Чтобы избежать подобного, Фредерик иногда даже прибегал к помощи главарей местных банд, а временами и они искали его покровительства и помощи. Само собой, все преступные кланы Зимнего порта исправно платили налоги и своему королю и своему судье, и за этим Фредерик также строго следил. Молодой Западный судья каким-то шестым чутьем всегда безошибочно придерживался определенного равновесия между благополучным и неблагополучным миром. За это Зимний порт уважал его и считал непреходящим 'головой', хотя каждый разбойник или вор, мелкий ли, крупный, знал, что стоит ему нарушить это самое невидимое равновесие, и судья обязательно найдет его и жестко накажет. Но, как бы жесток ни был в таких случаях лорд Фредерик, все знали, что наказание всегда справедливо.

   При въезде в Зимний порт судья первым делом раздал щедрую милостыню нищим, что стояли и сидели у ворот. Среди побирушек у него было много осведомителей, и они, получая монетку, тут же давали ответы на вопросы, которые он им задавал.

   Потом Фредерик и Марк углубились в город. Надо сказать, они очень устали: пять дней быстрой скачки почти без отдыха не дались даром. К тому же, и всадники, и лошади страдали от голода и жажды.

   - Ничего, - сказал Фредерик. - Скоро мой Пост, там и отдохнем, а пока заглянем в кабачок 'Шумиха'.

   Зимний порт неизменно пах рыбой, сыростью и нечистотами. Западный судья морщил нос и плетью отгонял от себя прохожих бродяжного вида, от которых разило за версту кислым пивом и немытым телом. Улицы в городе были грязные (как и их жители), кривые и темные от нависавших над брусчаткой верхних, более широких, чем первые, этажей. судья подумал, что вновь попал в полную противоположность Белого города. Марк держался невозмутимо: также не в первый раз посещал эти неблагополучные места.

   'Шумиха' был один из самых приличных трактиров в Зимнем порту: более чистые комнаты и залы, более приличные еда и питье, более учтивое обслуживание. Этот постоялый двор был для Фредерика прикрытием: он якобы останавливался здесь, чтобы не привлекать внимание к своему Посту в городе. Так и в этот раз: хозяин, вечно пьяный краснолицый толстяк Галун, радушно встретил высокого гостя, определил ему лучшую комнату, на втором этаже, с окнами во двор, а не на шумную улицу; отправил в покои самую смазливую служанку с подносом, заставленным аппетитными блюдами, и кухонного мальчишку с четырьмя бутылками заморского вина из недавней контрабандной партии. Марк принял все это, выставил обслугу за дверь и велел их не беспокоить.

   Наскоро подкрепившись, молодые люди набросили на плечи неприметные плащи простолюдинов, выбрались через окно и ушли по крышам в соседний квартал, где спустились на мостовую и пошагали по грязным улочкам в сторону порта.

   - Весь город уже должен быть в курсе, что я здесь, - говорил Фредерик. - И я уверен, что сэр Филипп, как он себя называет, также оповещен.

   - Он ведь убил вашего отца? - спросил Марк.

   - Да, а теперь, судя по всему, замыслил убить меня. Но и этого ему мало. Я кое-что узнал и просчитал: в голове Филиппа зреет сумасшедшая идея захватить власть в Южном королевстве. Для этого ему надо сначала расправиться со всеми судьями - они ведь оплот порядка и закона в государстве. У Филиппа уже огромная банда. Хотя, это уже не банда, а целая организация. И в ней не только воры и разбойники: в нее вступили богатые торговцы, кое-кто из знати. Это те, кто недоволен теперешним правителем и положением в стране. И именно они выделяют Филиппу огромные средства для его темных дел против Судейства. Большие деньги - сиречь большая власть, и эти глупцы сами отдают ее в руки преступнику.

   - Это же серьезный заговор! - воскликнул Марк. - Я не могу поверить, что знать предала своего короля и примкнула к какому-то бандиту!

   - Филипп пообещал многим землевладельцам независимость, если сядет на трон, - продолжал Фредерик. - Ты же знаешь, как любит знать устанавливать порядки на своих вотчинах, не считаясь с законами сюзерена... Так что Филипп не так глуп - знает, чем привлечь на свою сторону... Эй!

   Этот возглас относился к ребенку неопределенного пола и в неописуемых лохмотьях, который стрелой вылетел из-за угла и врезался судье в ноги. Фредерик схватил малыша под мышки и поднял на уровень лица:

   - Что за зверь?

