На закате в саду можно было наблюдать занятную картину. На скамейке, где сидит Антогора, рассыпаны камешки, которые она перебирает, складывая и вычитая. Прутиком на земле она рисует действия цифрами и тут же сопоставляет, что получается в камешках и цифрах. Иногда сходится, а иногда нет. Расстраивается, когда не сходится.

     Рядом стоят все три мохнатых и рогатых приятеля и дают дурацкие советы. Антогора сердится:

     — Вы меня путаете!

     — Ничего не путаем.

     — Нет, путаете!

     — Посуди сама: как мы можем путать, если всё запутано именно у тебя. Твои знаки на земле совсем не похожи на расклад камешков на скамейке…

* * *

     Утром выехать к Фульвию не удалось. Нагрянули крестьяне из села для проведения большой уборки в доме. Мар, Охота, Антогора, Ферида оказались при деле, и только мы с Астерией бродили по дому и всем мешали.

     Охота бросила мимоходом:

     — Пошли бы искупались, что ли, чем тут болтаться-то!

     — А ведь это чудесная идея! Астерия, идем со мной!

     Озерцо привело Астерию в восторг не меньше, чем меня самого. Сегодня там оказалось довольно оживленно. Нимфы живописной группой расположились на бережке. Увидев их, Астерия мигом влилась в эту дамскую компанию и о чём-то увлеченно заболтала с Клитией. Полез в воду один. Может, это и к лучшему. Местный обычай купаться голышом чрезмерно возбуждает при дамском соседстве. А так вроде обошлось. Вся женская компания бросилась в озерцо, когда я уже вылез из него. Искус, хвала Юпитеру миновал меня. Хотя вру. Когда Астерия вылезала из воды — пришлось-таки отвернуться. Греховные мысли возникают помимо желания их не допустить.

* * *

     Выехали сразу после обеда. Антогора критически посмотрела на мою посадку на лошади, но вслух ничего не сказала. Ну и громадные же у амазонок кони! По сравнению с теми, на которых сидели я и Мар, — просто гиганты.

     — Антогора, а откуда у вас такие чудесные кони?

     — Сами растим. Эта порода есть только у нас. Каждая девочка в двенадцать лет получает в подарок жеребенка. Дальше растут вместе. Если лошадь погибает или умирает, то приходится опять начинать с жеребенка. Хотя под седлом и может быть вторая лошадь до тех пор, пока жеребенок не вырастет и не станет боевой лошадью.

     — Но зачем такие огромные?

     — Потому что сильные и тяжелые. Попробуй со мной столкнуться! Кто из нас устоит? Я вас с Маром одновременно обоих повалю, — и Антогора со смехом направила свою боевую громадину на меня.

     — Не надо, не надо! Верю, верю! — и когда она отвернула, крикнул ей в спину: — Нахалка и разбойница!

     На что Антогора прямо-таки залилась ехидным смехом.

     И в самом деле, поместье — латифундия Фульвия — оказалась недалеко. Часа через два Антогора привстала на стременах и указала вперед.

     — Вон столб границы владения.

     — Хорошо, Антогора, дальше мы сами. Нельзя, чтобы тебя там увидели. Возвращайся домой.

     За столбом, перевалив небольшой холм, мы с Маром увидели и виллу Фульвия. Большой дом розоватого камня с колоннами в окружении множества мелких построек и дворов, двориков между ними. Дымок то ли над кузницей, то ли над кухней. Какая-то скотина в наиболее отдаленном от дома дворе и немалое число снующих туда-сюда людей. Дальше простираются возделанные поля, виноградники и, похоже, фруктовый сад. Есть и небольшой садик для отдыха с бассейном. Хорошее хозяйство! Видна крепкая и толковая рука владельца или управляющего. Как мне представиться хозяину? Не Андерсен же, как в Верне. Нужно что-то хотя бы приблизительно римское. Скажем, Андроник. Почему бы и нет?

     Спешились у дома. Мгновенно подлетел раб в какой-то грубой, домотканой хламиде и принял поводья. Из дома вышел аккуратно одетый мужчина лет сорока и выжидающе уставился на меня.

     — Сергей Андроник по делу к сенатору Гнею Фульвию, — небрежно бросил я ему.

     Мужчина кивнул и исчез в доме. Через минуту вышел обратно.

