- Ну, сват, и работенку вы себе подобрали - не бей лежачего. Хоть выспитесь.

- Та вже ж. Шо и говорить, коли не горить. А як загорится что, так хоть погриемся.

На дачу ехали возбужденные, мать смешно цитировала по-украински деда Трофима, и отец был великолепен, а сидевший на переднем сиденье Женя оглядывался на них и не узнавал, и удивлялся, и любил их безмерно, и был благодарен за то, что приехали.

Когда мама уходила спать, Женя подошел к ней, обнял:

- Спасибо тебе, мама!

Она погладила его по коротко стриженной голове:

- Будь счастлив, сынок.- И чтобы не расплакаться, быстро ушла в спальню.

Свадьбу решили сыграть по весне, когда тепло станет, чтобы гостям не тесниться в доме, а накрыть столы в саду под цветущими яблонями и - гуляйте, люди добрые, веселитесь.

На случай дождя Михаил Трофимович соорудил над столами навес из брезента метров на двадцать пять, провел внутрь электричество, лампочки развесил. Включил вечером, проверил: светло под навесом как днем. Две яблони попали под навес, не рубить же их. И Циба так все сладил, что цвели они теперь прямо над свадебным столом, будто огромные букеты, а чтобы ветки не мешали гостям, подвязал их повыше - красиво получилось, сказочно.

Оксана ходила меж цветущих яблонь, наклоняла ветку, рассматривала розовые лепестки, будто впервые видела, а может, действительно впервые увидела в цветках иной смысл, что этот цветок появился не чтобы глаз радовать - он продолжение жизни, ведь весна - это свадьба природы, а цветы - маленькие невесты.

Утром, в день свадьбы, пришли подружки наряжать невесту. Платье белое принесли и фату.

Женя немного бледен, волнуется, непривычно ему такое скопление народа, а все только на него и смотрят. Да и белая рубаха, костюм непривычны, отвык, так и хочется себя со стороны оглядеть - хорошо ли сидит одежда?

У Дома культуры вдоль аллейки выстроились девушки в украинских костюмах, в руках у них ленты шелковые. Подходят сваты, и ленты поднимаются, пестрят над головами. Сколько раз стояла так Оксана, старших подружек в замужество провожая, а теперь вот и сама под лентами оказалась.

Грянул духовой оркестр традиционный «Егерский марш», да так, что все невольно пошли в ногу. А внутри клуба ковровые дорожки постелены, стол нарядный с цветами стоит, а подле него - председатель сельсовета с лентой через плечо, на которой герб Украины вышит. Здесь же завклубом Максим Максимович и директор школы Вера Игнатовна.

Остановились все, замерли. Слышно, как муха пролетит.

- Именем Украинской Радянской Социалистычной Республики…- начал торжественно говорить Макар Иванович, и все как-то напряглись: не шуточное дело, власти народной нужно давать клятву, и еле слышными голосами молодые ответили на вопросы:

- Так.

- Да.

И вот блестит золото на пальцах, и едва улавливается смысл того, о чем говорит в напутственном слове Вера Игнатовна.

Жене казалось, что все это не с ним происходит. Так, попал случайно на веселое гулянье. И не один. С Оксаной. Держал ее за локоток, поглаживал руку, успокаивая, и во все глаза наблюдал за веселящимся людом.

Вот и сослуживцы прибыли во главе с командиром старшим лейтенантом Капустиным. В руках у него огромный букет тюльпанов. На грядках в Петривцах тюльпаны едва показали из-под земли свои головки, значит, в Припять ездил командир, в оранжерею. На военных все обратили внимание.

Улыбаясь, Капустин вручил цветы Оксане. Потом снял фуражку, склонил голову и поцеловал невесте руку.

Женя был рад, что командир пришел их поздравить:

- Спасибо, Юрий Алексеевич!

И Оксана сказала:

- Спасибо, Юра!

И поцеловала в щеку старшего лейтенанта. Женя артистично изобразил ревность:

- Ах, так? В первый же день!

