- Дмитрич говорил, что вам необходимо переговорить с Сараевым наедине? - наконец говорит он.

   - Я буду вам очень признателен, если вы организуете такую встречу.

   - Нет проблем, - полковник поднимает трубку. - Марина, вызови Суровцева.

   Через пару минут, проведенных нами в молчании, в кабинет заходит высокий блондин с капитанскими погонами на плечах.

   - Вызывали, Иван Степаныч?

   -Вызывал, - Шуванов выбивает пальцами дробь по деревянному подлокотнику своего кресла. - Проводи господина...э-э-э...Волина к своему подопечному. Сам покарауль снаружи. Когда...э-э-э, Олег Дмитрич закончит разговор, проводишь его обратно, и сам далеко не отлучайся.

   - Но-о...

   - Никаких но, - прерывает капитана хозяин кабинета. - Выполняй!

   Явно недовольный Суровцев жестом приглашает меня следовать за ним. По пути он рассматривает меня, явно прикидывая, что я за персона. Мы спускаемся на первый этаж, проходим в конец коридора. У последних дверей сидит вооруженный охранник. При нашем приближении он поднимается.

   - Что он? - кивая на дверь, спрашивает у охранника капитан.

   - Утихомирился, - хмыкает тот, - больше адвокатов не требует.

   Мой проводник открывает дверь. В кабинете за столом сидит один из посещавших меня толстунов. Вид у него такой, как будто он является хозяином кабинета, так и кажется, сейчас повелительно кивнет на стулья, мол, присаживайтесь, и спросит о цели визита. Сараев приподнимается, явно желая высказать Суровцеву что-то протестующее, но, увидев меня, шлепается обратно в кресло. Его брови лезут вверх, собирая в складки кожу на лбу.

   - Ты?

   - Я, - подтверждаю его догадку. - Принес привет с того света. Не ожидал?

   - Ну-у, я вас оставлю, - изрекает Суровцев, всем своим заинтересованным видом выражая желание остаться. Я киваю, и он с явным сожалением выходит, закрыв за собой дверь.

   - Ну что, толстячок? - сходу принимаю решение не церемониться. Обхожу стол и за шкирку сдергиваю оцепеневшую тушку с кресла. - Хотел я забрать с собой вас обоих, но, видать, придется обойтись тобой одним.

   - К-куда з-забрать? - вырванный из кресла толстяк тут же падает на стул, стоящий у стены, и вцепляется в сиденье руками.

   - Как куда? Туда, куда вы меня отправили. На тот свет, естественно, - беру его, как нашкодившего пацана, за ухо и тяну вверх. Сараев привстает вместе со стулом, продолжая крепко прижимать его к заднице. Интересно, за кого он меня принимает, извращенец? Отпускаю ухо и, ударом в живот, отправляю его снова к стенке.

   - Ну что, Феденька? - добродушно беру собеседника за пухлую розовую щечку. - Сразу расскажешь, как найти мотоциклистов, или подождешь, пока я тебе что-нить сломаю?

   Его дыхание еще не восстановилось, и потому в ответ я слышу лишь какой-то придушенный писк. Наконец грудь Федора начинает набирать воздух, из горла вырывается тяжелое дыхание.

   - Какие еще мотоциклисты? Ты ответишь...

   Прерываю его новым ударом.

   - Отвечай только по делу. Каждое лишнее слово будет жестоко караться. А чтобы ты не заморачивался ненужными мыслями, сообщаю: я получил добро от губернатора на эту экзекуцию. Я вижу, ты снова отдышался. Мне бить, или будешь отвечать? А?

   - Я не знаю, это Стас, это его люди, - зачастил толстяк. - Я не занимался силовыми решениями, это Стас.

   - Звони ему и узнай, где их найти. Скажи, что они нужны для решения какой-либо проблемы.

   - Но,, Стас в больнице...

   - Да хоть на том свете, - снова наношу удар. Я не садист, просто несколько часов назад меня расстреляли в упор из автоматов.

   - У меня забрали телефон, - хрипит Сараев.

   Собираюсь было протянуть ему свой мобильник, но решаю, что будет лучше, если он позвонит со своего номера. Открываю дверь и спрашиваю у отскочившего капитана, где телефон задержанного.

   - Вы собираетесь дать ему возможность позвонить?

