«Неужели… неужели я и впрямь настолько выдающийся?» Бай Сяочунь был опьянён гордостью. Взмахнув правой рукой, он вынул маленькое медное зеркало и начал изучать своё отражение. Выразительно вздохнув, он решил, что нужно с кем-то разделить этот волнительный момент.

— Медно зеркальце, скажи, да всю правду доложи! Кто во всей секте Противостояния Реке самый выдающийся, самый неотразимый и самый красивый?!

Конечно, внутри медного зеркала находился лже-Черногроб. Как только он услышал слова Бай Сяочуня, он быстро продолжил притворяться бессознательным. Он уже не раз слышал, как Бай Сяочунь произносил подобные слова на протяжении последних нескольких дней. Учитывая, насколько он боялся Бай Сяочуня, он не смел отвечать, опасаясь, что если скажет что-то не то, то его могут наказать. Глаза Бай Сяочуня превратились в щёлочки.

— Думаешь, я не знаю, что ты всё слышишь, медное зеркальце?! — гаркнул он. — А ну отвечать!

Перепуганный лже-Черногроб распахнул глаза, а потом заискивающе ответил:

— Хозяин, нет во всей секте Противостояния Реке никого более выдающегося, неотразимого и красивого, чем вы!

— Ты лжёшь! — разозленно воскликнул Бай Сяочунь.

Лже-Черногроб так испугался ответа Бай Сяочуня, что чуть не лишился чувств. Особенно после того, как заметил, насколько сильно налились кровью глаза Бай Сяочуня. Казалось, что он сейчас лопнет от злости. Лже-Черногроб тут же жалобно вскрикнул и заявил:

— Я не вру! Я-я-я даже могу поклясться! Я клянусь, что я совсем не вру. Вы не просто один из выдающихся людей всех земель Достигающих Небеса, вы самый, самый, самый выдающийся!

— В самом деле? — с подозрением спросил Бай Сяочунь.

Лже-Черногроб понимал, что пытается сделать Бай Сяочунь. Поэтому его твёрдость, когда он быстро ответил, могла забивать гвозди и разрубать железо:

— Абсолютно. Точно! Это так со всех точек зрения!

Бай Сяочунь вздохнул. Довольный услышанным, он убрал зеркало, а потом начал упорядочивать любовные письма.

«Что ж, раз это так, думаю, теперь всё понятно. Неудивительно, что младшие сёстры так любят меня. Вот значит оно как!»

351. Приходи посидеть в мою пещеру бессмертного...

Видя, что Бай Сяочунь успокоился, лже-Черногроб был готов взвыть от расстройства и в то же время вздохнуть с облегчением. Даже так ужас перед Бай Сяочунем только продолжал расти. Больше всего его беспокоила неизвестность насчёт будущего: кто знает, что может произойти потом…

Удовлетворённо вздохнув, Бай Сяочунь убрал медное зеркало, потом медленно упорядочил любовные письма и убрал их обратно в бездонную сумку. К этому времени он уже твёрдо решил показать любовные письма своим потомкам, чтобы они могли насладиться его славой. В прекрасном настроении он продолжил культивировать Заклятие Развития Воли Ледяной Школы, а затем начал работать над большим пальцем ноги при помощи техники Неумирающих сухожилий. Посмотрев на улицу, он понял, что ещё даже не начало светать, и почувствовал лёгкое раздражение.

— И почему солнце так долго не встаёт?! — прошептал он. Заняться было особо нечем, поэтому он продолжил обдумывать вопрос с пилюлей Противостояния Реке.

Время шло, и скоро настала четвёртая стража (1). Снаружи всё было тихо. Внезапно лицо Бай Сяочуня помрачнело, когда по телу распространился холодок, а пол под ним снова пошёл рябью. В мгновение ока рябь распространилась уже по всему полу пещеры бессмертного. Хотя никто снаружи ничего не слышал, внутри некая могущественная сила, казалось, пыталась отрезать пещеру бессмертного от внешнего мира. В то же время запечатанная маска в бездонной сумке засветилась ослепительным светом. Очевидно, что мистическая группа, стоящая за маской, заплатила огромную цену, чтобы пробиться через печати и попробовать связаться с Бай Сяочунем. Маска вылетела из его бездонной сумки, и древний голос спешно заговорил:

— Послушай то, что я…

В этот раз он успел сказать немного больше, чем в предыдущий, напугав Бай Сяочуня до чёртиков. Закричав, Бай Сяочунь отчаянно взмахнул рукой в воздухе и отправил огромную груду бумажных талисманов прямо на маску. В то же время, как они облепили её, энергия его основы культивации забила ключом и полностью подавила маску. Однако даже так маска пыталась сопротивляться, древний голос по-прежнему что-то говорил. Но, несмотря на все его усилия, разобрать, что он говорит, было невозможно.

