Марк допросил Юхана, как было велено - с пристрастием, но ничего не добился: пытошники сломали разбойнику ключицу, отрезали ухо, прижигали каленым железом пятки и подмышки - и никакого результата. Юхан хрипел, стонал, орал, насколько позволяли травмированные связки, но ничего не сказал, ничего не написал. Однако мысли Западного судьи, уже в который раз, оборотились к прошлому. Он много раз задавал себе вопрос: с чего все началось? Какие же счеты были у бандита Филиппа с его отцом? Почему именно судья Гарет стал первой высокопоставленной жертвой главы клана Секиры? 'Сколько лет прошло, а ответ все не найден, - думал Фредерик. - Может потому, что я его и не искал. Отгородился от прошлого, как забором'. Прошлое никогда не хотелось вспоминать, а тем более - ворошить: там остался окровавленный труп отца во дворе родного дома, сошедшая с ума мать, которая, возможно, сама довела себя до смерти, и казавшееся бесконечно долгим одинокое детство в мрачном замке Северного судьи, мало похожее на детство, больше - на пребывание в солдатских казармах...

  Фредерик посматривал в окно на грациозную Кору. Она прекрасно держалась в седле, выгодно причесав волосы, позволив им развеваться огненным знаменем за головой. 'Она вряд ли в курсе дел своего отца'. Невольно залюбовался ею. Молода, красива, любит тебя, чего ж еще, судья Фредерик? И именно потому, что ты судья, - ничего больше...

   - Когда ты женишься? - вопрос более чем внезапный, сопровожденный чувствительным толчком в бок - отозвались заживающие ребра.

   - А?

   - Ну, когда ты женишься на Коре? - Агата сделала лицо, говорившее: какой же ты непонятливый.

   - Наверное, никогда, - рассеянно отвечал судья, продолжая следить за рыжей всадницей - она, право, его завораживала.

   - Тогда женишься на мне! - заявило дитя. - Подождешь, когда я вырасту!

   - Ты собралась за меня замуж? - расхохотался Фредерик. - Ты же постоянно дуешься на меня.

   - Ну и что. Я вырасту и не буду дуться.

   Взгляд ее голубых глаз, слишком серьезный для пятилетней девочки, рассмешил судью, и он забыл о своих мрачных мыслях, когда Агата уселась рядом и взяла его за руку.

   К окну подъехал Марк:

   - Замок, сэр.

   - Мой замок, - поспешил заметить Фредерик, увидав, как Агата открыла рот для очередного вопроса.

   Цветущий Замок - так называлось огромное старинное строение из крупного дикого камня, венчавшее, словно корона, остров посреди большого, спокойного, лесного озера. Цветущий, потому что и за крепостной стеной, и снаружи весной буйно цвели садовые деревья: яблони, груши, вишни, сливы, персики и абрикосы. Летом их сменяли каштаны и липы, а в любое время года, кроме зимы, конечно, распускались и благоухали простые полевые цветы, и те, за которыми ухаживали в оранжерее и на клумбах садовники. Лишь зимой, когда снег щедро укрывал все вокруг пушистым одеялом, а озеро покрывалось ледяным панцирем, Цветущий замок останавливал цветение.

   Фредерик заметил: за те десять лет, что он не бывал дома, разросся плющ на западной стене, почти полностью закрыв ее. Шевельнулась практичная мысль: срезать надо бы, а то с его помощью можно и внутрь перебраться. И Восточная башня выглядела обветшалой. Там были покои матери, и давно никто не жил. Оглушительно скрипели цепи моста, когда его опускали. Замок будто жаловался хозяину: вот, мол, ты меня забыл, забросил. судья лишь вздохнул, подумав о том, что каково это: наводить порядок в Западном округе, когда его собственное поместье не в идеальном состоянии.

   Во двор замка высыпала встречать хозяина вся челядь во главе с дамой Вандой.

  Фредерик при поддержке Марка и мастера Линара выбрался из повозки: еще не хватало, чтоб его выносили пред сердобольные очи нянюшки и остальных. Но слёз все равно не избежали.

   - Мальчик мой, мальчик мой, - с такими причитаниями дама Ванда бросилась к крайне бледному и изможденному, на ее взгляд, Фредерику, намереваясь заключить его в объятия.

