Доставщик пива сослепу, ибо глаза еще не привыкли к подвальному полумраку после яркого солнца, спотыкается о тело своего приятеля, вырубленного мною минуту назад. Пивные бутылки с веселым звоном крошатся друг об друга. Рухнувший сверху браток решает участь уцелевших сосудов, с хрустом давя пластмассовый ящик. Шагаю к нему и бью кулаком по затылку. Его тело безвольно затихает, накрыв то, что осталось от ящика. Запах разлившегося пива, смешавшись с затхлыми ароматами подвала, вызывает ассоциации, связанные с запахами общественного туалета.

   - Чудило! Ты чо наделал?! - спешит по ступеням следующий товарищ и затихает, осев на порожек, нарвавшись грудью на мой кулак.

   На всякий случай добавляю ему по макушке и возвращаюсь к Владу. Что-то тот затих, не переборщил ли я с оплеухой? Ага, живой гаденыш. Только щека опухла, и глаз заплыл. Правая кисть тоже сильно опухла, видать, неслабо хотел меня приложить. Баюкает ее теперь, как грудного младенца. Пинаю его в живот и, пока он восстанавливает дыхание, взлетаю наверх по порожкам. Так и думал, мы находимся в гараже обычного гаражного кооператива. Перед воротами шелестит не заглушенным двигателем уже знакомый джип. Загоняю машину в гараж, хватаю свой мобильник, валяющийся на заднем сиденье, и, закрыв ворота, сбегаю в подвал. Здесь за время моего отсутствия ничего не случилось. Все лежат там же, где и лежали. Можно спокойно оценить ситуацию. Трое быков вырублены. Причем один, вероятно, навсегда. И что интересно, этот факт не вызывает у меня никаких эмоций. Самый главный громила, растеряв свою былую самоуверенность, затравленно жмется в углу. Ну что ж, у меня к нему есть немало интересных вопросов.

   - Ну, давай, инквизитор, рассказывай, - обращаюсь к Владу и, заметив у лестницы выключатель, гашу свет. Мне и так прекрасно видно, а на моего похитителя темнота произведет лишнее психологическое давление. Ну, или, по крайней мере, в темноте он воздержится от необдуманных телодвижений, если вдруг захочет погеройствовать.

   - Тебе капец, сука, - шипит Владик и начинает орать от боли. Это я пинаю его по отбитой кисти. Он не видит в темноте и потому не знает, откуда ждать удар. Беру его за ухо и резко дергаю вверх.

   - Если ты, сучонок, не скажешь, где в этом гараже лежат пассатижи, я оторву тебе ухо. Ну!

   - А-а! - кричит незадачливый инквизитор от нового рывка и, совершенно сбитый с толку моим требованием, стонет. - Зачем тебе пассатижи, гад?

   - Экий ты недогадливый. За что только Сараевы такому тугодуму деньги платят? - новый рывок уха, сопровождаемый новым вскриком. - А пассатижи мне нужны для того, чтобы выдергивать у тебя ногти, дорогой. Ведь иначе ты не расскажешь все, что меня интересует? Не так ли?

   Отпускаю ухо и вновь пинаю по кисти. Снова вопль боли. Какой же я, однако, садист!

   - Тварь! Урод! - уже плачет Влад, уткнувшись лбом в землю, прикрывая собой пострадавшую руку. - Что ты хочешь узнать? Спрашивай. Все равно тебе капец!

   - Ну, капец так капец, - соглашаюсь я. - А узнать для начала хочу, почему и для чего я здесь оказался.

   Покинул гараж в сумерках. Так как моя одежда была зверски испачкана, пришлось позаимствовать штаны и футболку у бычары, которого вырубил последним. Его шмотки оказались на несколько размеров больше, но выбора у меня не было. Около автобусной остановки уже стоит "нива", рядом прохаживается Игорь.

   - Ну ты даешь, Олег! Ты куда пропал? - тут он замечает мой прикид. - Это чего это на тебе одето?

   - Потом расскажу, поехали, - сажусь в машину, и тут где-то внутри гаражных рядов грохочет взрыв. Это огонь добрался до бензобака джипа, в котором сидят четыре тела. Хороший был автомобиль.

   - Э-это что? - лопочет офигевший Игорь.

   - Наверное, кто-то курил у бензобака. Садись, поехали, - подгоняю его. - У меня был трудный день.

   - Так куда ты пропал? - уже в пути спрашивает Игорь.