   - Слушай, капитан, у меня нет времени отвечать на твои вопросы, - говорю я, но видя, как он набычивается, пытаюсь смягчить ситуацию. Прикрываю дверь и, взяв Суровцева под локоть, говорю доверительным тоном: - Ну ты же видишь, капитан, что это за гусь. Если его не расколоть в течение ближайших минут, то заявится толпа адвокатов, раздастся куча звонков сверху, и все... Ну, ты понимаешь...

   - Если он будет звонить, то только в моем присутствии, - встает в позу капитан.

   - Договорились, - киваю в ответ, ибо нет желания спорить.

   Суровцев удаляется за телефоном, а я, вернувшись в кабинет, снова бью толстяка. А чтобы не расслаблялся. Сараев вдруг начинает плакать. Плачет, как обиженный ребенок, размазывая слезы по щекам пухлыми ладонями. И это существо уверяло, что является серым кардиналом? Стою перед ним, не зная, что предпринять. Если в таком состоянии он будет звонить брату, то ничего путного не получится.

   Вошедший капитан оторопело смотрит то на своего подопечного, то на меня. Беру у него телефон и протягиваю Сараеву.

   - Успокойся, Феденька, поплакал и хватит. Слезами, как говорится, делу не поможешь. А поможешь делу информацией, которую ты сейчас узнаешь у своего братца.

   Федор, вытирая рукавом пиджака слезы, набирает на телефоне номер.

   - И учти, - предупреждаю я. - Никаких ненужных разговоров. Будет задавать вопросы, говори, что нет времени, мол, потом все расскажешь. Понял?

   Сараев кивнул. Я поймал на себе взгляд Суровцева, в котором появилось что-то похожее на уважение. А может, показалось.

   - Стас! Стас, ты? - закричал в трубку Федор. - Да, да, Стас, я. Потом, Стас, недосуг мне. Мне нужны корейцы, как их найти. Мне срочно надо! Потом объясню. Срочно! Ага. Щас.

   Сараев показал жестом, что нужно на чем-то записать. Суровцев тут же подсунул свой блокнот и ручку.

   - Диктуй, пишу, - крикнул в трубку толстяк. - Что сказать? Понял. Все, Стас, давай. Некогда щас. Да, все, пока.

   - Ну? - я с нетерпением наклонился над Сараевым. Тот вздрогнул, зажмурившись. Наверное, ожидая очередного удара. За моей спиной хмыкнул капитан.

   - Вот их телефон, - наконец заговорил Сараев. - Стас сейчас позвонит им и предупредит, что мне нужны их услуги. Потом должен позвонить я и договориться о встрече. Стас всегда встречался с ними на даче в Дубровке...

   - Адрес и ключи!

   - Березовая, тринадцать. Ключи у них, - кивает на капитана.

   Встречаемся взглядами с Суровцевым, и тот молча идет за ключами.

   - Звони, договаривайся, - снова обращаюсь к Сараеву. Он набирает номер, глядя в оставленный Суровцевым блокнот.

   - Але. Это Федор Сараев. Вас должен был предупредить мой брат. Да. Да. Дело срочное. Хорошо. Через час там же, где вы обычно встречались со Стасом. - Федор опускает телефон и, глядя на вошедшего Суровцева, сообщает: - Через час они подъедут на дачу. Предупредили, что за срочность потребуют двойной гонорар.

   - Хоть четверной. Мне для них ничего не жалко.

   - Гонорар за что? - заинтересованно спрашивает капитан.

   - Например, за мое убийство. Хотя за него они уже получили, - ухмыляюсь я и оборачиваюсь к Сараеву. - Сколько за меня отвалили-то? Немного, небось? Я фигура не великая.

   - Я же говорил, что подобными вопросами занимался Стас, - начинает ныть тот. - В моей компетенции были чисто административные дела.

   - Так мы щас что, киллеров едем брать? - в глазах капитана загорается охотничий азарт.

   Вот уж никак этот опер не входит в мои планы. Тем более что брать я никого не собираюсь. Поэтому жестом приглашаю его выйти на пару слов.

   - Слушай, капитан, - говорю ему в коридоре. - Это мое личное дело. Я вам

Сараевых на блюдечке преподнес? Вот и занимайтесь ими. А с этими корейцами у меня свои счеты, кровные, в прямом смысле этого слова.

   - Сараева, между прочим, я брал, - возмущается капитан.

   - Да-а? А что ж ты его раньше-то не брал? Они вроде не скрывались, наоборот, всегда на виду были.