По соседству с шерстокрылами живут многочисленные представители семейства белок летяг. Эти проворные летуны способны перелетать с дерево на дерево до 50 метров. Рядом с ними, на Филиппинах, на островах Ява, Суматра, Калимантан обитают «летающие драконы». Эти ящерицы во время полёта широко раздвигают в стороны пять — шесть длинных рёбер, при этом кожа на их боках растягивается и образует лопасти-крылья. У «летающих драконов» нет настоящих крыльев, но это их не сколько не огорчает. Они пролетают свои 50 метров, руля в воздухе хвостом, и почти не теряя высоты.

На Калимантане, Филиппинах, Суматре обитают удивительные лягушки, названные «летающими калимантанскими». Прыгнув с одного дерева, лягушки-летуны растопыривают пальцы рук и ног, между которыми натягивается летательная перепонка, и изящно планируют до другого дерева, находящегося иногда в десятке метров.

В Индонезии, на Филиппинах и Шри-Ланке обитают летающие змеи из рода хризопелеа. Затратив немало усилий и забравшись на самую верхушку дерева, змея не утруждает себя поиском путей отхода, она бесстрашно бросается вниз с 15–20 метровой высоты. Вероятно, этой хладной рептилии «с детства снилась высота». В воздухе она вытягивается и растопыривает рёбра. Её тело образует некое подобие дельтаплана, с помощью которого змея, спланировав, приземлится прямо у подножья другого дерева, на которое вознамерилась забраться в очередной раз.

Таким образом, в одном, отдельно взятом регионе планеты собрана удивительная коллекция летунов, не связанная друг с другом ни общностью судеб, ни происхождением, ни родством. Они живут бок о бок и словно учатся летать у друг друга, но делают это по-особому, по-своему… Объяснить этот феномен можно только одним — наличием моды у этих животных. Перед модой полетать не устояли, как видим, ни обезьяны, ни шерстокрылы, ни белки-летяги, ни ящерицы, ни лягушки, ни змеи…

У животных — аборигенов Австралии распространена другая мода — мода на сумку. Некогда сумчатые обитали в Америке и в Евразии, сегодня же они сохранились лишь в Австралии. Это ископаемые и современные виды: сумчатый волк, сумчатый медведь (коала), сумчатый диавол, сумчатый лев; сумчатые — мыши, крысы, кроты, белки, куницы, кенгуру и прочие. Всего около 120 видов. Понятно, что все эти многообразные сумчатые животные не имели единого предка и обзавелись сумкой как полезным приспособлением для вынашивания детёнышей, независимо друг от друга. Вероятно, некогда среди животных планеты была весьма распространена мода на сумку, которая и снабдила их этим полезным приобретением, которое они берегут до сих пор.

Ещё одна весьма распространённая мода — эта мода на копыта. Множество разнообразных зверей (и травоядных и хищных) обзаводилось в разное время, независимо друг от друга, этими полезными приспособлениями, позволяющими быстро бегать. Так, хорошо известно, что некогда на заливных лугах и болотах паслись стада гиппарионов, внешне похожих на современных лошадей. Однако гиппарионы не являются предками лошадей. Они опирались при ходьбе и беге на три пальца, увенчанных копытами. Это увеличивало площадь опоры и позволяло животным не вязнуть в топком грунте. Несомненно, лошади использовали достижения своих предшественников — ископаемых копытных и пошли ещё дальше. У них остался один единственный палец с копытом, но зато какой… Он позволяет лошадям мчаться по твёрдой поверхности, оставляя всех своих конкурентов, а заодно и врагов, далеко позади.

Кроме всего прочего, есть мода на перья, шерсть, ласты, зубы, носы, уши, усы, хвосты, шеи, ноги и даже половые органы… Животные, представители одного вида, прямо из кожи лезут вон, лишь бы соответствовать модному поветрию. В результате, через какое-то время, весь вид обзаводиться модным хохолком, пушистым хвостом или эффектно загнутыми клыками.

