Культиваторы Двора Звёздной Реки создали поток переливающегося звёздного света в три километра длиной, используя силу основ культивации. Понадобилось всего мгновение, чтобы поток достиг печати, обернулся вокруг неё и утащил к культиваторам. Но в этот миг культиваторы Двора Реки Противоположностей издали рёв и, активизировав дьявольскую ци, призвали огромную летающую голову, которая устремилась к печати и начала бороться с энергией Двора Звёздной Реки.

Больше всего людей в зоне наследия принадлежали Двору Реки Дао. Когда они увидели, что происходит, то все глубоко вдохнули и начали испускать странную силу, которая была подобна естественному закону природы. Тут же воздух вокруг них начал искривляться и искажаться. Потом послышался грохот, когда в воздухе сформировался огромный гигант. Без промедления он пошёл вперёд и протянул руку, чтобы схватить печать. Как только рука гиганта сомкнулась на ней, печать исчезла и затем вновь появилась уже в руках одного из культиваторов Двора Реки Дао.

— Она моя! — обрадованно воскликнул он, запрокинул голову назад и засмеялся, одновременно поглощая печать и впитывая её в своё тело. Остальные ученики Двора Реки Дао немного завидовали, в то время как люди Двора Реки Противоположностей и Двора Звёздной Реки чувствовали разочарование, но не показывали вида. На самом деле некоторые из них даже улыбнулись и поздравили выигравшего состязание.

Бай Сяочунь поражённо втянул воздух ртом, увидев, что произошло. Теперь он немного лучше понимал, что к чему в этом месте. Когда печать отрывалась от горы, тот, кто находился ближе всего к горе, имел преимущество при попытке захватить её.

«Мне хватит и одной!» — подумал он, стискивая зубы. Он старался не слишком-то надеяться на большой успех. Если ему удастся достать хотя бы одну, он уже сможет считать свою задачу выполненной. Если пытаться достать больше, то это определённо окажется слишком опасно…

С этой мыслью он пошёл в сторону горы. Когда он подошёл к границе опасной зоны, культиваторы трёх сект уже забрались на двести-триста метров вглубь территории риска. Как только он тоже вошёл туда, к нему полетел чёрный ветер, сразу же заставив почувствовать неимоверную опасность. Закричав во всё горло, он отступил. Потом к нему полетела молния, и он снова отступил, хмурясь и чуть не плача. Через несколько мгновений он снова оказался за пределами опасной зоны. Только тогда различные защитные магии начали его игнорировать.

«Что же мне теперь делать?..» — подумал он. Не смея снова войти в зону риска, он посмотрел на Крутыша, который ответил растерянным взглядом…

364. Вы задиры!

«Так не пойдет!» — угрюмо думал Бай Сяочунь.

Он прикидывал возможность подойти к горе печатей наследия с другой стороны, но после быстрого осмотра убедился, что другие области были еще более опасными, чем эта. Если смотреть обычным зрением, то казалось, что к горе можно подойти с любой стороны. Однако при помощи Дхармического Глаза Достигающего Небес Бай Сяочунь увидел, что та область, перед которой находился он и которую использовали другие ученики, являлась единственным возможным подходом к горе. Все остальные пути были еще опаснее.

На деле, продвигаясь вперед, все три секты оставались в пределах одного и того же пути достаточно близко друг к другу. Только объединив силу с товарищами, они могли идти вперед. Двор Реки Дао являлся самым сильным, и они уже ушли на полторы тысячи метров вглубь опасной зоны. По бокам позади них располагались Двор Реки Противоположностей и Двор Звездной Реки, продвинувшиеся на тысячу двести и девятьсот метров соответственно. И только Бай Сяочунь стоял в одиночестве за пределами опасной зоны.

«Так как я пришел один, я не смогу оставаться в опасной зоне долго. У меня будет всего пара шансов…» С налившимися кровью глазами он вынул еще больше бумажных талисманов и облепил ими себя и Крутыша. Еще он достал несколько защитных магических предметов. Наконец он повернулся и прошептал Крутышу:

— Как только представится возможность, я собираюсь попытаться схватить одну печать наследия. Если что-то пойдет не так, вытащи меня оттуда!