     — Гней Фульвий приглашает Сергея Андроника быть гостем в его доме, — произнес он и слегка посторонился в знак приглашения войти. — За лошадей и вашего слугу не беспокойтесь. Юлиан — управляющий, — представился он сам и пошел чуть впереди меня.

     Просторные и гулкие залы, довольно уютные большие комнаты, обставленные деревянной мебелью, искусная роспись стен говорят о богатстве и значительности хозяина. Из широких дверей навстречу нам, держа какую-то одежду в руках, выскакивает очень смуглая, стройная и совершенно голая девушка с тонким кольцом рабыни на шее и, свернув направо, мгновенно скрывается в недрах боковых помещений. Юлиан вводит меня в двери, откуда она выскочила, и, развернувшись, уходит обратно.

     Неплохо, неплохо. Мизансцена не хуже, чем в кино про Рим и Древнюю Грецию. На кушетках напротив друг друга возлежат двое явно нетрезвых мужчин. Оба примерно одного возраста. Один — в светло-зеленой тоге, лет пятидесяти пяти, с одутловатым лицом. Судя по небрежной, барской позе — как раз и есть хозяин — Гней Фульвий. Другой — лет шестидесяти, худощавый, в желтой тоге, больше сошел бы за гостя. Хотя и важный, и поддатый, но хозяйской раскованности в нём не чувствуется. Обращаюсь к зеленому:

     — Приветствую тебя, Гней Фульвий.

     — Приветствую, э-э…

     — Сергей Андроник — друг и управляющий твоего соседа Александра Марцелла.

     При этом имени Фульвий словно слегка протрезвел, а его гость замер, не донеся чашу с вином до рта, и насторожил уши.

     — Приветствую тебя, Сергей Андроник, — икнув, не сразу выдавил из себя обязательную формулу вежливости хозяин дома. — Познакомься и с моим гостем — Домицием Ульпианом.

     — Слышал, слышал. Знаменитый законник и юрист из Рима. Приветствую тебя, Домиций Ульпиан!

     — Приветствую тебя, Сергей Андроник, — послышался хрипловатый ответ.

     Ну, слава Юпитеру — с официальным представлением покончено! Фульвий хлопнул в ладоши и приказал вбежавшему рабу:

     — Подвинь ложе для гостя, — и уже мне: — Ты какое вино предпочитаешь, Сергей: местное или греческое?

     — Сейчас никакое, Гней, — отвечаю я, устраиваясь полулежа на кушетке. — Мое дело требует незатуманенной головы. Прости, что вторгся в ваш отдых. Наверное, нам лучше завтра поговорить. Я подожду.

     — Если дело важное, — старательно выговаривая слова, произнес Гней, с явным усилием стараясь собрать внимание на новом госте, — но может подождать, то ты прав: пусть подождет до завтра. Я, то есть мы, как видишь, к деловым разговорам не готовы. Но вот твой отказ присоединиться к нам обижает. Однако и тебя можно понять. Только скажи, о каком деле ты хочешь со мной поговорить.

     — Видишь ли, Гней, Александр мне все уши прожужжал своим желанием расширить владения. Может быть, даже совсем не рядом с теми, которыми он сейчас обладает. Прихоть уж такая. И вот вчера я услышал, что ты получил небольшой земельный подарок от Октавиана.

     — Небольшой?! — недоуменно воскликнул Ульпиан.

     — Да ты знаешь, какой небольшой? Весь Рим в нем поместится четырежды по четыре раза!

     — А по-твоему, Домиций, — это большой подарок?

     Юрист и правовед замер с открытым ртом, опешив от моей наглости.

     — Ладно, ладно, большой — небольшой, какая разница, — примиряюще вставил свое слово Фульвий. — Только какое отношение имеет моя земля к желаниям Александра Марцелла? Вот в чём вопрос.

     — Я приехал поговорить о покупке земли, если у тебя образовался ее избыток.

     — М-м… — попытался что-то выдавить из себя хозяин этого дома и обширных земель, но Ульпиан поспешил его опередить:

     — Это и в самом деле серьезный разговор. Ты прав, Сергей, — такое дело требует незатуманенной головы.

     — Да! — в свою очередь, решил Фульвий подтвердить тезис собеседника о незатуманенности головы. — И он бросил на юриста не совсем такой уж и пьяный взгляд.

     — Давай завтра поговорим об этом, Сергей. Сейчас я прикажу показать комнату для тебя.