  - Пусти! Он меня догонит! - заревело дитя. - Он меня будет бить!

   - У такой крохи уже есть враги? - удивился судья.

   И через минуту он в этом убедился: следом за крохой из-за угла выбежал загорелый до черноты верзила в ярких пиратских одеждах. На алом шелковом кушаке, что в несколько оборотов охватывал его ярко-синюю тунику, болтался с левой стороны широкий короткий меч, а с правой - целый набор метательных кинжалов в золотом футляре. Тяжелые сапоги пирата устрашающе грохотали по мостовой, а черные глаза метали молнии из-под мохнатых бровей. Казалось, даже воздух вокруг головореза раскалился, столько в нем было ярости.

   - Ага! - воскликнул он, увидав ребенка. - Сейчас я тебя проучу!

   Он щелкнул большим плетеным кнутом, и малыш, которому было, самое большое, лет пять, завизжал, стараясь вырваться из рук Фредерика. судья же спокойно передал кроху в руки Марка и повернулся к пирату, начав разговор по-деловому:

   - Сэр, какие права у вас на этого ребенка?

   - Это моя собственность! Так что - с дороги!

   - Что можно сделать, чтоб вы отказались от прав на него? - невозмутимо продолжил Фредерик.

   - Ничего! Эта сучка прокусила мне палец, а никто не смеет просто так пускать кровь капитану Алану!

   - Девочка, - задумчиво произнес судья, глянув на побелевшего от ужаса ребенка. - Что-то везет мне на девочек...

   Его мысли были прерваны диким ревом капитана Алана, который уже намеревался схватить малышку за волосы и вырвать из рук Марка. Рыцарь спешно уклонился, прикрывая собой девочку. Западный судья спас положение, коротко ударив по волосатому предплечью пирата ребром ладони. Рука капитана повисла будто плеть, а Фредерик продолжил:

   - Сэр, вы отказываетесь от выгодного предложения. Три золотых за эту... Как вы сказали? Сучку?

   - Ну, ты! - снова взревел уже окончательно рассвирепевший капитан и кинулся на Фредерика.

   Тот посторонился и подставил верзиле ногу.

   - Ладно, пять золотых. На рынке рабов вы за нее и двух с натягом не получите, - заметил судья, наблюдая, как пират поднимается на ноги. - Грязная, сопливая худышка, за которой еще, небось, и штанишки стирать надо. Может, вы ее еще и с ложки кормите.

   - Ну, ты!!! - чуть не завизжал капитан, снова бросаясь в схватку.

   На этот раз Фредерик встретил его сверкнувшим в сумерках белым мечом.

   - Еще раз подумайте, сэр, - металлическим голосом сказал он.

   - Западный судья! - выдохнул пират, сразу остановившись: меч Фредерика был его визитной карточкой, и в Зимнем порту это оружие он в свое время часто использовал.

   - Мое предложение еще в силе, - предупредил судья.

   - Я дарю вам эту девчонку, сэр, - низко кланяясь и гася в себе ярость, пробубнил капитан. - Для такого головы, как вы...

   - Спасибо за любезность, но как я сказал, так и будет, - Фредерик спрятал меч и, отцепив кошелек с пояса, отсчитал пять золотых монет. - Не хочу, чтобы из-за встречи со мной вы были в убытке.

   Пират взял деньги, вновь низко поклонился и сказал:

   - Я, моя команда и моя шхуна 'Жук' всегда к услугам Западного судьи.

   Фредерик кивнул и прошел мимо, дав знак Марку следовать за ним. Тот, вздохнув облегченно, поудобнее устроил на руках все еще всхлипывающую и дрожащую от страха девочку и поспешил за судьей. Он хотел сказать Фредерику, что восхищен его поступком, что это так благородно - заступаться за слабых, но не успел и рта открыть, как услышал судейское ворчание:

   - Спаситель малолеток... Похоже, мне это на роду написано...

   Пост судьи находился в самом порту, спрятанный под одним из высоких пирсов. Смотрителем там был мужчина средних лет, бывший моряк, насквозь просоленный морем. Фредерик не очень любил этот Пост: здесь, как, впрочем, и во всем порту, пахло рыбой, гнилым деревом и сыростью. Правда, в самом помещении, состоявшем из двух небольших комнат, было чисто и довольно уютно. Чтобы попасть в Пост, нужно было сесть в лодку и проплыть далеко под пирс, где у самого его начала в земле и находилось портовое убежище судьи.