Сюэмэй попятилась. Её лицо было бледным, а волосы в беспорядке. Она даже дрожала. С холодом в глазах она указала пальцем на Бай Сяочуня и спросила:

— Что это ты делаешь, Черногроб?!

Из-за её общей слабости холод в её глазах больше казался обидой от унижения. Когда Бай Сяочунь увидел её лицо, то выражение на его собственном лице сильно изменилось, и вокруг него вспыхнула убийственная аура. Его глаза тут же налились кровью.

— Если ты не моя мася, — сказал он, — тогда кто же ты?!

Его голова шла кругом от изумления и переживаний. Выражение лица Сюэмэй стало неимоверно ледяным и разгневанным. Казалось, что она с трудом может поверить в то, как себя ведёт Бай Сяочунь. Она решила выйти к нему, чтобы поблагодарить за спасение её жизни. Но неожиданно он сорвал с неё маску и начал говорить сумасшедшие вещи. Она снова попятилась, в её глазах появилась свирепость.

— Ты что, спятил, Черногроб? Я скажу это ещё раз. Я не твоя мася! Я Сюэмэй!

— Ты не Сюэмэй!

Чувства и мысли Бай Сяочуня пришли в полный беспорядок, он и правда ощущал, что сходит с ума. Пока он смотрел на лицо Сюэмэй, он вспоминал всё произошедшее в Кровавом Предке. В прошлый раз, когда маска спала, под ней оказалось совсем другое лицо!

— Почему ты думаешь, что я не Сюэмэй? О чём ты вообще?

Сюэмэй продолжала нервно пятиться. Она неожиданно ощутила, что сейчас Бай Сяочунь очень и очень опасен, словно молния, готовая ударить.

— Кто ты? — закричал Бай Сяочунь на отступающую Сюэмэй. — Почему ты выдаёшь себя за Сюэмэй? Где настоящая Сюэмэй?

Ему были нужны ответы. Он не мог принять ситуацию, в которой ему пришлось бы уйти, не получив их. Рванув вперёд, он пролетел разделяющее их расстояние и попытался схватить Сюэмэй за локоть. Однако в это мгновение вдруг раздался лёгкий кашель, наполнивший духовное пристанище. В ушах Бай Сяочуня этот кашель прозвучал как раскаты грома. Он покачнулся, а Сюэмэй смогла отскочить так, чтобы рука, протянутая к ней, не смогла её достать. Она быстро произвела жест заклятия двумя руками, и перед ней тут же появился мерцающий образ сливового цветка. Теперь от неё лучилось колючее намерение убивать, её разум переполнился яростью по отношению к Бай Сяочуню.

Бай Сяочунь начал неистово трясти головой, но грохот в ушах не проходил. С бледным лицом он застыл на месте и посмотрел на мужчину средних лет, который шёл к ним из соседнего помещения за спиной Сюэмэй. У него были строгие черты лица, и он выглядел опасно, словно обнажённый меч. Потрясающее давление начало распространяться от него во все стороны. Оно сковало Бай Сяочуня так, что тот не мог даже сдвинуться с места.

— Патриарх Беспредельный! — сказал Бай Сяочунь, его зрачки сузились. В любое другое время он бы дрожал в страхе перед лицом давления патриарха зарождения души, но сейчас ему было всё равно. На лице патриарха Беспредельного виднелось очень серьёзное выражение, когда он подошёл к Сюэмэй и положил руку ей на плечо, успокаивая. Сюэмэй это не особо понравилось, но она не смела ослушаться отца, поэтому лишь пылала убийственной аурой.

— Отец, — поприветствовала она его. Успокаивая кровь и ци, она развеяла кроваво-красный цветок сливы.

— Патриарх Беспредельный, посмотрите на свою дочь! — сказал Бай Сяочунь, с вызовом взирая на него. — Это не Сюэмэй!

Очевидно, что, несмотря на всё давление, обрушившееся на него, он был в ярости и не желал отступать. Патриарх Беспредельный холодно посмотрел на Бай Сяочуня, но ничего не ответил. Однако чем больше он молчал, тем сильнее становилось давление. Бай Сяочунь начал дрожать, пока наконец не издал рык, заставляя потоки кровавой ци заклубиться вокруг себя. Это была кровавая ци Кровавого Предка, а когда она перемешивалась с кровавой ци самого Бай Сяочуня, то энергия становилась ещё мощнее. Мощь всё нарастала, пока не достигла уровня, схожего с мощью давления патриарха Беспредельного. Сердце Сюэмэй дрогнуло, и она посмотрела на Бай Сяочуня, а потом на отца. В глазах её отца был странный огонёк, который она узнала. Такой блеск появлялся только тогда, когда он смотрел на кого-то очень важного.

