— Ух ты, оказывается и так можно?! — сказал он поражённо.

Он попробовал проделать тот же фокус с ножками черепахи, а потом и с головой. Везде повторялось одно и то же. Потом он попробовал швырять её и обнаружил, что черепашку можно использовать в качестве оружия. Найдя булыжники, он начал кидать черепашку в них, и они раскололись на куски. А на черепашке не осталось ни царапинки. У Бай Сяочуня начало появляться чувство, что эта черепашка не так проста. На пути в секту Духовного Потока он то и дело тряс её, растягивал ей конечности, швырял туда-сюда.

Через несколько дней он вдруг понял, что от неё исходит едва уловимый аромат. Его было сложно заметить, но когда он его вдохнул, то почувствовал, как неожиданно активизировалась его основа культивации. Когда он начал её вращать, то большое количество духовной энергии со всех сторон устремилось к нему, заставляя духовные моря излучать поразительные колебания.

— Ух ты! — воскликнул он. Он попробовал повторить фокус, но ничего не вышло. Однако внимательно всё изучив, он понял, что эта короткая вспышка активности и вращения основы культивации позволила ему продвинуться столько же, сколько могла дать культивация в течение месяца. Ахнув, он повнимательнее посмотрел на черепашку.

«Только не говорите мне, что это и правда реликвия вечной неразрушимости?..» — подумал он с быстро бьющимся сердцем. Вспомнив обо всех великолепных свойствах черепашки, он снова осторожно потряс её туда-сюда в руке.

Однако сколько бы он ни тряс её, больше того приятного аромата от неё не исходило. Не желая сдаваться, он продолжал трясти её, пока шёл. Наконец-то через три дня у черепашки снова появился тот запах. Бай Сяочунь тут же втянул его носом, основа культивации активизировалась, а окружающая энергия неба и земли устремилась к нему. Он стал напоминать воронку, в которую стягивалась вся местная духовная энергия. Неподалёку располагались кланы культиваторов, и когда некоторые люди видели, что происходит, то у них округлялись глаза, а сердца дрожали. В восторге Бай Сяочунь запрокинул голову и раскатисто рассмеялся.

«Ха-ха-ха! И снова Бай Сяочунь умнее всех! Эта черепашка просто великолепна. Мне не нужно даже напрягаться, чтобы увеличить скорость моей культивации».

С этого момента он решил, что будет каждый день трясти черепашку. Прошло ещё несколько дней, и наконец вдалеке он увидел секту Духовного Потока. Три вершины южного берега уходили высоко в небо, точно так же, как и четыре вершины северного берега, и гора Даосемени над рекой Достигающей Небес. От всех гор исходило сияние, словно они накапливали энергию… Мощное давление и колебания распространялись во все стороны, а в середине них располагалась секта Духовного Потока. Обрадованный Бай Сяочунь несколько раз потряс черепашку.

«Наконец-то я вернулся… Я помню, как все с такой неохотой расставались со мной… Учитывая, как долго меня не было, они наверняка по мне соскучились… Интересно, может, Дядя Ли уже завершил свою уединённую медитацию?..» Чем больше он об этом думал, тем больше переживал за Ли Цинхоу.

Встряхнув черепаху как следует ещё несколько раз, он набрал скорость и полетел к входу в секту. Когда он приблизился, то в его сторону от секты направилось четыре луча света, со стороны которых раздался хриплый возглас:

— Стой! Кто идёт?!

Потом появилось четыре культиватора, один из которых был на великой завершённости конденсации ци, а остальные трое на пятом или шестом уровне. Слова ещё не отзвучали, а в их руках уже засияли проявления магических техник. Однако когда они увидели Бай Сяочуня, то их глаза округлились. Особенно это касалось культиватора на великой завершённости, который тут же задрожал. Это был не кто иной, как Чень Фэй…

— Бай Сяо… эм, дядя по секте Бай!

Хорошо, что он быстро успел поправить себя. Ни капли не медля, он соединил ладони и поклонился. У троих остальных учеников отвисли челюсти, и они тоже соединили руки в приветствии. Как же замечательно было вернуться домой. Приняв позу представителя старшего поколения, Бай Сяочунь великодушно кивнул и произнёс:

— Какие вы все молодцы. Помните, что нужно всегда упорно трудиться над своей культивацией.

