Визит в Дары Жизни* (*название заведения) оказался на редкость успешным. Молодая помощница магистра Зарни, заинтересованно поглядывая на красивого юношу, представившегося кузеном её бывшей коллеги, поведала о том, где жила, а может и сейчас живет его родственница. Попутно посетовав на излишнюю "скучность" Яны и нежелание общаться, девица намекнула, что могла бы скрасить одиночество приезжего и помочь в поисках сестры. Каково же было её недовольство, когда грубиян молча развернулся и почти бегом направился к воротам лечебницы. Фу, какой хам, мог бы хоть спасибо сказать, впрочем, чего удивляться. Его сестрица такая же, странно, внешне они совершенно не похожи, верно потому, что двоюродные. Быстро найдя дом, где супруга снимала комнату, Джар без труда разговорил хозяйку (какие проблемы, всего лишь слабенькое заклятие доверия). Добродушная пожилая дама, не подозревая худого, выложила всю подноготную своей жилички её кузену, привезшему гостинцы и привет от родителей. С бьющимся сердцем дракон осведомился, где и когда можно увидеть сестрицу и ... осознал, что дальше тупик. Оказывается, Яна уехала, надолго ли, нет ли, аптекарша не знала, приходил какой-то человек, принес записку, что там было?

  Женщина морщила лоб, - кажется по делам, не помню, - она смущенно улыбнулась, - надо же, вроде и не старая ещё, на память-то не жалуюсь, а вот забыла!

  Джар стиснул зубы, хорошо же, сама напросилась, придется просканировать тетке сознание. Вот демоны, здесь его поджидала обидная неожиданность, - затертый участок, совсем небольшой, но работал неслабый маг, чистенько, и следы прочесть невозможно! Вот это способности у его жены, хотя... у жены ли?

  С тех пор прошло ещё десять дней. Он не продвинулся ни на шаг, да что же это, словно заколдованная стена стояла вокруг!

  Между тем, в городе воцарилось южное лето, оно тянулось медлительно и беззаботно - шумело ветром, зеленью и морем. По утрам солнечные зайчики сверкали на глади залива, тихой прелестью дышали тенистые скверы и площади с фонтанами посредине, окруженные белыми домами под розовой черепицей. К полудню, когда зной пылал в окнах домов, жалюзи опускались и город пустел.

  Вечером жара спадала и улицы оживали. Отовсюду слышались голоса, смех, из раскрытых окон доносилась музыка. Широкие, красивые бульвары озарялись ярким светом. Здесь народу было еще больше. Центральная часть города, Морской проспект, идущая вдоль Наргейнской бухты превращалась в море огней. Они роились вокруг площади Соржен, созвездиями рассыпались по набережной, отражаясь в воде золотыми, струящимися ручьями. Бледное зарево освещало ночное небо над столицей Юга.

  Джар не замечал окружающей красоты, рыская по городу, точно голодный зверь, в поисках добычи. Все сильнее его охватывал страх. Дракон не только опасался, что с его девочкой произошло нечто плохое... Он страшился признаться самому себе, что Яна намеренно скрылась, каким-то образом узнав о его присутствии. Неужели жена до сих пор настолько боится и ненавидит его? Джар ведь ни к чему не собирался принуждать любимую, всего лишь хотел увидеться, попросить прощения за прошлое, поговорить, объясниться, почему она так упорно скрывается, ну почему!? Порой его охватывало бешенство, неужели Яна не понимает, как мучает его и делает больно, ведь он совсем не хочет причинять ей страданий. Мысленно беседуя со своей снегурочкой, оставленный супруг в разговоре выстраивал логичные и неоспоримые доводы, старался уверить себя, что они смогут прийти к согласию, нужно лишь встретиться и спокойно всё обсудить. Конечно, ей придется кое что пересмотреть, но ведь и он согласен пойти на определенные и даже значительные уступки.

