- Зубейда, иди садись рядом со мной. А то кто-нибудь из присутствующих подавится невзначай или вывихнет себе шею, оборачиваясь к тебе.

  - Я не смею, Шехи-ханум. Только если Сержи-сахеб разрешит.

  - Зубейда, не позорь меня перед друзьями. Ты прекрасно знаешь, что тебе никто ничего не запрещает. Стало быть, и разрешений никаких не надо.

  - Тогда я сяду рядом со своим повелителем, - улыбнулась она.

  - Вина выпьешь?

  - Спасибо.

  Между тем Ахмед на минуту вышел и вернулся с другой служанкой, уже нагруженной всяким разным. Что она и принялась расставлять перед гостями.

  Шехерезада тяжело вздохнула:

  - Счастливая ты, Зубейда. Тебе не нужно никому никаких сказок рассказывать по ночам. Ты сама сказка. Я бы с радостью приняла тебя в нашу компанию.

  Багдадский вор мечтательно и завистливо сказал:

  - А вот мне бы для отвлечения внимания такую напарницу, как Зубейда. Пока все, раскрыв рот, пялятся на нее, я мог бы вернуть себе не только Око Света. Дворец халифа разобрал бы по кусочкам, и никто ничего бы не заметил.

  - Брось, - отмел такую возможность Али-Баба. - Зубейда не создана для воровских махинаций. Вот если бы взять ее к нам в лавку, то продавать стали бы вдесятеро больше. Весь базар сбегался бы к нам, чтобы полюбоваться на такое диво.

  - Блестящая идея, - воскликнул Ахмед, - и спасение от домашней скуки. Ты как, Зубейда?

  - Я не знаю, Ахмед-ага.

  - Ладно, потом обсудим.

  - А мне бы от нее ничего кроме вреда, - посетовал Синдбад. - Матросы посходят с ума. Обидно.

  - А мне, а мне..., - начал было Аладдин.

  - А тебе ничего, - оборвала его Шехерезада, - ты уже продан царевне Будур. Вы только представьте себе, какая история произошла сегодня во дворце...

  - Шехи, совсем не обязательно всем об этом рассказывать, - забеспокоился Аладдин.

  - Как это не обязательно? Сам знаешь, что у нас друг от друга секретов нет. Так вот, явился Аладдин во дворец, разодетый, как модник на базаре. Пришлось даже кое-что тут же снять, чтобы не позориться. Провела его в верхний сад, где обычно гуляет Будур. Усадила на скамейку и настрого велела ему ни в коем случае рта не раскрывать и только вежливо поклониться, если Будур его заметит. Очень важно, чтобы она первая проявила интерес и начала расспрашивать у кого-нибудь о нем. У "кого-нибудь" - это, значит, у меня. Сама я спустилась в нижний сад и села у фонтана, словно совершенно ни при чем. Только прислушиваюсь.

  И дослушалась. Буквально через четверть часа из верхнего сада донеслись истошные вопли Будур "Стража, стража!" Взбегаю наверх. Стражники уже тут и держат нашего Аладдина вполне надежно. С Будур чуть ли не истерика. Упала мне на грудь и всё повторяет: "Это он, это он!" Больше ничего не может промолвить. Я распорядилась стражникам пока не уводить Аладдина из сада никуда, а привязать к колонне и присматривать. А Будур я увела к себе.

  Когда Будур немного поуспокоилась, то выяснилась очень интересная вещь. Оказывается, что Аладдин кое-что утаил от нас. Будур его видела раньше. И при очень интересных обстоятельствах. Как я понимаю, имело место следующее событие.

  Аладдин положил глаз на Будур, когда она шествовала в баню. Он последовал за процессией, проник в баню и стал подсматривать, как Будур раздевается. На этом сама Будур его и застукала. Конечно же, вопли, паника, стража. Аладдину удалось удрать только потому, что стражники, преследовавшие его, поскользнулись на мыле.

  Повествование пришлось прервать из-за жуткого хохота охватившего всех.

  - А мне было не до смеха, - обиженно проговорил Аладдин, когда все немного поуспокоились.

  - Да ладно тебе, - смахивая набежавшие слезы, отмахнулся Ахмед. - Шехи, продолжай, пожалуйста. Только поосторожнее. У меня сердце может не выдержать.

