И марципан — это к цветам на могилу.

И наконец-то помириться с Бенедиктом…

Мыслей оказалось слишком много — настолько, что Абель все-таки уснул.

Даан заехал за ним утром, возмутительно бодрый и довольный жизнью и собой. Даже то, что Абель не собирался с утра на работу, его не смутило. Он сигналил до тех пор, пока Абелю не пришло в голову высунуться из окна, чтобы поинтересоваться, что за мудак там разорался.

Мудаком оказался лучащийся довольством напарник.

Абель тоскливо посмотрел на часы, мысленно кинул горсть земли на могилу своего здорового сна и пошел одеваться.

Все это время Даан, несмотря на то что они увидели друг друга, не переставал сигналить. Но это он уже просто развлекался.

Вообще-то, если была возможность, Абель пользовался общественным транспортом. Ездить в машине с Дааном могло понравиться или суициднику, или же кому-то, столько же страстно обожающим адреналин и неприятности. Абель таким человеком не был.

Даан завертел головой и еле вписался в поворот. Выровнялся и с не очень виноватым видом повернулся к возмущенному Абелю, чье сердце билось уже где-то в районе горла.

— У тебя нет кубика сахара с собой случайно?

Брови Абеля поползли вверх. Даан вздохнул и принялся одной рукой шарить в бардачке. В этот момент на дорогу смотрел только его пассажир. Даан извлек помятый пакетик сахара из какой-то кофейни и выпотрошил его содержимое в открытое окно. Сахар мгновенно унесло ветром.

Абель сверлил его взглядом, ожидая ответа. Даан молчал, спустя мгновение принявшись что-то насвистывать и иногда бросая заинтересованные взгляды в зеркало заднего вида.

— Ну, — позвал Абель.

— Чего ну?

— Сахар. Что это было?

— А, — Даан сделал вид, что сразу не догадался. — Это для Ли.

— Так-так? — поторопил Абель.

Историю про Ли, тем более, как-то связанную с сахаром, он никогда еще не слышал.

— Что так-так? Авария на дороге, родители выжили, маленькую девочку размазало по асфальту. Призрак маленькой девочки. Ты что, не знаешь эту историю? — Даан выглядел почти возмущенным и за дорогой почти не следил.

Абель снова отвернулся и посмотрел в свое окно.

— Наверное, нет. А к чему тут сахар?

— Ты чего? — Даан возмущенно округлил глаза. — Маленькие девочки любят сахар!

Абель с сомнением хмыкнул. Адель, его старшая сестра, например, в детстве ненавидела сладкое. И пока ее одноклассники трескали конфеты и леденцы, она целенаправленно уничтожала селедку. Вот такое вот было у девочки любимое блюдо.

Даан лихо затормозил задолго до поворота к децернату. Можно было бы списать все на пробку или светофор, но ни того, ни другого не было видно.

— А что теперь? — поинтересовался Абель, глядя на часы.

Он-то как раз никуда не спешил, в отличие от Даана.

— Время пожрать, — ответил напарник и полез из машины. — Пошли, пошли, шевели наггетсами, здесь нельзя останавливаться.

Философски поинтересовавшись у несуществующих богов причинами их столь неласкового к нему отношения (то есть подняв глаза на небо и обреченно спросив: «За что?»), Абель выбрался из машины и перебежал дорогу, к счастью, не очень оживленную. Даан уже ждал его у входа в небольшое кафе, напоминающее пережиток прошлого: наверняка там готовили булочки по старинному рецепту, передающемуся из поколения в поколение, а этажом выше жили сам хозяева.

Но преемственность кулинарных поколений не очень волновала Абеля, тем более что позавтракать он бы ни за что не отказался. В холодильнике все равно с едой было как-то не очень.

