Невеждам чернорясым в унисон,
На милость инквизиторов надеясь,
Твердил послушно и устало он,
Что осуждает собственную ересь.
Мол, каюсь, братья, дьявола вина,
Внушил нечистый мне нелепость эту,
Что якобы вращается она —
Возлюбленная господом планета.
Нет. Солнце вертится вокруг Земли,
Как, впрочем, все планеты мирозданья…
Признавшего ошибки не сожгли,
А даже чин присвоили и званье.
Бунтарь-ученый, главный еретик,
Вдруг стал покорным сыном Ватикана.
(В его ушах звенел Джордано крик,
И не хотел он быть вторым Джордано.)
Заткнули Истине крамольный рот.
И колыхалось брюхо кардинала.
— Теперь-то ересь навсегда умрет! —
Невежество, ликуя, восклицало.
Средневековья мрачные года
Тяжелым саваном одели землю.
Победа черных ряс…
Да вот беда:
Светила инквизиторам не внемлют!