В этот момент Джар, проводя в танце Лику совсем рядом со столом, где сидели его друзья, внезапно отстранился от партнерши. Больше того, он практически оттолкнул растерявшуюся молодую женщину, схватился за плечо и, словно обезумев, рванул рукав своей рубашки

  - Что.., что случилось? - в растерянности воскликнула брюнетка, обращаясь не столько к своему (по-видимому, не совсем адекватному) спутнику, сколько ко всей честной компании.

  - А-а-а, - полузастонал-полузарычал дракон и в следующее мгновение серый вихрь разметал в стороны народ на площадке. Пространство в центре зала исказилось и словно потекло, люди и нелюди закричали, кто от страха, кто от возмущения творящимся беспределом.

  - Ты что, спятил? - сердито вскричал Сеорен.

  В дрожащем воздухе, постепенно сгущаясь, сформировалось марево портала, Джар шагнул в него, воронка схлопнулась и в таверне наступила оглушающая тишина.

  - Он у вас припадочный, или как? - дрожащим голосом вопросила Лика, - ведь такие выходки строжайше запрещены Ковеном, это же реальная и немалая опасность для всех присутствующих, в том числе, и для него самого.

  - Успокойся, - Геллэриэль, галантно подвинув стул, усадил встревоженную и разгневанную красавицу, - выпей вина. Надеюсь, что вернувшись, Джар все нам объяснит.

  - Как можно кастовать переход, когда рядом куча посторонних, которые могут и своей магией, и даже просто массой сбить настрой точки выхода? А если он утянет кого-то за собой или на выходе врежется куда?

  ****

  Время утекало, как вода сквозь песок, безвозвратно унося с собой надежду на спасение, и без того эфемерную. Дальше тянуть было нельзя. Глубоко вздохнув, Яна отпустила заклятие и одновременно убрала защиту. Готовый каркас, потрескивая, словно был соткан из зарядов статического электричества, мгновенно развернулся и огненный ливень обрушился на чудовище.

  - Слава богу, получилось! Не промахнулась, все сделала верно, о-ох-х, какая пакость...

  Зашипели, расплавляясь, твердые хитиновые оболочки и отвратительный дух паленой плоти (подобный запаху сжигаемой шерсти или серы) распространился вокруг, смешиваясь со специфической гнилой вонью из вывалившихся внутренностей нежити.

  Девочку затошнило и она невольно попятилась от источника столь мерзких "ароматов", зажимая нос.

  Эрхон издал режущий уши пронзительный звук, сменившийся утробным воем. Его передние лапы, почти полностью обуглившись, подкосились, и уже падая на брюхо, используя последнюю возможность спастись, тварь, полностью раскрывшись, с особой алчностью потянула прану из существа, стоящего перед нею. В этот миг, без своей энергетической оболочки, неплохо закрывающей его от многих заклятий, эрхон был легко уязвим.

  - Поскорее добить, пока есть возможность, - слабеющей рукой синеглазка вытащила из рабочей сумки готовый файр, - надо бы увеличить, но... не могу, - из последних сил направила огненный сгусток в чудовище, медленно волочащееся по направлению к ней. Яростное синеватое пламя охватило безобразную морду, нежить завыла ещё громче и резче, так, что уши девочки пронзило болью, а полумертвая тварь, между тем, упрямо продолжала ползти вперёд на обгорелых остатках конечностей, ломающихся под ней с отвратительным хрустом. Слизь и кишки волочились за эрхоном по траве, покрытой черно - фиолетовой кровью, но он всё не издыхал.

  Чувствуя, как холодный пот течет по спине, Яна пыталась устоять на дрожащих ногах, но голова кружилась всё сильнее, а глаза застилало темной пеленой.

  - Боже, неужели я все таки здесь погибну! Господи, спаси, ведь гадина почти убита ...

  Словно холодный порыв ветра коснулся щеки, заставив девочку вздрогнуть. У кромки болота с легким хлопком раскрылся портал и человеческая фигура, смутно различимая в темноте, бросилась к ней.

  - Помогите, - прошептала Яна, чувствуя - ещё немного и она окончательно отключится. Последним, что успело зафиксировать её меркнущее сознание, было зрелище эрхона, объятого дымным пламенем, которое струёй вырывалось из распахнутой драконьей пасти.

