Карлик бил по мячику, хорошо выверяя удар, и закрывал глаза. Он не контролировал ни полет, ни приземление драгоценного снаряда. Просто изо дня в день посылал мяч в одно и то же место. Разброс не превышал метра. Потом старичок тащился с пятнадцатью килограммами снаряжения в зону падения шара. Так повторялось и в этот раз.

Карлик готовил второй удар. Мячик снова был установлен на подставку, золоченая клюшка занесена вверх, плечо пошло вниз, набирая скорость, как что-то ярко блеснуло в глазах. Тело непроизвольно дернулось, игрок оступился, смазал удар и к несчастью еще и ногу подвернул. В этот раз игрок проводил взглядом улетающий снаряд. Мяч, словно метеорит, прочертил рассветное небо и, ярко сверкнув на солнце, упал в кустарник. Прихрамывая и волоча за собой тяжелую сумку, коротышка поплелся к густой живой изгороди. Разыскивая мячик, он встал на колени и засунул голову в заросли. В этот момент его схватили чьи-то сильные руки. Следом за карликом в густой листве исчезла и сумка на колесиках.

Прямо у кромки воды, под зонтиком из пальмовых листьев, шуршащих на ветру, Марта с Глебом сканировали старичка-мумию. Содержание соответствовало форме. Несомненно, перед ними был оригинал. На лежаке, похрапывая, спал сам сэр Ричард Флеминг. Просмотрев автобиографические данные и считав остальную информацию на флэшку, дольше копаться в мозгах старика не стали. Запрограммировав пробуждение карлика через тридцать минут, Глеб сложил «сэра» в ту же сумку, в которой принес сюда, и через десять минут Ричард Безжалостный сладко спал в зеленых зарослях, подложив ладонь под щеку. Прямо перед его лицом на дорогой подставочке покоился шарик для гольфа стоимостью в 35 000 долларов.

В который раз Марта с Глебом прокручивали информацию, считанную с мозга старика Флеминга, но так ничего не обнаружили.

– Ну, что? – это были первые слова, произнесенные Мартой за последние сутки.

– А ни фига! – ответил Глеб.

– Вот, вот. И как тебе такое нравится? – потянулась Марта, выгнув шоколадное тело.

Глеб уставился на девушку: «Это продолжение диалога или вопрос касается конкретно ее?»

Ответ подсказали теплый бриз и шум прибоя.

– Кажется, я прозреваю, – ответил Глеб, многозначительно улыбаясь.

Теперь пришло время удивляться и домысливать Марте:

«Это он в мой адрес или что-то сообразил по поводу Флеминга?»

Пауза немного затянулась. Два удивленных взгляда, направленные друг на друга, сменили выражение. Она подалась вперед, он привлек ее к себе, и их губы встретились…

Теплые волны, набегая, накрывали пару прозрачным покрывалом, а затем откатывали назад, оголяя то красивую грудь Марты, то крепкую спину Глеба. Они любили друг друга страстно и ненасытно.

Уставшие и счастливые, они раскинулись на песке, и Глеб, глядя в небо, стал декламировать:

Страсти моей командир,

Сам я теперь не свой.

Груб я, не ювелир —

Но за тебя горой!

Мыслей моих ты соль,

Главный ты мой магнит!

Будь мне навек чекой,

Жизнь без тебя – динамит!

– А кто автор этих строк? – щурясь, поинтересовалась Марта.

– Я, а кто ж еще, – немного смущаясь, буркнул Глеб.

– Вау! Да ты просто душка! Мало того, что секс-машина, так еще и тонкий лирик.

– Издеваешься? – спросил Глеб, нависая над девушкой.

– Ни в коем случае. Если это было предложение, то оно сделано в очень оригинальной форме. И я говорю – да!

Звонок из Гааги разбудил влюбленных далеко за полночь.

– Кто звонит? – поинтересовалась Марта.

– Наш шеф, Ставрос.

– Если что, меня нет! – предупредила Марта и сладко потянулась.

– Слушаю, господин Генеральный Прокурор, – произнес Глеб в трубку.

– Доброе утро, Глеб.

– Ага, кому утро, а кому и полночь.

– Ой, извини, совсем выпустил из виду. Как там наш подопечный?