Пытаясь объяснить существование феномена моды у животных, можно предположить, что на каком-то очередном этапе своего развития живые существа теряют внутреннее управление (разум) и становятся заложниками своих внешних устремлений (чувств). (На это, к стати сказать, намекал ещё выдающийся учёный Ж. Б. Ламарк.) Хищники перенимают образ жизни своих хищных предшественников, и нечто похожее происходит с их жертвами. Помимо этого, хищники изменяются, контактируя со своими жертвами, а те, в свою очередь, изменяются, от того, что на них воздействуют хищники. Всё это называется коэволюцией, а иначе — взаимоприспособлением. В результате кардинально меняется образ жизни сразу у многих видов животных, а через несколько поколений уже значительно изменяется их внешний вид.

Можно сказать, что животные не являются заложниками среды, в которую попали (как об этом принято думать), а являются заложниками тех чувств, которые ими обуревают при виде своих собратьев по несчастью. Иными словами — они заложники коллективной моды, как разновидности коллективного безумия. Мода собирает свою благодатную жатву у животных в не меньшей степени, чем у людей…

Животные постоянно воспроизводят себе подобных. У крокодилов рождаются крокодилы, у черепах — черепахи, у змей — змеи, у волков — волки, а у обезьян — обезьяны. Посредством воспроизводства вид поддерживает своё дальнейшее существование на Земле. Но возникает вопрос: откуда берутся души, вселяющиеся в животные тела? Если следовать теософии, то души приходят из иного мира, называемого ещё антимиром. Однако и там, на том свете, эти души держатся особняком. По свидетельству эзотерических источников, существуют особые астральные миры животных, в которых пребывают души будущих животных. В этих мирах они ждут своего очередного воплощения.

Как известно, душа человека, приходя в мир, теряет память о своих прошлых воплощениях. Ум такой души подобен чистому листу бумаги, на который родители, воспитатели и социальное окружение наносит некие знания и родовые установления. По ним, руководствуясь ими и живёт душа в миру, отожествляя себя с материальным телом. Души, воплощающиеся в теле животного, не являются исключением. Они так же теряют память при рождении. Самцы и самки, выносившие их в своих утробах или заключившие в капсулу яйца и заботливо насиживавшие их, даруют им жизнь. Они, так же как люди, воспитывают своих детёнышей. Естественно, воспитывают они их по-животному, исходя из собственных соображений о лучшем для себя и своих детей. У животных своё социальное окружение. Поэтому приплод получает не только тело, но и ум своих родителей и воспитателей, пользуется им по жизни и, видимо, нисколько не жалеет об этом. Навыки и привычки, характеризующие особь того или иного вида, становятся её отличительным признаком.

Собираясь в миры иные душа, находящаяся в животном теле, так же как и душа, находящаяся в человеческом теле, «итожит, то, что прожито». Она выбирает своё новое воплощение сообразно со своим умом, выпестованным сородичами. Душа, ведомая заячьим умом и обитавшая в теле зайца, имеет все шансы опять в нём воплотиться. Душа, имевшая волчий ум и обитавшая в теле волка, желает привычной и знакомой для себя жизни. Душа стремится воплотиться в том теле, которое считает для себя наилучшим. Понятно, что наилучшим телом для нового рождения большинство душ считает тело своего биологического вида. Таким образом, души постоянно воплощаются из рода в род, постепенно трансформируя свой коллективный ум и физический облик в зависимости от условий существования и коллективных предпочтений.

У этого правила наверняка есть исключения. Душа, хоть и привязана с помощью своего ума к определённому образу жизни и определённой телесной морфологии, но она ещё имеет свободу выбора. Она вольна, по своему разумению и желанию, отказаться от родовой оболочки, в которой воплощалась, может быть, бесчисленное количество раз, и выбрать новое рождение не в родовом теле. Таким образом, осуществляется миграция душ из тела одного вида в тело другого вида. Вполне возможно, что душе, надоевшей всё время воплощаться зайцем, захочется, наконец, очутиться в шкуре тигра. А душе, долгое время воплощавшейся в тигрином теле, после роковой встречи с человеком придёт в голову совершенно новая мысль — воплотиться в обличье человека. Путь для таких душ открыт. Согласно эзотерическим источникам, они получают то тело, о котором возжелают в момент смерти…