Платья сохнут на кустах, а я лежу на боку и с интересом наблюдаю, как нимфы, отжав волосы от воды, расчесывают друг другу их роскошное богатство. Одна из них, улыбаясь, внимательно смотрит издали мне в лицо. Подойти? Заговорить? Нет, пожалуй. Это их дом, а я в нем незваный гость. А если еще окажусь и навязчивым...

  Мне это только кажется, или глаза нимфы стали увеличиваться, приближаться ко мне? Они всё ближе и ближе. Всё больше и больше. Кажется, что я вот-вот утону в их зеленой бездне. Волной накатывается ощущение приятной слабости и неги. И я действительно тону...

  Когда поднимаю веки, то солнце уже давно перешло полдень. Вокруг ни души. Тишина. Пение птиц и тихое журчание воды по камням водопада только поддерживают гармонию этой тишины с окружающим миром. Одеваю пожертвованный мне не то хитон, не то тунику и не спеша бреду к вилле. Проходя через сад, натыкаюсь на Габора, в блаженстве развалившегося на скамье.

  - Что же ты, братец, подвел-то меня? - пеняю я ему. - Я просил тебя развлечь Шехерезаду разговорами и танцами, а ты ее в лес уволок. Она вроде бы обиделась насчет несостоявшихся плясок.

  - Не говори ерунды, Серж, - отмахивается он. - Еще скажи, что она вообще осталась недовольной! Кто поверит в то, что говорят женщины? Это она меня обидела!

  - Да ну?

  - Всё время допытывалась, куда я прячу свой хвост. Словно я козёл какой, - и, подумав, добавил: - Или дьявол. А вообще-то я бы с удовольствием поучил ее и танцам при случае.

  - Пойдешь со мной обедать?

  - Да ты что! Там эти.

  - Что, попался им как-нибудь?

  - Замешкался я что-то разок и попался, - признался Габор и недвусмысленно почесал спину.

  - Ничего, пойдем. Без вины они никого не трогают.

  - Точно?

  - Точно. Ты не с того начал. Нужно не подглядыванием заниматься, Габор, если хочешь познакомиться с амазонкой.

  - А чем?

  - Если хочешь наладить хорошие отношения, чтобы не гоняли, то предложи соревнование. Тогда они проявят интерес и к тебе.

  - Брось, какое я могу предложить им соревнование? Любая из них сильнее меня вдвое. А я ведь не слабак! На сельских праздниках в борьбе укладываю сразу троих мужчин.

  - Предложи им посоревноваться в беге. Я видел, как ты сегодня улепётывал. А соревноваться в беге можно и в поле, и в лесу. Где-нибудь тебе проиграют даже амазонки.

  Габор сильно задумался и в таком задумчивом виде вступил в дом. Оказалось, что самое время. Девочки уже за столом, но еще не начали. На появление фавна даже бровью не повели. Пришел и пришел. Чего тут говорить?

  - Знакомьтесь, девочки, это Габор.

  - Мы уже знакомы, - за всех невозмутимо отвечает Антогора.

  - Мар, - кричу, - у нас гость! Голодный.

  - Сейчас, сейчас несу! Охота, Ферида, накрывайте на стол!

  И в самом деле что-то несет, девочки накрывают, мы все рассаживаемся и приступаем к насыщению. Специально молчу. Интересно, как Габор будет выкручиваться сам?

  - Вы всё еще обижаетесь на меня? - спрашивает Габор, обратившись в сторону амазонок.

  Охота хмыкает себе под нос что-то невразумительное.

  - А я люблю смотреть на физические упражнения и сам тоже ими занимаюсь. Красивое зрелище меня завораживает и притягивает. За него готов даже и пострадать!

  - Вот как-то и пострадал, - констатирует Ферида, - не надо было прятаться! Спросил бы, нельзя ли посмотреть на нашу тренировку. Не любим, когда за нами тайком подсматривают.

  - Постеснялся.

  Амазонки уставились на него ошалелыми глазами. Стеснительный фавн! Где это видано?

  - Шутишь?

  - Ну, как сказать, может, и не совсем как бы постеснялся, - начал выкручиваться Габор, - но всё равно было как-то боязно к вам подходить. Вы такие важные, красивые...

  - Послушай, Габор, а ты сам-то какими упражнениями занимаешься?

  - Бéгом.

  - Не смеши нас! С твоими-то короткими ногами? Ну-ка, встань! - Габор поднялся, а Антогора встала рядом с ним. - Вот видишь, мой бедренный сустав выше твоего пояса. Какой ты бегун! - недоразумение.