   - Я бы попросил, госпожа, - остановил ее мастер Линар. - Я врач лорда Фредерика, и должен заметить, что ваша горячность может повредить моему больному.

   - Больному? Больному! Я так и знала! - с этими словами дама Ванда, будучи женщиной весьма объемной, высокой и сильной, смела доктора со своего пути, и Фредерик был вынужден подать голос, чтобы не попасть все-таки в ее обхваты:

   - Милая нянюшка, рад тебя видеть в добром здравии, и давай оставим объятия на потом - мои кости не выдержат.

   - Я не видела тебя столько лет, - возвещала дама Ванда, - неужто и обнять нельзя?

   - После твоих ласк мастеру Линару придется заново меня латать, - усмехнулся судья.

   - Ну, хорошо-хорошо, - утирая слезы, она остановилась, - проходите же в замок. Все готово: и комнаты, и обед. Как же мы все рады видеть тебя, Фред... Ну, чего молчите? - этот рык уже относился к почтительно затихшим слугам.

   - Долгие лета сэру Фредерику! - хором отозвались они.

   Судья вежливо кивнул головой.

   Их проводили в Малый гостевой зал замка. Солдат из эскорта - в столовую для прислуги.

  Марк и Линар бережно усадили Фредерика в огромное кресло, покрытое медвежьей шкурой, что стояло у пылавшего камина: там горела, наверно, целая сосна. Дама Ванда поспешила укутать своего бывшего воспитанника теплым, собственноручно связанным из шерсти, пледом так, что через пару секунд Фредерик разрумянился, запыхтел от жары и принялся выпутываться. Видя, что малышку Агату поручили молодой горничной, судья потерял всякую надежду отделаться от излишнего внимания нянюшки. Остальных разместили за широким дубовым столом, куда поспешно выставлялись всевозможные кушанья: жареный картофель с ребрышками, тушеная капуста, запеченные куры, гуси, поросенок, домашние колбасы в деревянных мисках, свежие и соленые овощи, душистые каши в пузатых чугунках, теплый пышный хлеб, вино в оплетенных бутылях и многое другое. Все парило и испускало умопомрачительные для оголодавших путешественников ароматы. Агате, как самой младшей, уже наложили всего понемногу в тарелку, и она, счастливая, уписывала за обе щеки - горничная только успевала промакивать ей губы. За Фредериком, опять безжалостно замотанным в плед, взялась ухаживать няня: она распорядилась насчет отдельного стола. Но уж кормить себя судья не позволил.

   Обед получился необыкновенно вкусным и сытным, а после него наступило умиротворение: уставший и в конец разморенный Фредерик мирно задремал у камина, Агату отвели спать в выделенную для нее комнату. Дама Ванда устроилась в кресле напротив спящего воспитанника, взявшись за вязание. А мажордом Фил предложил Коре, Марте, Марку и мастеру Линару осмотреть их комнаты и сам замок и увел молодых людей бродить по галереям. В людской веселилась прислуга и судейский эскорт...

   Когда Фредерик проснулся, он сразу получил от Ванды стакан теплого молока, поморщился:

   - А вина нет?

   - За обедом ты выпил предостаточно, - последовал ответ.

   - Нянюшка, мне уже двадцать семь...

   - Но это не значит, что ты не будешь пить молоко! - оборвала его дама Ванда.

   Пришлось подчиниться.

   - Какие славные девушки тебя сопровождают, - лукаво улыбаясь, начала няня, вновь беря вязание. - Какая из них станет хозяйкой Теплого снега?

   Фредерик поперхнулся молоком.

  - Должна же я знать, как себя с ними вести, - молвила дама Ванда, невозмутимо постукивая спицами.

  - Как с гостями, нянюшка, как с долгожданными гостями, - поспешил ответить Фредерик.

  Ванда застучала спицами уже сердито:

  - Ладно, я старая дева, но ты-то не моих кровей. Молодые люди в наше время, между прочим, женятся лет в двадцать. А ты? Мне может детей твоих понянчить хочется. В этом замке давно уже смеха детского не слышно.

   - Прости, нянюшка, но...

   И судья замолчал: право, зачем огорчать старушку. Пусть болтает.

   - Дама Кора, например, - продолжала Ванда, - чем плоха? И такие взгляды тебе посылает, ай-яй. Да и чернявая не хуже. Я понимаю, будет трудно выбрать.