  - А дальше вот что. Когда истерика кончилась, то началось обсуждение того, какой казни потребовать у отца для наглеца. Нужно так, чтобы помучился, но без крови и хрипов. Будур очень впечатлительна и не выносит крайностей, а понаблюдать за жертвой ей хочется. Я ей сказала, что всё это можно устроить. А одновременно и получить большую пользу для себя. У тебя, мол, Будур, куча старших, еще незамужних сестер. Когда тебе выпадет черед выйти замуж, одному Аллаху известно. Тебе представилась возможность опередить всех и избавиться от дворцовой скуки. Нужно только наглеца поставить перед выбором. Или женитьба на Будур, или топор палача. Понятно, чтó он выберет. Ну, а пытку ты уже после свадьбы устроишь ему сама. Главное, чтобы отец не узнал о преступлении наглеца. Тогда и твои просьбы о помиловании не помогут, а безголовых мужей не бывает.

  Тут Будур и призадумалась. А потом высказалась, что наглец, вообще-то, недурен собой. Поинтересовалась, кто он. За что отец собирается наградить его титулом. Какой у него дом. Ну, и всё такое прочее. Осталось только передать наглецу наши условия. За тем я и вернулась в верхний сад.

  - Ну, ты и дипломат, Шехи, - восхитился Синдбад. - Раз Аладдин здесь, то значит, твоя миссия увенчалась успехом. И как удивительно просто у тебя всё получается. Восхищаюсь.

  - Ты подожди восхищаться простотой. Во дворце ее не бывает. Там на каждом шагу возникают неожиданные сложности. Так получилось и на этот раз. Поднявшись наверх, я застала в саду халифа. Гарун стоял напротив привязанного Аладдина и о чем-то расспрашивал стражников. Увидев меня, Гарун оставил стражников в покое и между нами состоялся примерно вот такой разговор:

  "- Шехерезада, что это значит? Почему он тут привязан? Стражники говорят, что Будур истошно кричала "Это он, это он!". Что происходит?

  - Просто Будур признала в Аладдине человека из своих снов. И это ее так возбудило, что она и начала кричать, а стражники подумали, что на нее напали, и схватили парня.

  - А зачем он привязан? Стражники говорят, что это ты приказала.

  - Будур попросила как-нибудь задержать его. Она застеснялась своих чувств и убежала. А этот вот претендент на ее руку тоже норовил удрать. То ли испугавшись криков Будур, не поняв их значения. То ли испугавшись стражников. Не могла же я разорваться надвое. Бежать за Будур и стеречь этого парня. Вот и сказала, чтобы его здесь придержали.

  - Да? А можно было бы подумать, что виной всему вспыхнувшая с такой силой страсть, что предмет страсти приковали поближе к себе, чтобы удобнее было пользоваться. Но тогда нужно было бы этот предмет утащить в комнату Будур. Здесь ее сёстры быстро парня растерзают.

  - Ваше величество, очень хорошо, что вы оказались тут. Не уходите. Сейчас я приведу Будур, и всё разъяснится.

  - Веди. Посмотрим, как она выкручиваться будет. Знаю, что тебя-то на обмане так просто не поймаешь.

  Прибегаю к Будур.

  - Всё, нас накрыли! Твой отец наверху и пытается выяснить, почему парень привязан. Ты врать, как я, не умеешь. Поэтому на любые вопросы отвечай, что хочешь выйти за него замуж. Только это и больше ничего. Поняла?

  - Поняла.

  - Побежали!

  Наверху всё та же картина.

  - Будур, что это все значит?

  - Папа, я хочу выйти за этого человека замуж.

  - А почему тогда он привязан?

  - Я хочу выйти за него замуж.

  - Ты его знаешь?

  - Хочу выйти за него и всё тут!

  - А он хочет взять тебя в жены?

  - А мне плевать, - заявила Будур и получила от меня больный щипок пониже спины. - Ой, я хочу выйти за него замуж! Чего тут непонятного?

  - Сил у меня нет с вами ладить. Врете вы все! Сговорились, - заявил Гарун и повернулся уходить. - Не забудьте отвязать парня и готовьтесь к свадьбе".

  - Вот, собственно, так наконец мы и продали Аладдина в мужья. За избавление от топора.

  - Ловко, - заметил Синдбад. - А ты, Зубейда, не хочешь рассказать нам какую-нибудь историю?

  Зубейда прижалась к моему плечу и помотала головой.

  - Я еще ни одной истории не прожила, - звонким, как серебряный колокольчик, голосом призналась Зубейда.