  - Недоразумение, недоразумение, говоришь! - задыхаясь от возмущения, вскричал фавн. - Раз вы такие уверенные, то вызываю вас на соревнование! Два этапа. Бег по полю и бег по лесу на триста локтей. Увидим, что важнее - мастерство или длинные ноги!

  Амазонки переглянулись.

  - Согласны. Один на один или команда на команду?

  - Как хотите.

  - Тогда командой. Когда?

  - Завтра утром, как закончите свои упражнения.

  Габор ушел. Наверное, набирать команду. Охота и Ферида копошатся где-то в доме. Мы с Антогорой в библиотеке. Она вытащила из тайника в стене тяжеленный ларец и взгромоздила на стол. Сама же взяла какой-то свиток, в живописной позе улеглась на одну из кушеток и принялась за чтение.

  Ларец доверху набит мешочками с золотыми и серебряными монетами. Сколько взять с собой? Сотни золотых ауреусов, наверное, хватит. Отсчитываю, ссыпаю в мешочек и поднимаю глаза на Антогору, собираясь сказать ей, чтобы поставила ларец на место, и замираю от неожиданности. Девушка вовсе не лежит на кушетке, а стоит, к чему-то встревоженно прислушиваясь.

  - К нам кто-то едет верхом. Не один. Четверо, нет, пятеро. Не нравится мне это. Мы никого не ждем.

  Я тоже напрягаю слух и не улавливаю ничего, кроме птичьих голосов за окном. Но тревога Антогоры передается и мне. Быстренько спускаемся к дверям, выходящим на дорогу. Охота и Ферида уже здесь. Мар в стороне от двери осторожно, краем глаза смотрит в окно на подъезжающую пятерку всадников. Ферида, увидев, что Антогора подошла, проходит мимо нас и скрывается в сторону дверей, выходящих в сад. Мар хочет что-то мне сказать.

  - Это за мной. Нашли всё-таки. Впереди едет Квинт Клодий - мой бывший хозяин. Я не вернусь к нему!

  Только тут я замечаю у него в руке короткий меч.

  - Вот что, Мар, ты не в своем доме, чтобы решать, что тебе делать. Еще побоища нам тут не хватало! Тот, кто в доме по воле хозяина, тот под его защитой. А раз я сейчас заменяю Александра, то все в доме выполняют то, что я скажу. Быстро выйди, скройся в лесу и сиди там, пока не позовут. Ты понял?

  - Да, - и Мар бегом понесся к выходу в лес, а я направился к дверям.

  В двадцати шагах от нас пятерка всадников спешилась и, оставив лошадей стоять, твердо и решительно ступая, приблизилась к нам. Я бы сказал, что они четверка солдат с командиром, но по внешности не могу знать, какое место они занимают в римской иерархии. Тот, что стоит впереди, - понятно, Квинт Клодий. А те, что за ним? Солдаты регулярной армии? Какая-нибудь стража? А может быть, просто слуги? Во всяком случае, эти четверо вооружены и одеты одинаково. Здоровяки.

  - Что тебе угодно на чужих землях? - спрашиваю я стоящего впереди, памятуя из истории, что в те времена обращения на "вы" еще не знали.

  - Я Квинт Клодий из Рима, - отвечает тот, - и мне нужно видеть Александра Марцелла.

  - Это невозможно. Александр в отъезде. Я его друг Сергей. Просто Сергей и управляю за него домом и окрестными землями. Изложи свое дело, Квинт, и мы решим его так же, как если бы Александр был здесь.

  - Досадно, что Александра нет, хотя, может быть, и к лучшему.

  - Что - к лучшему?

  - Нет-нет, ничего. Это я так, про себя. Мне стало известно, что здесь, на вилле Александра скрывается мой беглый раб. Я прибыл за ним и хочу его забрать. Не берусь судить, знает ли Александр Марцелл о том, что скрывает беглого раба, но будем считать, что не знает. Я просто хочу забрать свое имущество.

  - Ценное имущество-то?

  - Не меньше ста золотых ауреусов.

  - Ого! И чем же так ценен твой беглый раб?

  - Он хороший гладиатор.

  - Вот как! Но ведь беглых гладиаторов, если не ошибаюсь, казнят.

  - Это мне решать. Если выйдет на арену, то, может быть, еще и поживет.

  - Забота о своем имуществе очень похвальна, Квинт. Впрочем, то, что ты не высказываешь никаких обвинений к Александру Марцеллу, говорит и о твоей похвальной осторожности. Однако как зовут раба?