  ****

  Как же сложно поднять веки. Все косточки ломит и болит голова... Почему так невыносимо болит и так жарко? Яне казалось, что она вся, словно сосуд, налитый жаром и болью. Каждый клеточка и нерв дрожали и отзывались на прикосновенье чьих-то прохладных рук, снимающих с неё пропитанное потом бельё, и осторожно переворачивающих легкое, исхудавшее до прозрачности тело.

  Девочка не знала, сколько суток прошло с того страшного вечера, когда она столкнулась с мрачным созданием Хаоса, на уничтожение которого обычно выезжали несколько магистров. Почти все время она находилась в каком-то непонятном состоянии полусна, полубреда. Её будили время от времени - давали питье, лекарства, производили какие-то непонятные манипуляции со слабым телом. Яна покорно позволяла делать с собой всё и только устало прикрывала глаза, испытывая боль даже от света зажженных ламп. Текли дни, а затем произошел перелом. Нет, ей не стало лучше в одночасье, всё еще чувствовалась сильная слабость, и жар никуда не делся, но в душе вдруг возникла тихая уверенность, - всё будет хорошо, - а самое главное, пробудился интерес к окружающему миру... В одно такое утро к ней пробралась Анта, которую до этого не пускали, боясь, что она потревожит больную. Почувствовав маленькие пальчики, с осторожной нежностью прикасающиеся к её руке, Яна открыла глаза и улыбнулась, увидев сестру. Правда, долго пообщаться им не дали, заглянула Флита и строгим шепотом прогнала мелкую. После её ухода Яна лежала, вытянувшись под одеялом, слушала, как за окном воет ветер, а от ярко горящего в камине огня по комнате струились волны тепла, и ей было даже уютно... Выпив горячее питье, поданное служанкой, девочка некоторое время бессмысленно смотрела на играющие языки племени, но вскоре вновь опустила ресницы и крепко уснула.

  Проснувшись, увидела рядом маму и отца, на их радостных лицах читалось облегчение.

  - Значит я и в самом деле выздоравливаю, - думала синеглазка.

  К вечеру она вновь задремала и не заметила, как отворилась дверь. Бесшумно ступая, вошел муж, Яна лежала неподвижно, повернув голову набок.

  Джар наклонился к её лицу, смутно белеющему в полутьме, вдруг ему показалось, что она не дышит совсем, и от ужаса у него на миг замерло сердце. Через несколько долгих, страшных секунд он ощутил на своей щеке её горячее дыхание и, успокоившись, сел на рядом на краешек постели. Проходили минуты, в тишине тикали часы, изредка за дверью слышались чьи-то легкие шаги.

  Не двигаясь, Джар смотрел в окно, за которым ветер качал голые черные ветви деревьев. Большой свет в комнате не был зажжен и сумерки, постепенно заполнившие спальню, казались уютными от мерцающего огонька лампы, стоявшей у изголовья. Яна открыла глаза, затуманенные сном, увидела его и спросила, с трудом шевеля губами:

  - Ты ...давно здесь? Что делаешь?

  Джар резко повернулся, его тревожные глаза остановились на бледном до синевы лице жены с темными полукружьями под глазами. Яна несколько секунд смотрела на него, затем её губы задрожали и она с трудом повернулась на бок лицом к стене, очевидно, не желая видеть мужа. Осторожно обняв худые плечи, Джар медленно притянул её к себе, разворачивая.

  - Знаю, ты не простила, сейчас уйду, не сердись, - в его глазах застыло отчаяние, - я всего лишь дал немного отдохнуть твоим родителям, побыл возле тебя...

  С трудом приподнявшись, опираясь на дрожащие руки, девочка попыталась сесть, но, прикрыв глаза, вынуждена была откинуться на подушки, голова сильно закружилась.

  ****

  ЯНА

  Джар приходил каждый день. Я злилась и отводила глаза, встречаясь с его взглядом, на вопросы отвечала сухо и коротко. Однажды, не желая больше терпеть присутствие мужа, потребовала от матушки ответа, почему родители позволяют этому дьяволу здесь находиться. В ответ на справедливое возмущение мама спокойно заметила, мол, пока я болела, мой благоверный, оказывается, вообще жил в нашем доме, практически не отходя от меня ни на шаг.