Судя по обувным полкам и шкафам для одежды, мы находимся в просторной прихожей. Если это действительно особняк губернатора, то получается, что подземный тоннель перенес меня за двести километров...

   - Зачем ты пришел? - не поворачиваясь, спрашивает губернатор.

   - Разве не ты меня позвал, - решаю тоже перейти на ты.

   - Я не звал тебя, смертный. Вернее будет сказать, я звал не тебя.

   - Но пришел я. И надеюсь получить ответы на накопившиеся вопросы.

   - Ты получил дар, которого недостоин. А я не добрая фея, чтобы снисходить до общения с тобой. Тебя не было в моих планах, и то, что ты до сих пор не стерт в порошок, чистая случайность.

   Это гундосое высокомерие начало меня раздражать. Никогда не любил общаться с людьми, присваивающими себе статус бога, будь они хоть семи пядей во лбу. В детстве при таком общении я предпочитал хорошей оплеухой спустить зарвавшегося собеседника на землю. В более зрелом возрасте научился просто уходить, если была такая возможность. Сейчас просто так уходить не собирался, ибо, придя за ответами, получил лишь новые вопросы. К тому же я не был уверен, что смогу воспользоваться тем же путем, которым попал сюда. И неважно, что этот напыщенный индюк бормочет про возможность стереть меня в порошок. Кое-кто уже пытался расстрелять меня в упор из автоматов, а я вот он, живой и здоровый, и без единого шрамика. Рубашку только испортили. Кстати, у губернатора подходящий размерчик... Мало ли что, вдруг придется возвращаться людными местами, не шастать же мне с голым торсом.

   Словно прочитав мои мысли, губернатор перестал разглядывать жирную муху, ползающую по стеклу с наружной стороны окна, повернулся, обращаясь ко мне.

   - Можешь удалиться тем же путем, - и, вновь отвернувшись, добавил: - И не открывай его впредь.

   Прежде чем я сообразил, что ответить, он опять повернулся, но на этот раз взгляд пронзил меня так же, как в начале разговора.

   - Когда тебе надоест прятаться в этой оболочке, я буду рад встретиться.

   - У доктора давно был? - прервал я его. - Если хочешь, могу поспрашивать у знакомых, может, кто знает хорошего психиатра?

   И снова его взгляд будто бы пытается вывернуть что-то из меня. Ощущение жуткое и непередаваемое. Очередной раз выразив на лице разочарование в неудачной попытке, губернатор словно вынимает взгляд из меня и останавливает его на моем лице. Расположения ко мне в этом взгляде было гораздо меньше, чем к той мухе, что за стеклом.

   - Не испытывай моего терпения, смертный.

   - А то что? - интересуюсь вполне искренне..

   - Ты хотя бы приблизительно представляешь, с кем разговариваешь?

   - Ну-у, судя по внешности, ты губернатор области, Евгений Савелич Шалинский. Или ошибаюсь?

   Он ухмыльнулся, выразив этой ухмылкой даже не презрение, а скорее, жалость к ничтожеству, которое даже представить не может всю степень своего ничтожества.

   - Вот именно, что по внешности. Вы, смертные, не в состоянии ничего видеть кроме оболочки...

   - Слушай, бессмертный, мне надоело твое нытье. Ты хочешь, чтобы я ушел? Тогда ответь на мои вопросы, - странно, кажется я совсем недавно кому-то это уже говорил. - И, отвечая, постарайся делать это так, чтобы у меня не появилось желания проверить версию о твоем бессмертии.

   Прерванный моим заявлением претендующий на бессмертие, несколько опешив, помолчал. В его взгляде мелькнула тень заинтересованности.

   - Экий ты наглый, - и, вновь погрузив в меня взгляд, добавил: - Ну что ж, возможно, и в таком существовании есть интерес.

   Губернатор обошел вокруг меня, оглядывая как манекен.

   - Так это, значит, об тебя обломали зубы колхозники?

   - А они их обломали? - я сразу понял, что речь идет о Сараевых.

   - Обломали, - подтвердил он. - После поднявшейся шумихи они мне не нужны.

   - Значит ли это, что меня больше не будут расстреливать из автоматов?

   - Это значит, что они больше не будут пользоваться моим расположением. Ваша же возня меня не интересует, как и не интересовала.

   Губернатор снова подошел к окну. Снаружи заметно потемнело.