Крутыш тут же покивал. Он видел, насколько опасна пятнадцатикилометровая зона, и хотя он очень обрадовался, что смог присоединиться к Бай Сяочуню на этом задании, но еще он очень переживал. Бай Сяочунь стоял и смотрел на гору с печатями наследия, ожидая подходящего момента. После того как прошло еще время десяти вдохов, внезапно ярко засияла еще одна печать, которая потом оторвалась от горы и оказалась в воздухе. Кружа и постепенно отдаляясь от горы, она оказалась в зоне девяти километров от нее, потом полетела еще дальше, туда, где силы трех сект уже начали сражаться за нее.

Однако печать двигалась слишком быстро и не далась в руки культиваторам трех сект. Глаза Бай Сяочуня широко распахнулись, он взвыл изо всех сил и активировал все свои бумажные талисманы, активизируя также силу Тела Неумирающего Небесного Короля и используя Сокрушающий Горы удар. Беспокоясь, что даже так он не сможет достаточно сильно разогнаться, он еще и оттолкнулся большим пальцем левой ноги. В мгновение ока после него показалась только череда остаточных образов, и он ворвался в опасную зону.

Он двигался так быстро, что его невозможно было разглядеть. Тут же он оказался у печати и протянул руку, чтобы схватить ее. Однако почти в то же мгновение люди Двора Звездной Реки яростно закричали и собрали все свои силы вместе, чтобы преградить ему путь. Послышался грохот, и его отшвырнуло назад, а поток звездной энергии Двора Звездной Реки захватил печать. Бай Сяочунь не хотел принимать такой поворот событий, но у него не было другого выбора, как вернуться в безопасную зону. По дороге его ударило молнией и уничтожило почти все активированные бумажные талисманы.

— Вы большие задиры! — возмущался он, оглядываясь. Однако прежде чем он успел как следует разозлиться, две печати внезапно зажглись и слетели с горы. Двор Реки Противоположностей приложил все силы, чтобы завладеть первой из них, но вторая смогла проскочить мимо трех сект. Глаза Бай Сяочуня широко распахнулись, и он сорвался с места, делая вторую попытку. Вокруг него сверкали молнии, и ему пришлось уворачиваться от морей огня. Все его бумажные талисманы были уничтожены, даже черная сковорода разлетелась на кусочки. Однако он смог оказаться прямо рядом с печатью.

— Свали! — послышалось холодное хмыканье, и на сознание Бай Сяочуня обрушилось сильное давление.

В то же время раздался грохот, и иллюзорный гигант Двора Реки Дао приблизился к нему. Гигант взмахнул рукой, тут же выпуская мощный заряд энергии и применяя магическую технику, которая была не слабее, чем магия в опасной зоне. Прежде чем Бай Сяочунь успел что-либо сделать, гигант уже атаковал его. Бай Сяочунь использовал всю силу своего физического тела, а также золотого ядра небесного Дао, чтобы сопротивляться. Он продолжал тянуть руку к печати, до которой оставалось теперь всего девять метров.

Однако когда гигант ударил кулаком, то мощный ураган из ветра подхватил Бай Сяочуня и, перевернув его вверх тормашками, унес прочь. Из уголков его рта засочилась кровь, активизированные бумажные талисманы на его теле были полностью уничтожены вместе с немалым количеством защитных магических предметов. В то же время мощь удара временно парализовала его. В конце концов, гигант черпал силу у целой группы культиваторов, тогда как Бай Сяочунь действовал один. Когда Бай Сяочунь упал, ему оставалось только смотреть, как гигант схватил печать, которая почти досталась ему. В то же время мир вокруг начал активно атаковать Бай Сяочуня. Гигант с презрением оглянулся на него через плечо:

— Слишком много мнишь о себе!

Потом он направился обратно к группе культиваторов Двора Реки Дао. В критический момент, когда Бай Сяочунь не мог сдвинуться с места, а на него ополчились магические техники опасной зоны, Крутыш издал разъяренный рык, ухватил зубами Бай Сяочуня за одежду и начал оттаскивать его в безопасное место. Однако в этот момент появился звездный поток Двора Звездной Реки и перекрыл им дорогу к отступлению. Молния ударила в Крутыша, отчего у него изо рта брызнула кровь. Хорошо, что к тому моменту Бай Сяочунь очухался, схватил Крутыша и умчался в безопасную зону. Люди Двора Реки Противоположностей с презрением наблюдали за Бай Сяочунем и Крутышом. Послышалось холодное хмыканье, и кто-то из них сказал: