотажа вокруг недвижимости цены взвинтились, и вместо ста миллионов долларов вилла стала стоить около миллиарда. Но это было до кризиса… А сегодня Андерсен улыбался, упиваясь своим величием и тем, что купил эту ослепительную жемчужину всего за сорок миллионов.

«Я – Король! Я умело прикрыл себя фигурами. Мой план сработал, и пришло время скупить весь мир за бесценок. Каждая вещица, подобная этой вилле, будет кричать о моем величии! Пришло мое время!»

Когда он спускался к морю по широкой мраморной лестнице, ему позвонил агент из австралийского бюро промышленной недвижимости.

– Добрый день, господин Андерсен. Это Чак. Австралия.

– Я узнал. Как ты, Чак?

– Все о’кей. Вы как?

– Великолепно. Приобрел виллу Леопольда.

– Вау! Поздравляю. Вас… – и тут он произнес фразу, прогнавшую по телу шведа волну, сравнимую с экстазом, – …сэр Майкл Андерсен!

– А ты чем порадуешь? – невероятно ласковым голосом спросил новоиспеченный магнат.

– Можете срочно покупать железорудную компанию «Hancock Prospecting».

– Спасибо за новость. А что такого у вас стряслось, к чему спешка?

– Семейные неурядицы основных владельцев привели к судебным разбирательствам и, как следствие, к остановке предприятия.

– А купив их бизнес, я помогу семье наладить отношения?

– Нет, сэр Майкл. – Они так увлеклись внутрисемейными разборками, что все их предприятия сегодня можно скупить по цене металлолома.

– Поясни.

– Остановка производства вызвала панику на фондовом рынке. Держатели акций срочно избавляются от активов рискованной компании. Ее номинальная стоимость с двадцати восьми миллиардов упала до одного. Именно на такую сумму заложено металла в конструкции и оборудование шахт и заводов.

– Это окончательная цена или можно додавить и сыграть на понижение?

– Такую цену готовы дать индийские инвесторы.

– Ладно, беру металлургию Австралии на свое попечение. Готовь продающую сторону, на днях к тебе приедет мой поверенный по делам металлургии, – с ленцой произнес Андерсен, а затем, абсолютно уверовав в свое могущество и распираемый восторгом, испытываемым к себе самому, похвастался простому клерку: – Правда, он сейчас немного занят, скупает металлургию Бразилии, но через день-два будет у тебя.

Майкл сбился со счета сделанных покупок. С разных концов земного шара ему непрерывно звонили риэлторы и брокеры с предложением купить. Он уставал все больше, а радовался все меньше. А ему все звонили и звонили, настоятельно рекомендуя не упустить отличную возможность почти задаром купить корабельную верфь, нефтедобывающую компанию, а порой и целое государство…

Последнее, что порадовало его, это пышный прием у королевы Великобритании. К этому времени он держал в своих руках все основные финансовые учреждения соединенного королевства: банк «HSBC», «Royal Bank of Scotland» и «Barclays Bank», не считая десятка мелких. Торжества были приурочены к вручению ему Ордена Чести за выдающиеся достижения в промышленности. Во время обеда королева-мать обратилась к Майклу Андерсену с просьбой взять под свой финансовый и тактический контроль загибающуюся отрасль – авиастроение. Он дал слово помочь и, купив «British Aircraft Corporation», спас экономику Великобритании. За такой великодушный поступок Ее Величество удостоила его титула барона, и теперь он официально стал называться «барон сэр Майкл Андерсен». Но после приема он впал в уныние.

У него было все. В принципе, если бы захотел, то стал бы не только бароном, но и королем Швеции или Англии. А может, и той и другой вместе взятых. Хотя, по сути, он уже им был.

Сидя на шикарном диване на одной из террас ново-приобретенного дворца, он размышлял о неожиданных поворотах судьбы и об удаче.

«Интересно, а как бы пошла игра, если бы на шахматной доске стояли только короли и королевы? Чушь собачья! Когда одни короли, то они становятся все равно, что пешки. Сравнить-то не с чем. Нет худших, нет лучших… Нет ориентира, к которому двигаться, а значит, нет движения вперед. Скучно… Черт! Ну почему так хреново на душе?!

Как-то не по себе мне. Вокруг меня всегда много людей, а я чувствую себя абсолютно одиноким. Никогда не думал, что имея все – деньги, власть, человек может быть настолько подавлен, что впадет в депрессию. Только сейчас я понимаю, насколько по душе мне была компания русских генералов, Кости и Савелия. Они совершенно не выпендривались предо мною, потому что были такими же мужиками, вояками, как я. А Ее Величество улыбается мне только потому, что видит во мне инвестора, за чей счет держится экономика ее страны, – швед налил полный стакан «Абсолюта» и выпил, – а на самом деле она вовсе меня не уважает. Я для нее как был плебей, так и остался, несмотря на приставку «сэр».

Алкоголь теплой волной разлился по телу, легким перышком вымел мысли из головы, и сэр Майкл Андерсен погрузился в сон…

…Он снова был на светском рауте. Народу тьма. Все сверкает в ярких огнях. Всем весело. Всем, но не Майклу. Народ веселится, танцует, общается. А ему грустно. Он пытается что-то сказать, но его не слышат. Говорит громче – тоже не слышат. И тогда он закричал во все горло. Разговоры стихли, оркестр умолк, не доиграв мелодии, воцарилась мертвая тишина. Люди переглядываются в недоумении, разыскивая того, кто остановил праздник. Майкл пытается привлечь к себе внимание, но никто его не замечает. И тут тишину взрывает зловещий хохот. Человеческие лица превращаются в оскаленные гримасы, уродливые маски. Они наступают на Майкла, смеясь и издеваясь. Он был совсем один на ярмарке тщеславия.

Майкл попытался бежать от праздной толпы, называющей себя «высшим обществом», от общества, насквозь пропитанного ложью и лицемерием. Но как же трудно бежать! Он плачет от боли, а они не понимают, не чувствуют, смеются. Он бежит, не разбирая дороги, спотыкается, падает и нет сил подняться. Трудно дышать… Не хватает воздуха…

Вдруг кто-то кладет ему руку на плечо, и стало легче. Придя в себя, Майкл поворачивает голову и видит образ, точно сотканный из кружев и тумана.

– Ты кто? – спросил Майкл.

– Твое одиночество. Я теперь всегда буду с тобой. Ты отдохни. Я подожду, а потом мы снова побежим.

– Куда мы должны бежать?

– Можно прямо, а можно по кругу. Мне все равно. Это гонка в никуда. В этой гонке устаешь и теряешь силы только ты. Мне не нужны силы, чтобы следовать за тобой. Я как вторая твоя тень, появляющаяся не в ярком свете дня, а в сумраке ночи. Я – воздушный шарик, привязанный к твоей руке. От меня не убежать…

Майкл все же попробовал подняться и убежать от незнакомки, но «воздушный шарик» болтался сзади, не отставая… А неведомая сила все гнала его куда-то…

Сон улетучился, оставив головную боль. На светодиодном табло светились цифры «02.00». Майкл поднялся с дивана, сходил в туалет, налил стакан водки, выпил в несколько глотков и вновь заснул.

…Он снова бежал… Но на сей раз по солнечной улице. Пахло весной. На его лице сияла улыбка. Майкл замедлил бег и перешел на шаг. И тут к нему подбежал щенок и стал тереться о ногу.