   - Случилась незапланированная встреча с Сараевскими братками. Помнишь тех, что заезжали на черном джипе?

   - Помню. Это не они, случайно, курили у бензобака?

   Молчу. Судя по взгляду, который бросил на меня Игорь, молчание было принято за утвердительный ответ. Ну что ж, думаю, пора рассказать парню о последних событиях. Тем более что мне уже надоело переваривать все в одиночку. Но сначала надо чем-нибудь набить желудок, а то что-то очень кушать хочется. Заскакиваем в магазин, набираем всяческой снеди и катим ко мне.

   Как бы я ни был голоден, но все же сперва залез под душ. И лишь смыв с себя подвальную грязь, уселся за стол. Игорь к этому времени уже подготовил купленные продукты к употреблению и заварил чай. На ремонт в квартире я как-то не обратил внимания, если честно, не до ремонта.

   Итак, помылись, наелись, теперь можно и побеседовать.

   - Ну что, Игорек, ты уверен, что хочешь все знать?

   - Хочу-хочу. Давай рассказывай, а то я умру от любопытства.

   - Так слушай, любопытный...

   И я рассказал ему все. Умолчал только об обнаруженных в подземном зале предметах, но в их реальности я сам не был до конца уверен. Наконец добрался в своем повествовании до сегодняшних событий.

   - Вот прокурор урод, - возмутился Игорь, - сдал скотина.

   - Не спеши с выводами. Сдала прокурорша.

   - Это как это?

   - Так это...

   Как оказалось из рассказа Влада, жена прокурора была любовницей младшего Сараева. Благодаря ей братцы подослали спеца, который установил жучки как в рабочем кабинете муженька, так и дома в бильярдной. А в аквариуме, который там стоит, еще была вмонтирована хитроумная видеокамера. И жучки, и видеокамера настроены на голосовое включение. Каждый раз, после того как прокурор встречался в неофициальной обстановке с какими-либо людьми, супруга вынимала из цифрового записывающего устройства флешку и отправляла ее любовнику. Таким образом, местные серые кардиналы всегда были в курсе прокурорских дел. Вот и после той ночи, когда Скобин растолкал жену, мыча сквозь скотч и кивая ей на связанные тем же скотчем за спиной руки, она тоже сообразила отнести флешку на проверку. Так Сараевы и узнали о нашем ночном разговоре. И меня узнали, когда я подходил к аквариуму. Владу они тут же поручили слежку за мной, с целью выявления моих сообщников, а сами направились к Геннадию Дмитриевичу. Что они ему говорили, Влад знать не мог. Несколько дней слежки за мной не дали никаких результатов, и потому было принято решение о допросе с пристрастием. Со мной было приказано не церемониться, а после получения нужных сведений закопать в ближайшем лесу.

   После того, что мне удалось выяснить у сараевского холуя, я понял, что войну можно считать объявленной. Ну что ж, война так война. Выбора мне не оставили.

   - Да-а, - протянул Игорь после некоторого молчания. - Я про такое только в книжках читал. В тех, что печатают в мягких обложках и с кроваво-красными названиями на черном фоне. Что теперь делать думаешь?

   - Для начала снова встретиться с прокурором. Хочется мне кое-что ему объяснить.

   Увидев подъехавшую к прокуратуре служебную "Волгу" Скобина, выхожу из машины.

   - Можешь пока ехать по своим делам, - обращаюсь к Игорю. - Нефиг здесь глаза мозолить. Как освобожусь - позвоню.

   - Ага, пропадешь, как вчера, - буркнул тот, но двигатель завел.

   Догоняю прокурора уже на порожках крыльца.

   - Геннадий Дмитрич!

   Оп-па. Бедняга смотрит на меня так, как будто увидел привидение.

   - Что, не чаяли уже увидеть? - улыбаюсь ему как можно доброжелательнее. - Нам необходимо кое-что выяснить. В обоюдных, так скать, интересах.

   Похоже, моя улыбка не произвела на него должного впечатления. Во всяком случае, ответной улыбки не последовало. Ну, в обморок не грохнулся, и то хорошо.

   - Пройдемте ко мне, - буркнул Геннадий Дмитриевич с таким выражением, как будто у него резко заболели все зубы.

   - Ваш кабинет, стараниями Сараевых, нашпигован жучками, - сообщаю я. - Впрочем, если вы все равно собираетесь донести им о нашем разговоре, то меня это не смущает.