- Ты что, Синдбад, и меня считаешь идиотом?

  - Что ты, что ты, Гарун! Просто я представил рожи твоих визирей, когда ты их уличишь в идиотизме.

  - То-то же. Однако, Сержи-сахеб, старый закон говорит, что я должен удовлетворить интересы любой разведенной последующей жены не хуже разведенной предыдущей. А в их интересы входит и снятие запрета на повторный брак, которого добились предшествовавшие разведенные жёны. Заколдованный круг.

  - Нет никакого заколдованного круга. Интересы могут быть какие угодно, а права - только прописанные законом. Старый, прошлый закон не может быть указанием выпустить в будущем какой-либо новый закон с конкретным содержанием. Старый закон указывает, что вы должны соблюсти имущественные права разведенных жен, и вы от этого не отказываетесь. Но старый закон не может обязать вас выпустить фирман с новыми правами для разведенных жен. Фирман с новыми правами - это ваша добрая воля. Хотите - издаете. Хотите - нет.

  - Всё понял. Это просто здорово! Теперь я их всех прижму. Против кого бунтовать вздумали! Против хитроумнейшего Гарун-аль-Рашида! Сегодня же объявлю решение.

  - Ну а как на самом деле нужно с выгодой для казны разводиться - то это еще проще.

  - Вот-вот, как? Это был бы бесценный совет.

  - Нет, почему бесценный? Как раз цена тут понятная. Брак Аладдина с Будур. Разумеется, если она будет не против этого. Ваше согласие - и совет будет дан просто как благодарность за взаимопонимание.

  - Так, давление какого-то неизвестного иностранца на правителя страны. Некрасиво.

  - Очень даже красиво. Как решить ваши трудности, мы с вами теперь представляем. Условия сделки уже исчерпаны. Последний совет я давать не обязан. Согласие на брак Будур вы и так должны огласить.

  Гарун-аль-Рашид заерзал в своем кресле.

  - С вами, Сержи-сахеб, трудно спорить. У вас на всё готов ответ. Не хотите стать моим главным визирем?

  - Нет, не хочу. Меня дома ждут. Не увиливайте, Гарун.

  - Что делать, что делать, вы меня прижали к стенке! Ладно, Аладдин, у тебя есть мое согласие на брак с Будур. Только не надо представления с паданием на колени и целованием моих рук. Ах, ты и не собирался? Нахал! Каким титулом тебя наградить и нужно ли это вообще, я подумаю после согласия Будур. Обещаю, что никак не буду пытаться повлиять на ее решение. Но и ты должен пообещать, что не будешь давить на нее моим согласием. Ну? Да? Вот и хорошо. Давайте ваш последний на сегодня совет, Сержи-сахеб.

  - Любая разведенная с вами жена уже не является для вас родным человеком. Она просто женщина, каких великое множество. Но свобода ее ограничена законом, с одной стороны. А с другой стороны, если бы и была свободна, как любая другая женщина и при этом без денег, то и тут ничего особо завидного в ней для мужчины нет. Иными словами, халиф, с разведенной жены выгоды вы никогда не получите.

  Но можно сделать ее свободной для повторного замужества, не нарушая закона и не издавая фирманов. А также очень просто лишь по вашему желанию сделать ее настолько привлекательной для будущих женихов, что они будут готовы платить за нее именно вам.

  - Я в нетерпении, а вступление слишком длинное, - прервал меня халиф.

  - Да просто удочеряйте разведенных с вами жен, Гарун. Вот и всё. На дочь уже не распространяется запрет на повторное замужество. А за жену - дочь халифа - многие заплатят вам баснословный калым. Даже если она уже однажды и побывала замужем.

  Халиф раскрыл рот и так надолго застыл.

  - Вот это фокус! - только и смог произнести он минуту спустя, ошеломленный открывающимися перспективами.

  - Нам уже пора, - напомнил Абу. - Светать начинает.

  - И договориться бы насчет встреч с Будур, - добавил Аладдин.

  - Ты уж только оденься поприличнее. Всё-таки с моей дочерью собираешься встречаться. Вашими свиданиями пусть ваша подруга и занимается. Сейчас распоряжусь ее позвать.

  - Не нужно меня звать. Я вас подслушивала, - Шехи выскользнула из-за колонны и подошла к нам.

