- Ну, смотри, - смилостивился тот, протягивая и левую.
Гадалка внимательно осмотрела его ладони, поворачивая их то к свету, то в тень. Фредерик терпеливо ждал.
- Потери, - пробормотала девушка. - Всю жизнь что-то теряешь...
- Вот уж попала пальцем в небо, - молодой человек хмыкнул. - Мало ли...
- Погоди. Это я про то, что было. А было счастье у тебя, большое очень, да такое недолгое... Вот горечь и боль твои, а вот утешение - ребенок и женщина. Она тебя никогда не предаст, не оставит.
Фредерик ничего не ответил и на лице ничего не отразил.
- Будет у тебя еще одна потеря, - Ши вдруг посмотрела ему прямо в глаза. - Тяжелая. Переживешь ли ты ее - это неизвестно...
- Что такое? - губы Фредерика чуть заметно дрогнули: первые мысли были - о сыне, о Марте. - Что я потеряю?
- Себя ты потеряешь, - ответила она.
Он выдохнул с заметным облегчением, усмехнулся:
- Черт, почти напугала меня...
* * *
- До чего ж жарко, - простонал Фредерик, с тоской глядя в небо, где сияло ослепительное солнце и не наблюдалось ни облачка.
Он вытер пот со лба и хлебнул воды из фляжки. Та оказалась противно-теплой, а на лице выступили новые капли. Молодой человек сморщился и сплюнул на камни. Словно в издевку - плевок зашипел, испаряясь. Фредерик только глаза округлил.
- Ничего себе. Похоже, слово 'холод' тут малоизвестно, - отозвался Климент, не менее обильно истекающий потом и страдающий от теплой воды.
Барон Микель лишь развел руками. Ему тоже было жарко, но все-таки Эрин был его родиной, и к его горячему солнцу он привык. К тому же, в одном из приграничных селений он уговорил своих спутников поменять кожаную одежду на полотняную, замотать головы в белые шелковые шарфы и снять доспехи. Как выяснилось, это мало помогло. Король и Северный Судья часто вздыхали, горбились в седлах, иногда отпускали нелицеприятные эпитеты эринским жаре, песку, камням, солнцу и небу.
А вот Судья Бертрам молчал. Он вообще более стойко, чем младший брат и старший кузен, переносил неудобства путешествия по бескрайним солончакам и каменистому хребту, который они сейчас штурмовали. И барон Микель предпочитал ехать рядом с молчаливым лордом и слушать его безмолвие, чем натыкаться на едкое чувство юмора Фредерика и мрачное словоблудие Климента. Однако лорды то и дело дипломатично напоминали, что их невыносимость - это последствие перегрева.
- Что за горой? - спросил Фредерик, отпуская поводья и вытирая платком вспотевшие ладони.
- Пейзаж все тот же, - ответил Микель. - А вниз по склону будет большое селение - Ветряное. Там заночуем.
- Там спокойно?
- Не уверен.
- Отлично. Придется кому-то ползти в разведку, - вздохнул Король.
Через два часа всадники были на перевале, где решили немного отдохнуть. Здесь нашлась и долгожданная тень. Горная порода, истерзанная ветрами, обратилась во множество причудливых выступов и впадин, арок и навесов. Под одним из них путники смогли укрыть уставших лошадей, расстелили плащи и буквально повалились на них.
- Эта жара изматывает не хуже тренировок, - заметил Климент, опрокидываясь на спину и набрасывая платок на покрасневшее лицо.
- А еще - расслабляет, и не хуже вина, - кивнул Бертрам, расшнуровывая ворот рубахи.
- Но-но, - лениво отозвался Фредерик, с удовольствием потягиваясь - затек он от долгой езды верхом. - Не забудьте про разведку.
- Почему б тебе самому не сползать? - Климент одним глазом посмотрел на кузена.
Фредерик еще более лениво возразил:
- Я старый, слабый. Суставами трещу. Спалю всю разведку. Тут уж вы, молодые, постарайтесь, - сунул под голову один из дорожных мешков и перевернулся на бок - одолевал сон.
Барон Микель хмыкнул - эта троица вела себя чересчур беспечно на чужой территории, где, к тому же, набухала война.