   - Ты говоришь, что пришел за ответами? Так знай, некто наделил тебя силой, постичь которую ты никогда не сможешь, ибо слишком коротка для этого твоя жизнь.

   - А ты, естественно, помочь мне не захочешь?

   Он удивленно поворачивается ко мне.

   - Захочу ли я помочь тебе овладеть силой? Зачем мне это? К тому же это не легче, чем научить таракана пользоваться компьютером.

   Ну-ну, так, значит, ты оцениваешь мои способности, господин Шалинский. А не переоцениваешь ли ты свои? Ладно, попробуем пока поискать ответ на другой вопрос.

   - Куда ведут остальные пять арок? - спрашиваю без всякого предисловия.

   - К остальным пятерым, естественно. Но сомневаюсь, что кто-то еще находится в материальном мире, - его ноздри раздулись и задергались, будто пытались уловить чей-то запах. Затем взгляд вновь обратился на меня.

   - Ты утомил меня, смертный. Уходи. Возможно, я и захочу еще раз увидеть тебя. Но сейчас уходи.

   Пожалуй, он утомил меня тоже. Мне и самому уже хотелось вернуться в мастерские, узнать, как там обстоят дела после моего расстрела.

   - Хорошо, я ухожу. Пока ухожу. Провожать не обязательно. До встречи, - и я направляюсь в обратный путь. Открыв дверь на лестницу, ведущую в подвал, не удерживаюсь от последнего вопроса.

   - Слушай, Йода, если уж я обладаю Силой, то, может, мне и фонарик положен, из которого выскакивает световой меч?

   - Что?

   - Шутка, - закрываю за собой дверь.

   Каменная плита отодвигается сама при моем приближении. Попутно беру со стеллажа парочку первых попавшихся бутылок. Хоть я и не ценитель вин, но почему бы и не угоститься из погребка самого губернатора. Да и потом, может, я и не ценитель только потому, что никогда не пробовал настоящих ценных напитков.

   Оказавшись в собственном подвале, ощущаю в кабинете чье-то присутствие. Аккуратно поднимаюсь по порожкам, прислушиваюсь. Так и есть, доносится мерное сопение, будто кто-то спит. Бесшумно проникаю в помещение и обнаруживаю спящего на раскладушке Игоря.

   - Э-эй, - толкаю его в плечо. - Тебя что, из дома выгнали?

   - А? Что? - трет с просони глаза. - Олег? Живой?

   - А почему я должен быть неживой? - включаю свет, чтобы он смог лучше убедиться в моей реальности. - Ты давай просыпайся. Щас чаек заварим, и расскажешь, что случилось и почему ты тут спишь.

   Через пять минут я уже слушал рассказ Игоря. Оказывается, он проезжал мимо и, увидев распахнутые ворота, решил заехать. В этот момент из ворот вылетели два мотоцикла с седоками в черных шлемах с тонированными стеклами и на полном газу умчались вдоль по улице. Игорь сразу почуял неладное, а когда въехал во двор, увидел меня, изрешеченного пулями и валяющегося на свеженасыпанном газоне. Армейский опыт позволил ему определить, что ранения не совместимы с жизнью, одна из пуль явно пробила сердце. Поэтому первым делом он хотел позвонить в милицию. Но, достав мобильный телефон, замер от изумления, увидев, что я начал подниматься.

   - Ты двигался, как зомби, - рассказывал Игорь, держа стакан с чаем двумя ладонями, как будто пытаясь согреться. - Поднялся и, не замечая меня, двинулся к крыльцу. Идешь, а с тебя кровь течет... бр-р-р... А я стою, не знаю, что делать. Потом пошел за тобой. Ты в подвал, я следом. Я свет включил, ты даже не отреагировал. А когда ты вход в подземелье открыл, то повернулся ко мне и сказал, чтобы я не ходил за тобой, и еще назвал меня смертным. Я чуть не обделался, когда ты заговорил. Ты говоришь, а изо рта пузыри кровяные лопаются, и голос такой загробный...

   Игорь отхлебнул чай.

   - Не хо-оди за мной, сме-ертный, - прохрипел он глухим голосом, якобы подражая мне. - Я как ломанулся наверх. Запрыгнул в машину, сижу, думаю, что делать. Потом ворота закрыл. Пашке позвонил, у него телефон вне зоны. Как стемнело, прилег на раскладушку и вот, прикемарил малость. Вот и все. Теперь твоя очередь рассказывать. И что это за шнурок у тебя на шее?