  Очередной пустой день подошёл к концу. После полудня с гор наползли тучи, вечерний бриз принес ощутимую прохладу. До глубокой ночи с восточной окраины слышался мощный, слитный гул: низкие бархатные гудки больших кораблей, высокие, пронзительные звуки сирен на маленьких шлюпах, лязганье лебедок, шум человеческих голосов, наконец, и порт затих. Последние несколько суток юноша почти не спал, и хотя давно погасли огни города, смолкла музыка в роскошном ресторане отеля, лишь в саду негромко цвиркали ночные птахи, а за стеной гостиницы равномерно, усыпляюще плескались морские волны, он все не мог сомкнуть глаз.

  Не находя себе места и не в силах успокоиться, Джар встал со своей холодной пустой постели и подойдя к окну, распахнул его. На него дохнуло свежестью и близким запахом воды, в просвете между тяжелыми, низко нависшими тучами горела яростным белым светом одинокая звезда. Прислонившись пылающим лбом к холодному стеклу, дракон застонал и сжал кулаки, чувствуя, как тяжело бухает сердце и тугие удары крови отзываются в мозгу острой болью.

  ************************************

  Тяжелое это дело - копаться в толще собственной памяти. Если бы события протекших столетий сохранялись непосредственно в сознании, то даже самый сильный маг мог бы сойти с ума. Дан Индораль, погрузившись в транс, просматривал пласты собственных воспоминаний более чем полувековой давности.

  - Ага, вот аура младшего Аррантелла, ну что ж голубчик, теперь все твои перемещения по городу можно держать под наблюдением...

  Змей довольно улыбнулся.

  - Какой, однако, предприимчивый мальчик, почти вышел на след. Хорошо - об аптекарше позаботились заранее. Мы конечно, встретимся, но только, когда этого захочу я... Помучайся дружок, поволнуйся, поищи, погрусти, мы обязательно встретимся, когда ты будешь готов!

  ****************************************

  Находясь в самом скверном расположении духа, Джар неприкаянно бродил по улицам. Уже на исходе дня, когда от домов и деревьев легли мягкие тени и косые лучи низкого предзакатного солнца, отразившись от моря, окрасили воздух в сизо-розовые тона, он оказался на набережной возле Лонсала. Город был весь погружен в теплый вечерний свет, как в золотую воду. Покой и умиротворение разливались вокруг, а у него на душе словно камень лежал. Такая тоска теснила сердце, темная и тяжелая, что хоть волком вой. Стыдно было призывать брата на помощь, дьявольская гордость Аррантеллов восставала при одной мысли, что придется расписаться в собственном бессилии. Неужели нет другого выхода? Младший дракон почти смирился с необходимостью вытерпеть очередное унижение и послушно следовать чужим советам...

  За что так немилостива Гарт, ведь он без памяти любит свою жену, почему богиня отняла у него единственное сокровище и смысл жизни?

  Оборотень долго стоял, глядя на буквы, переливающиеся синими и алыми искрами, из которых складывалось название. Господи, как же он мог забыть, ведь Яна рассказывала, как отдыхали всей семьёй в Наргейне, как она веселилась в этом клубе с подружкой. Кажется, ей там понравилось. Вот оно! Быть может, его девочка бывала здесь и прошедшей зимой? От ревнивых мыслей застучало в висках, голову словно обруч сдавил. С кем его жена танцевала, кто провожал её? С пугающей ясностью представилось - чужой мужчина прикасается к ней, держит за руку, обнимает... А если она сейчас в Лонсале, с тем, другим?

  - Не может быть, - Джар взревел, стиснув кулаки.

  Стайка нарядных барышень, фланировавших по набережной и кокетливо стрелявших глазами в сторону одинокой мужской фигуры, испуганно шарахнулась прочь, подальше от красивого, но какого-то жуткого парня.

  - Не-ет, - Джар ударил ребром ладони по мраморному парапету так, что камень почти треснул, - вот ведь он и не смотрит ни на кого, свято храня верность своей единственной, а Яна? Чем занималась всю зиму, где и с кем проводила время?

  Дракон глубоко вздохнул, успокаиваясь, - глупости, даже эта назойливая девка из лечебницы утверждала: "ваша сестрица без конца работала, ах, ну нельзя же так скучно жить, сроду её невозможно было никуда вытащить". В любом случае, его снегурочке не в чем будет упрекнуть своего мужа, он с ума сходил, порой чуть ли не выл по ночам от желания, но не прикасался к другим...