В тот же день, даже не сняв доспехов, Фредерик принялся за дела. В Зале Решений он опять собрал благородных лордов. Война войной - ее остановили, но не закончили - необходимо было разобраться с мятежными баронами. Отпускать их, не покарав, было бы очень опрометчиво. Поэтому казну каждого барона арестовали: в их земли Фредерик приказал разослать помощников королевского казначея, чтобы они от его имени распорядились средствами мятежников, направив их на компенсации пострадавшим от войны и грабежей и на погашение военных расходов, и направить вместе с казначеями в каждый замок офицеров своей гвардии, чтобы те подчинили себе баронские дружины. Теперь они должны были получать жалование не от своего сюзерена, а из королевской казны.

  -Также, господа бароны, - говорил Фредерик. - Я желаю, чтобы ваши сыновья, от семи до пятнадцати лет, прибыли в королевский замок.

  - Государь, вы берете наших детей в заложники? - дрогнувшим голосом осмелился спросить сэр Килвар.

  - Думаю, вам будет приятно узнать, что к концу весны я намерен создать рыцарский корпус специально для защиты северных рубежей и поддержания порядка в нем, и ваши сыновья станут первыми офицерами этого подразделения, - отвечал Фредерик. - Здесь они не будут ни в чем нуждаться. Я сам и мои капитаны займутся их воспитанием и обучением. Считайте их не заложниками, а учениками короля. К тому же, в любое время вам будет дозволено видеться с ними.

  Бароны согласно поклонились. Они поняли, что происходит: как судья Конрад в свое время взрастил в них самих свои идеи, причем так, что даже после его смерти они решили сделать то, что он не успел, так и Фредерик теперь намеревался поступить с их сыновьями. Что ж, это было разумно и хитро со стороны короля: сделать детей мятежников своими учениками.

  Совет закончился, и Фредерик направился в свои покои, где Манф после попытки торжественно приветствовать своего короля (эту попытку государь оборвал ворчливым 'оставь это герольдам') при помощи оруженосцев снял с него доспехи.

  - Ванну и постель его величеству! - распорядился камердинер.

  - Манф, я еще и есть хочу, - заметил король, потирая немного саднившие от лат плечи.

  - Одно ваше слово, и повара займутся приготовлением торжественного ужина!

  - Тогда я точно умру с голоду, - покачал головой Фредерик. - Неужто для меня не найдется во всем Дворце куска холодной говядины, ломтя хлеба и кувшина с вином?

  Манф понимающе поклонился, и пока государь принимал ванну, в гостиную королевских апартаментов доставили на золотом подносе то, что просил Фредерик.

  - Торжества перенесем на послезавтра, - распоряжался он, макая куски мяса в соль и отправляя их в рот. - Отпраздновать победу необходимо - люди любят праздники... А пока всем нам необходимо отдохнуть. Передайте дворцовому церемониймейстеру мой приказ готовить торжество - он знает, что делать...

  На следующее утро в гостиной, которой начинались королевские покои, за резным столом в кресле с высокой спинкой сидел мастер Линар. Он что-то писал в своих свитках, то и дело покусывая гусиное перо. Рядом стоял, заглядывая в его записи, Элиас, сменивший доспехи гвардейца на зеленый бархатный наряд придворного. Он морщил лоб - видимо, пытался усиленно понять то, что писалось. С другой стороны от Линара была Марта. Девушка с улыбкой посматривала то на своего жениха, то на доктора; также наблюдала за малышкой Агатой, которая, сидя на ковре у камина, рассматривала большую старинную книгу с красочными миниатюрами, любезно предоставленную Манфом.

   - А потом заклепываем и снаружи оставляем шнурок, - проговорил Линар.

  - И что? - спросил Элиас.

   - И всё, - в тон ему ответил Линар и покачал головой. - Нет, придется беседовать об этом с королем.

  В залу из королевской спальни торжественно вплыл Фредериков камердинер.

  - Его величество король, - объявил он и поклонился бритой головой открытым дверям.

  Фредерик вошел, как всегда, стремительно, поздоровался с поклонившимися ему господами, обратился к гвардейцу:

  - Элиас, что за срочное дело?