– Чист, как слеза младенца.

– Поясни, – попросил Ставрос.

– В нем никого, кроме его самого. Мало того, нет даже намека на злые намерения или присутствие двойника. Такой себе – божий одуванчик. Живет, никого не трогает, в гольф играет да на солнышке нежится. Если у кого к «Тутанхамону» и могут возникнуть претензии, так только у лечащего врача за длительное пребывание на солнце.

– Какой «Тутанхамон»? – переспросил Ставрос.

– Старичок, похожий на мумию, с лицом, как мятая плиссированная юбка.

– Понятно. И что ты по этому вопросу думаешь?

– Думаю, необходим звонок другу. Ты побудь на связи, сейчас позвоню Фюрсту. – Глеб удержал звонок Ставроса и, набрав доктора, заговорил:

– Аркадий Львович, доброго вам дня… – и Глеб изложил ему суть разговора с греком.

– Я думаю, что есть кто-то умнее нас.

– Поясните, почему вы так думаете? – попросил Генеральный Прокурор Гаагского трибунала Ставрос Дмитриадис.

– Зная то, что именно ваш, как вы выразились, «Тутанхамон» первым завладел «Интел-реврайтером», а теперь в его мозгу ни слова об этой истории, – можно сделать вывод, что тот, у кого в руках наша машинка, имеет неограниченные средства и штат мощных мозгов.

– И что это значит? Поясните подробней, я настаиваю, – все еще не понимая, потребовал Ставрос.

– А что я могу добавить? Я почти все сказал.

– Добавьте еще то самое «почти».

– Владелец «Интел-реврайтера» дистанционно управляет клоном, не оставляя следов. Мы планировали опробовать этот вариант, но, увы…

– Спасибо, Аркадий Львович, извините, что побеспокоили. Всего вам хорошего, – поблагодарил доктора Ставрос.

– Я так понимаю, ваша миссия закончена. – Ставрос обратился к Глебу. – Дальнейшие поиски бессмысленны. Ничего противозаконного вы не найдете, а я ничего не докажу. Если разрешено менять пол, то какие претензии могут быть по поводу смены имени и фамилии. Ни-ка-ких!

На этом диалог начальника и подчиненного был закончен.

Марта шумно втянула воздух, задержала дыхание, как при погружении в воду, и на выдохе произнесла:

– Думаю, то, что было до этого, – только цветочки, а ягодки…

Глеб не дал ей договорить, закрыв ее рот поцелуем.

Выйдя на террасу к завтраку, Радионов загадочно произнес:

– Крошка, а не махнуть ли нам в Доминикану?

– Милый, с тобой хоть в Лапландию! – ответила красотка, но все же переспросила: – Зак Кацман?

– Да, дорогая. Думаю, пора брать его за… – Он не договорил, она все поняла и нежно провела рукой по ожившему месту.

– Именно за это. А завтрак, я думаю, подождет, – сказал Глеб. – Тем более, когда мы еще сможем одновременно любоваться гавайским восходом и заниматься самым приятным делом на земле.

Легкий ветерок, поняв, что сейчас произойдет, поспешил убраться, но запутался в волосах Марты, а наспех вырываясь, рассыпал их по ее загорелым плечам. Глеб спустил с ее плеч тонкие бретельки легкого сарафана. Платье упало к ее ногам, и он залюбовался красотой шелковистого тела. А затем, прикрыв от удовольствия глаза, стал целовать ее плечи, покусывать ягодки сосков, спускаясь все ниже. Солнце, заметив парочку, занимающуюся любовью, зарделось и, дабы не смущать себя и их, прикрылось легким облаком.

После завтрака начальник службы безопасности Гаагского трибунала Марта Рот позвонила своему боссу Ставросу Дмитриадису.

– Добрый вечер, господин Генеральный Прокурор.

– Добрый, что там у вас?

– Утро, шеф.

– Доброе утро, Марта, и давай договоримся, если того не требует ситуация – просто Ставрос. Идет?

– Есть, сэр! Так точно, сэр!

Они оба рассмеялись, а потом Марта сказала:

– После твоего ночного звонка мы с Глебом внимательно покопались в архивах памяти твоего предшественника Лидо Августо. Есть интересная связь с некими финансовыми бонзами.