— У меня есть только одна дочь, и это она! — патриарх Беспредельный махнул рукавом, заставляя энергию рассеяться. В ответ на слова патриарха Беспредельного от лица Бай Сяочуня отхлынула вся кровь. Однако он не желал сдаваться и сказал:

— Я видел лицо Сюэмэй в полости сердца, и оно выглядело иначе!

— Внимательно посмотри на лицо моей дочери, — ответил патриарх Беспредельный. Хотя он говорил спокойно, но по его тону можно было понять, что он не потерпит возражений. Его голос, словно гром, раздался в голове Бай Сяочуня.

С дрожащим сердцем Бай Сяочунь глубоко вздохнул и присмотрелся к Сюэмэй. Потом он снова посмотрел на патриарха Беспредельного. Наконец, он сделал несколько шагов назад, на его лице отразилось замешательство. Черты лица Сюэмэй и патриарха Беспредельного оказались очень похожими. Скорее всего, даже смертные смогли бы легко заметить сходство, не говоря уже о культиваторах, обладающие намного более чутким восприятием. Очевидно, что это были отец и дочь! Замешательство Бай Сяочуня усилилось. Он вспомнил лицо Ду Линфэй и сравнил с лицом патриарха Беспредельного, осознавая, что между ними нет совершенно никакого сходства.

— Тогда кого же я видел в полости сердца?

Он снова, шатаясь, попятился, словно его только что ударили. Смятение в его взгляде стало ещё отчётливее. Он просто не мог поверить в то, как всё обернулось. Неожиданно он стал сомневаться: что, если память изменяет ему… Если женщина перед ним и правда Сюэмэй, тогда как он мог видеть Ду Линфэй в полости сердца? Кто же такая Ду Линфэй?

Бай Сяочунь с горечью вспомнил всё, что произошло во время испытания огнём на место кровавого дитя. Постепенно он начал дрожать, обдумывая события в Кровавой Пустоши. Прямо перед телепортацией он хорошо помнил, что на руке Сюэмэй была рана, а кровь стекала из-под её маски. Очевидно, что она была ранена. Однако когда они оказались в туннеле, рана Сюэмэй исчезла, а на лице не было крови. Все её ранения исцелились! Тогда он решил, что она использовала какую-то специальную технику, чтобы восстановиться, и не обратил на это особого внимания. Но теперь он осознал, что за этим всем скрывалось нечто очень странное.

С сильно бьющимся сердцем он посмотрел на руку Сюэмэй, а потом задрожал. Прямо там, на её руке, виднелся шрам, который мог увидеть каждый. Вид этого шрама вызвал в душе Бай Сяочуня целую бурю изумления. В это время лицо патриарха Беспредельного стало мрачным, и он медленно проговорил:

— Значит, похоже, что ты видел того загадочного человека…

312. Никто не справится с этой ответственностью, кроме меня

Бай Сяочунь понял. Этот шрам всё объяснял. Тогда, на Древней Тропе Крови, он встретил совсем не Сюэмэй.

— Мэй’ер не помнит ничего после того, как она вошла в туннель в тот день, — медленно сказал патриарх Беспредельный, его выражение лица было очень серьёзным. — В том числе и то, каким образом тебе удалось стать кровавым дитя. Она только помнит, как очнулась за пределами тела Кровавого Предка. Когда она поняла, что события в туннеле пропали из её воспоминаний, она пришла в замешательство и запаниковала. Она тут же пришла ко мне, чтобы всё рассказать, даже я оказался поражён. Я использовал все доступные мне средства, чтобы расследовать этот вопрос, но не нашёл никакого объяснения. Если ты знаешь того, кого видел там, то скажи мне, кто это был!

Бай Сяочунь открыл рот, чтобы что-то сказать, но в конце концов не произнёс имени Ду Линфэй. Он неожиданно осознал: учитывая, что он не знает, кто она на самом деле, он также не знает, действительно ли её зовут Ду Линфэй. Всё вокруг неё оказалось покрыто тайной. Он продолжал молчать, понимая, что все его догадки оказались бесполезными.

Наконец он покачал головой, соединил руки и формально попрощался с патриархом Беспредельным и Сюэмэй. Затем он развернулся и покинул духовное пристанище. Сюэмэй вздохнула. Очевидно, что Бай Сяочунь был как-то связан с человеком, подменившим её на Древней Тропе Крови. Она также видела, что Бай Сяочунь очень опечален. Патриарх Беспредельный проводил глазами Бай Сяочуня и не стал останавливать его. Бай Сяочунь занимал особое положение, если он не желал о чём-то рассказывать, то патриарх Беспредельный не мог его заставить.