Потом он полетел дальше к секте, ведя за собой всю группу. Главная магическая формация секты Духовного Потока ничуть не воспрепятствовала его движению. Как только он оказался внутри, он увидел перед собой южный берег, бурлящий от активности людей. Все на Вершине Зелёного Пика, Вершине Пурпурного Котла, Вершине Душистых Облаков и даже в квартале слуг у подножий горы были заняты важными делами. Несколько фениксов летало в небе вместе с множеством культиваторов. Ничто не было более знакомо и близко сердцу Бай Сяочуня. Он вдруг почувствовал порыв дать всем, кто скучал по нему, знать, что он вернулся. Паря в воздухе, он запрокинул голову и взревел:

— Братья и сёстры по секте, я, Бай Сяочунь, вернулся!

Его голос прозвучал, словно гром. Чень Фэй стоял в стороне и сочувствовал южному берегу.

267. Вы точно скучали по мне

— Братья и сёстры по секте, Бай Сяочунь вернулся!

Голос Бай Сяочуня, словно гром, прокатился по всему южному берегу секты Духовного Потока, его даже было слышно на северном берегу… Только что секта была погружена в бурную деятельность, голоса людей раздавались тут и там. Но уже через мгновение всё тут же затихло. Даже фениксы в небе задрожали и забыли, что нужно махать крыльями.

Из-за того что Ли Цинхоу ушёл в долгую уединённую медитацию, старейшина Чжоу взял на себя обязанности главы горы на Вершине Душистых Облаков. Когда громогласный голос прервал его медитацию, то он открыл глаза и у него отвисла челюсть.

Чжоу Синьци практиковала культивацию на горе Даосемени, она только что завершила сессию медитации и уже хотела выйти из пещеры. Когда она услышала громогласный голос, то помрачнела.

Сюй Баоцай собирался навестить друзей на Вершине Зелёного Пика, чтобы похвастаться эксклюзивной информацией, которую он раздобыл, когда вдруг его планы нарушил громкий голос, и его глаза полезли на лоб.

Большой толстяк Чжан с тоской стоял перед отчитывающей его Сюй Мэйсян. Когда они услышали голос, то оба повернули головы в его сторону. Все культиваторы и ученики южного берега, пострадавшие от выходок Бай Сяочуня, тут же онемели от того, что только что услышали…

На Вершине Душистых Облаков один из старейшин читал лекцию о культивации группе учеников, которые внимательно слушали каждое его слово. Когда его лекцию прервал мощный голос Бай Сяочуня, то старейшина помрачнел. Что же касается учеников, то они не столько удивились, сколько были тронуты.

На горе Даосемени Чжэн Юаньдун с мрачным лицом стоял и читал содержимое нефритовой таблички. Новости на ней оказались вовсе не хорошими. Он уже хотел пойти к пункту выдачи заданий, чтобы объявить о важном задании, когда вдруг громогласный голос прервал его размышления. Он тут же оторвался от всех дел и выражение его лица изменилось. Ещё на горе Даосемени помрачнели лица двух высших старейшин. Это были те, чьи одежды разорвало на лоскуты силой притяжения жемчужины Бай Сяочуня много лет назад.

Бай Сяочунь оглядел притихший южный берег, заметив, что даже птицы прервали свой полёт и как быстро спешащие куда-то в небе культиваторы остановились. Это показалось ему таким трогательным.

— Неужели все ещё помнят меня?.. Вы точно скучали по мне. Без меня ваши занятия культивацией наверняка были очень, очень скучными… — вздохнув, он посмотрел на Чень Фэя и остальных трёх культиваторов. — Разве не так, Чень Фэй?

Сначала Чень Фэй не знал, что сказать. Потом он собрался с духом и начал нахваливать Бай Сяочуня:

— Дядя по секте Бай, у вас несравненные магические способности. Ваша слава гремит на весь мир. Когда вы вернулись, то одного вашего возгласа хватило, чтобы поднять дух всех внутри и за пределами секты Духовного Потока!

Три ученика, сопровождавших Чень Фэя, поразились, услышав от него подобные слова. Они уже и так удивлялись, увидев реакцию на восклицание Бай Сяочуня со стороны секты. Но потом они услышали, как старший брат Чень Фэй, которого они всегда считали холодным и отстранённым, вдруг начал говорить таким льстивым тоном. Они могли только ахнуть. Этих троих ещё не было в секте, когда Бай Сяочунь только прославился. Они пришли в секту позже и знали про него только понаслышке. Теперь же они растерянно переглядывались. Бай Сяочунь рассмеялся.