  Тот без лишних слов протянул королю маленький красный деревянный цилиндр размером с мизинец. Это было письмо, и прибыло оно на рассвете с голубиной почтой, и его цвет означал высочайшую важность, поэтому Элиас и спешил с ним.

  - Откуда пришло? - спросил Фредерик, сковыривая долой запечатанную сургучом пробку.

  - Почтари сказали, что голубь с востока - у него оранжевый шнурок.

  Молодой человек достал крохотную бумажную трубочку, подошел к окну, чтобы развернуть и прочитать послание. Прочитав, нахмурился. В зале была мертвая тишина - все следили за ним и ждали его слов.

  - Манф, легкий завтрак, мою дорожную одежду, снаряжение и меч. Пусть седлают моего лучшего коня.

  Камердинер со слегка удивленным видом послушно поклонился и направился было к выходу, чтобы отдать соответствующие распоряжения. Но его остановил мастер Линар.

  - Как ваш личный врач, ваше величество, смею утверждать, что это невозможно! - заявил он. - Вам необходим отдых и еще раз отдых! Я просто не выпущу вас из Дворца!

  - А как же праздник? - вмешалась Агата. - Мы с Мартой готовились - шили платья, учили танцы и песни. И дворец уже украшают...

  - Государь, - заговорил и Элиас, - вы не можете просто так все бросить и уехать вновь неизвестно куда - люди этого не поймут.

  И как только Фредерик открыл рот, чтобы ответить на все их слова, они, будто сговорившись, загалдели, наперебой доказывая, как необходимо ему остаться.

  Марта, заметив, что у Фредерика брови сходятся все ближе и ближе, а уши краснеют (так он постепенно выходил из себя), неожиданно громким возгласом заставила всех замолчать. Король бросил на нее благодарный взгляд.

  - Я думаю, у его величества есть веские причины, чтобы незамедлительно уехать, - сказала она уже тише своим бархатным голосом. - Но, мне кажется, будет неразумно вам, государь, ехать одному. Все мы к вашим услугам, - и успокоительно улыбнувшись, она поклонилась Фредерику.

  Такая ее манера держаться и говорить всегда действовала умиротворяюще на Западного судью. Точно то же произошло и сейчас. Видимо за это короткое время Фредерик прикинул кое-что в уме. Поэтому, кивнув, произнес:

  - Конечно, вы мне не дали договорить. Я думаю, вы все, кроме тебя, крошка, - последнее относилось к надувшейся Агате, - поможете мне, так как сложившаяся ситуация требует незамедлительного решения.

   * * *

  Грег вытер рукавом под носом - вот уже два дня его мучил сильный насморк, от которого не только текло из носу, но еще слезились глаза и противно набухло в переносице. Мальчик пару раз чихнул и принял из рук подошедшего солдата кружку с почти горячим вином. Сидел он на узкой скамье, покрытой стеганным одеялом, у большого очага в казарме Крепости На Холме, что располагалась на самом севере Восточного округа. За окном капало с тающих сосулек, моросил дождь - там было сыро, грязно и неуютно. Куда как лучше сидеть у горящего камина и прогонять весеннюю простуду теплым вином. Оно уже ударило парню в голову, и он почти забыл, зачем сюда приехал.

  - Как дела, сынок? - рядом, на трехногий табурет, присел комендант крепости сэр Матис.

  Грег кивнул в ответ, мол, все хорошо. Матис усмехнулся, видя на лице мальчика блаженную улыбку и осоловелые глаза.

  - Ну-ну, - обратился комендант к солдатам, - смотрите - не споите парня.

  Грег незаметно уснул, поникнув на скамье. Снилось ему многое: и отец, грозивший из-за высокого плетня пуком крапивы, и младшие сестры, весело скачущие вокруг цветущей вишни, и огромный сом в реке, который пытался перевернуть его рыбацкую лодку. Потом явилась красавица дама с пламенем вместо волос. Она наклонилась к нему и поцеловала в щеку, и при этом его обдало жаром. Затем все резко потемнело, и заболел правый бок. Грег вспомнил, что, приехав в крепость, свалился от усталости с лошади и сильно ушибся, и тут проснулся - его энергично тормошили.