Однако день перевалил за половину, и зной стал невыносим. В такое время разумным было именно это - прилечь где-нибудь в тени и переждать жару. И барон сперва осмотрел все вокруг, опасаясь ядовитых змей, а потом тоже расстелил свой плащ и устроился для отдыха. Люди и лошади затихли, наслаждаясь тенью.
Было слышно, как жалобно воет суховей в каменных пустотах, как шуршит от его порывов песок, как сопит, задремав, разморенный жарой Король Южного Королевства...
И от этой жары снилось ему нечто весьма странное, но запоминающееся:
Он плывет по озеру, но не в воде, а в молоке, в белом и теплом сыродое. И пахнет молоком и редкие капли, попадающие на губы, имеют сладкий молочный вкус. Молоко... огромное молочное озеро. Озеро? Да нет, это бассейн... бассейн с высокими стенками из белого камня, украшенный мраморными барельефами - русалками, диковинными рыбами и цветами. Такой бассейн есть в Королевском замке, в Белом Городе. Правда, без молока...
Как приятно телу, как спокойно на душе.
Руки гребут медленно, даже лениво, ноги почти неподвижны, - так он плавает для удовольствия. Даже не плавает - парит в теплой, молочной нежности. Бывает так, что во сне хочется спать? 'Бывает', - отвечает сам себе Фредерик и улыбается.
Переворот на спину - здорово. Теперь - раскинуть руки и ноги и просто лежать, получая удовольствие от того, как ласковые волны убаюкивают тело и мысли. Хоть и сонно, а глаза можно не закрывать. Зачем? Ведь над головой - достойное любования, прекрасное голубое небо, такое же нежное и теплое, как все вокруг...
Что такое?
Что за шум?
Похоже на скрежет зубов кого-то сильно раздосадованного.
Фредерик моментально вернулся в вертикальное положение, осмотрелся, чтоб найти источник тревожного звука.
Оно торопилось, спешило к нему, кружась волчком по белой глади, брызгаясь и фыркая.
Оно - это что-то темное. Вызывающе-темное, разрушающе-темное, особенно на нежном молочном фоне. А еще - нечто в кровавых прожилках. Какая-то гадость.
Фредерик вытянул руки, чтоб предупредить удар от столкновения с этим нечто, и оно врезалось ему в пальцы. Схватил, притянул ближе, чтоб рассмотреть. Надо же узнать.
Бесформенно. Хотя нет - что-то крысиное есть.
- Привет, - тем же неприятным скрежетом отозвалось существо. - Вот и война прикатилась...
- Чушь какая, - пробормотал Фредерик и, брезгливо скривившись, швырнул нечто в ту сторону, откуда оно прикатилось. - Чушь полная.
Существо булькнуло в молоко и оттуда затрубило не хуже боевого горниста...
Первым на странный звук обратило внимание чуткое ухо Климента:
- Что это? - поднял голову юноша.
- В самом деле? - сонно отозвался Фредерик, выныривая из молочного сна.
- Похоже, кто-то трубит, - сказал, переходя из положения 'лежа' в положение 'сидя', Бертрам.
Барон Микель прислушался, и первым схватился за брошенный рядом с плащом меч:
- Это сигнал тревоги. Так дозорные предупреждают свое селение об опасности. Доносится из Ветряного.
Фредерик, забыв о дремоте, о бассейне молока и непонятном существе, которое пообещало ему войну, тоже подхватился с места. Снарядился молниеносно: клинок - к поясу, шлем - на голову, колчан - за спину, лук - в руки. Климент и Бертрам повторили все в точности, - такие движения были им очень хорошо знакомы.
- Здорово! - оживился Климент, сверкая глазами и затягивая шнурки шлема под своим упрямым подбородком. - Разведка отменяется! Повоюем!
- По... - хмурясь, начал было Фредерик.
- ... ситуации, - поспешно и бойко закончил юноша. - Помню-помню.
- А раз так - больше не забывай! - буркнул король.
Бертрам тоже с укоризной посмотрел на младшего брата.
И все четверо, в полной боевой готовности, побежали по едва заметной тропке вниз, перепрыгивая камни, рытвины и чахлые кусты местных колючек. Там, где-то на середине склона, на обширном каменистом плато виднелись за каменной оградой соломенные крыши приземистых хижин.