- Ого!- рассеялся Капустин.- Ревнивый! Ну, ребята, задобрите его.

Вперед выступил Арвид с огромной коробкой, перевязанной шелковой лентой.

Циба опять вспомнил о своих обязанностях:

- Слушай команду! Всем к столу!

Он запел:

Ударили пробки шампанского, так что с цветущих яблонь посыпались лепестки, полилась фонтаном пена, заахали женщины, зазвенели бокалы.

- Горько! Горько!

Встают новобрачные, целуются робко, и их прощают за неумение.

Бегают старушки, все еду носят, а на столах чего уж только нет: и рыбка заливная - в Чернобыль Михаил Трофимович специально ездил - там раздолье с рыбой, и холодец свиной, и грибы маринованные и соленые, и огурцы, и помидоры, и пышки, и вареники - глаза разбегаются, а женщины уже подают в горшочках запеченное мясо, и кажется, несть числа блюдам, настолько богат стол, что всю деревню можно накормить.

Устал народ закусывать, в танец ноги просятся, и вот бойкая молодица выскочила, выбежала из-под навеса на освещенный пятачок земли, пошла по кругу.

Вот и мужичонка к ней потянулся, и вскоре опустели столы - все гости завертелись в свадебной полечке, не остановить.

Уж давно звезды на небе высыпали, а гулянье только вошло в разгар. Новые гости прибыли, с работы Михаила Трофимовича. Как на маскараде - по всей форме разодеты, в касках пожарных. Под навес не пошли, остались во дворе, в темноте. Потом позвали хозяина из-за стола, а тот, как увидел их, стал приглашать настойчиво: дочь ведь замуж выдает!

Но прибывшие отвели его в сторону, долго что-то говорили, а Михаил .только отнекивался, потом раздосадованно махнул рукой, огорчился, но ведь куда денешься, тоже служба, язви ее в душу! Вернулся на свое место, сказал тихо жене: - Пожар там, на атомной,- и вышел незаметно.

А гостям что его уход? Уехала пожарная машина без воя, чтобы не пугать свадьбу, и продолжилось веселье.

…Они не могли уснуть. Да и как тут уснешь? Выспаться они еще успеют, а этими часами нужно дорожить. Ведь всего одна такая ночь. Одна-единственная! И пусть запомнится на всю жизнь. Это их ночь.

В окно сочился едва зеленоватый свет, и Оксана подняла голову.

- Светает.

Встала, подошла к окну. Как же красива она была в этом мерцающем свете - будто фарфоровое изваяние!

- Край неба полыхает, солнце всходит, наверное.

Но светилось в другой стороне, в северной, где никогда не восходит солнце.

Медового месяца не получилось. И даже дня. Утром Женю вызвали в часть - приехал на велосипеде посыльный и передал приказ. Так и пошел он в свадебном черном костюме, только галстук не стал надевать, положил в карман да еще бумажный цветок отцепил с лацкана.

В части Миляев сразу почувствовал - что-то случилось. Офицеры ходили озабоченные, у всех солдат сумки с противогазами на боку. Остановил одного, спросил. Тот пожал в ответ плечами, велели, говорит, противогаз с собой таскать. Из-за пожара на атомной станции.

Переодевшись в «хэбэ», Женя разыскал Капустина. Вид у старшего лейтенанта был озабоченный.

- Что случилось, Юрий Алексеевич?

Тот пожал плечами.

- Винокуров звонил из штаба полка. Пожар на АЭС.

От такой информации не стало ни страшно, ни тревожно. Подумаешь, пожар на станции, раньше их будто не бывало!

Ребята встретили Женю тушем, исполненным на губах.

- Как себя чувствуешь в новом качестве, Женька?

- Здорово погуляли!

- А Таню утром не видел? - это Иван Нечипоренко.- Хорошая девочка!

- Давай, Ваня, и тебя женим,- Гиви блеснул зубами.

Смеялись от ничегонеделания, каламбурили, немного скучали в вынужденной изоляции - выходить на улицу было запрещено.