  - Вот, видали, Сержи-сахеб, в моем дворце не только стены, но и колонны имеют уши. Будете уходить...

  В зал, громыхая железной амуницией, ворвался здоровенный мужик.

  - Ваше величество, ваше величество, во дворец проникли чужие! - и, бросив на пол нашу веревочную лестницу, с удивлением уставился на нас. - Вот, я объявил тревогу.

  - Объяви успокоение, - распорядился халиф. - Видишь, я уже их всех захватил. Отдай им то, что притащил, и проводи к воротам, чтобы их еще раз не поймали, - и уже когда мы были на пороге, окликнул:

  - Серж!

  - Да?

  - Ты заходи, если что. Ну, там, если помощь, какая потребуется, деньги в долг или еще что. Для твоей головы у меня работа всегда найдется.

  - Спасибо, Гарун. Если что - зайду.

  На корабль Синдбада возвращались молча. Только Шехерезада поделилась своими страхами.

  - Ребята, я уж думала, что всё. Это уж когда увидела, что он тащит вас с собой. Гарун, конечно, душка, но когда он вот так спокойно и проникновенно начинает с кем-то говорить, то жди беды. Злой уж очень он ходит последние дни. Но потом поняла, какую ловкую Серж дал ему надежду на устранение забот. После он уже просто играл с вами, чтобы не показывать, как доволен. Он бы за такие советы не только Будур отдал.

  Ахмед и Али-Баба ждали нас у борта. Шехи приветственно помахала им еще издалека. Вваливаемся в каюту - и сразу за бокалы. И пить хочется, и выпить за то, что пронесло.

  - Я вижу, вы с добычей, - констатирует Ахмед, разглядывая поставленную на стол лампу.

  - Не только, - отвечает Синдбад. - Еще и с новоиспеченным женихом для Будур.

  - Как? Уже? Ну и дела!

  - Только вот сама Будур еще не знает, что у нее появился жених, одобренный халифом, - добавила Шехерезада. - Застукал их Гарун прямо в сокровищнице.

  - Но тем не менее выкрутились как-то.

  - Это Серж нас всех как-то выкрутил. Да притом так, что халиф начал ему в друзья набиваться, - и Шехерезада, как свидетель, описала Ахмеду и Али-Бабе всё течение событий. - Пожалуй, я сделаю красивую историю про это приключение.

  Ахмед рассмеялся и сказал:

  - Я же говорил, тебе, Синдбад, что привел с собой очень талантливого авантюриста. Думаю, он еще не раз выручит нас. Что с лампой-то будем делать?

  - Как что? - ответил Абу. - Раз она теперь не волшебная, то нальем масла и будем освещаться.

  - Я вам налью! - угрожающе пообещал высунувшийся из лампы джинн. - Ишь что удумали! Не для этого она делалась.

  - Мы знаем, для чего она делалась. Я полагаю, что ты просто саботажник, а дырка в лампе - просто предлог, чтобы тебе ничего не делать. Может, ты сам ее специально и провертел.

  - Ах ты, ворюга несчастный, думай, что и кому говоришь! - запинаясь от возмущения, вскричал ламповый сиделец. - Да я из тебя котлету сделаю! Имею я право отдохнуть на старости лет или нет?

  - Эй, эй, прекратите сейчас же! - вмешался я в перепалку. - Конечно же, уважаемый джинн, имеешь право на спокойную старость. Тебе уж, наверное, за две тысячи перевалило.

  Джинн задумался:

  - Да, пожалуй.

  - Выпить хочешь?

  - А что у вас есть? - и джинн, высунувшись уже по пояс, начал внимательно оглядывать стол.

  - Сладкое греческое вино.

  - Не диковинка. У меня его хоть залейся. О, соленые грибочки из северных стран! И вы их оскверняете сладким вином?

  - Оскверняем?

  - Конечно. Грибки требуют особого напитка. Бражка называется. Только на севере и делают.

  Синдбад со вздохом поднялся, порылся в одном из шкафчиков и поставил на стол корявую стеклянную бутылку с какой-то мутной жидкостью.

  - Она? - спросил джинн.

  - Она, - подтвердил Синдбад.

  - Тогда я выхожу. Поставьте лампу на пол. Я выберусь без дыма и огня.

  Поставили. И действительно - словно вытек из лампы, превратившись в благообразного старика среднего роста. Отодвинул ногой лампу в сторонку и устроился за столом.