— Вы вынудили меня сделать это! — сказал Бай Сяочунь с красными глазами и сердцем, полным страха.

Использовав все бумажные талисманы, что у него были, он выбежал из пещеры и на полной скорости понёсся к реке Достигающей Небес у подножия горы Противостояния Реке. Когда он прибежал, то ударил кулаком в сторону реки, заставив появиться на её поверхности огромную волну, потом зачерпнул её в большое нефритовое ведро. Сначала он планировал использовать это ведро для того, чтобы набирать воду для культивации, но теперь поменял решение. Прибежав обратно в пещеру бессмертного, он увидел, как маска пытается выбраться, а из-под талисманов слышался приглушённый голос. В этот раз некоторые слова можно было разобрать:

— Тебе… не… нужно… отказываться…

— Я отказываюсь, идиотина! — взревел Бай Сяочунь и сунул маску в ведёрко с водой из реки Достигающей Небес.

В то же мгновение разговор оборвался и всё затихло. Какое-то время внимательно понаблюдав за ведёрком, Бай Сяочунь наконец с облегчением вздохнул, а потом негромко хмыкнул.

— Неужели думали, что Лорд Бай не сможет найти решения? Давай-ка теперь посмотрим, как ты начнёшь безобразничать в этот раз!

Гордо вздохнув, Бай Сяочунь запечатал ведро с речной водой и затем убрал его в бездонную сумку. Если бы он погрузил маску в воду реки Достигающей Небес, пока внутри был лже-Черногроб, то его душе было бы несдобровать. Поэтому Бай Сяочунь и решил переместить лже-Черногроба в медное зеркало. Теперь, когда вопрос с маской был решён, Бай Сяочунь ощутил, словно с его плеч сняли тяжёлый груз. Он не только не хотел официально оскорблять таинственную организацию, но ещё он не хотел вмешивать в это секту Противостояния Реке. В конце концов, в этой ситуации был виноват только он, поэтому, пока у него был выбор, он не хотел передавать маску секте. В этот миг у него чуть ноги не подкосились от облегчения, что всё разрешилось.

В последующие дни он продолжал выходить на прогулку каждое утро и неизменно получал любовные письма. В конце концов Большой толстяк Чжан и Сюй Баоцай пришли к Бай Сяочуню и выразили своё желание прогуливаться вместе с ним каждый день, пока тот собирает новый урожай любовных посланий. Бай Сяочунь, конечно же, не смог им отказать. Когда они своими глазами увидели, как ученицы подбегают к Бай Сяочуню с любовными письмами, то их глаза округлились от зависти…

— Девятый толстяк, я же сбросил много веса, разве нет? Почему все эти девушки не дают мне любовных посланий?! — Большой толстяк Чжан немного расстроился. По правде говоря, даже после того, как он похудел, у него всё равно остался небольшой животик.

Сюй Баоцай тоже был в расстроенных чувствах. Конечно, он уже записал подробности легендарного случая с любовными письмами в свою книжечку. Сейчас он ощущал, словно на сердце у него кошки скребут… В ответ на вопрос Большого толстяка Чжана Бай Сяочунь выпятил вперёд подбородок и прочистил горло.

— По правде говоря, для этого нужен определённый навык. Вам двоим не нужно волноваться. Просто потерпите, и я всё вам объясню…

Когда Бай Сяочунь уже приготовился поразить их своей прозорливостью, он заметил, что у Сюй Баоцая глаза полезли на лоб, а Большой толстяк Чжан уставился на что-то за спиной Бай Сяочуня. У Бай Сяочуня отвисла челюсть, когда он понял, что так ведут себя не только Большой толстяк Чжан и Сюй Баоцай. Он быстро оглянулся через плечо и увидел, что в его сторону плавно шагает молодая девушка. На вид ей было около восемнадцати-девятнадцати лет, у неё были большие чёрные глаза и пухлые розовые губы. Изящной походкой, покачивая бёдрами, она очаровательно шла к ним. Её изысканная красота не поддавалась описанию.