Солнце уже начало пригревать, поэтому Даан решительно уселся на еще прохладный после утренней свежести стул на открытой террасе, и его было уже не сдвинуть. Абель натянул свитер пониже и тоже сел. С неба то моросило, то капало, а затем вдруг начинал дуть пронзительный влажный ветер. И если от неба они были отгорожены разлапистыми зонтиками, то от ветра те спасти были уже не в силах. Их бы самих кто спас.

На улицу неохотно выбрался сонный мерзнущий официант в форменной рубашке. Кинул две карточки меню и спрятался назад. Даан дождался, пока официант шмыгнет в кафе, и, как только за ним закрылась стеклянная дверь, замахал рукой.

Абель усмехнулся.

Официант, еще более недовольный, вылез наружу и подошел принять заказ.

— Кофе со сливками, картошку с виски-соусом, крокеты с сыром, — выпалил Даан.

Официант тоскливо поморгал, тщательно вычленяя из потока звуков знакомые слова. Наконец, переварив полученную информацию и записав ее, повернулся к Абелю.

— Кофе и стамппот с морковью. И сахар принесите, пожалуйста.

Через пятнадцать минут они уже завтракали. Даан воодушевленно смолол картошку, а вот на колбаски у него сил уже не хватило. Абель же наоборот, на удивление быстро справился со своим пюре и не наелся, поэтому таскал еду у напарника.

Его сахар лежал нетронутым, несмотря на то что кофе оставалось на дне кружки.

Абель задумчиво крутил вытянутый пакетик с логотипом кафе в пальцах. Даан допивал кофе, безобразно хлюпая.

Постепенно посветлело, Абелю даже стало жарко в свитере. Он расстегнул молнию наполовину, пододвигаясь, чтобы дать пройти первым несонным посетителям. Те спешили, чтобы успеть на завтрак, который, согласно меловой вывеске в окне, заканчивался через пятнадцать минут.

Кто-то осторожно потянул Абеля за рукав. Абель повернул голову и увидел смущенную девочку лет десяти, одетую слишком легко для начала апреля.

— Извините, — негромко сказала она. — Можно взять ваш сахар?

Даан вылупился на нее во все глаза.

— Конечно, — Абель смахнул на руку пакетики и протянул девочке.

Она сгребла сахар и убрала в карман сиреневого цвета кофточки.

Абель принялся шарить в карманах. Как назло, ничего, кроме ментоловой жвачки, крепкой настолько, чтобы пробивать даже его насморк, и телефона не находилось.

— Спасибо! — девочка улыбнулась и, развернувшись, зашагала между столиков.

— Эй! — Абель привстал, не решаясь последовать за ней.

Даан потянулся, предостерегающе хлопая его по ладони.

— А? — девочка обернулась, и золотистые кудри неестественно взвились над головой.

Сквозь ее лицо можно было увидеть, как проносятся машины и как поблескивает неспокойный канал на солнце. Совсем рядом — отразившись в лице девочки, как в витрине — проехал парень на красном велосипеде.

— Как тебя зовут?

— Либби, — девочка махнула рукой и пропала.

Абель медленно опустился на стул и потер лоб.

— Что-то не так, да?

— Почему не так? — Даан пожал плечами. — Я же говорил, Ли любит сахар. Как и все маленькие девочки.

— Даан, — Абель устало вздохнул, — в радиусе двух километров нет ни одной оживленной дороги, чтобы по ней могло кого-то размазать. Так что даже если ты ошибся и рассыпал сахар не там, где нужно, ее призрак просто не мог уйти так далеко.

— Ну, так может, это не она? Мало ли девочек умирает. И куда только смотрит полиция?

— Знаю я, куда она смотрит, — буркнул Абель, подзывая официанта, чтобы рассчитаться.

Это, в общем-то, довольно невинное замечание, брошенное Абелем без всякой задней мысли, вызвало самую настоящую лавину рассуждений о полиции вообще, Втором децернате в частности, особенностях работы полицейских, их обязанностях, долге перед страной, столпах общественного спокойствия и почему-то шоколадных пирожных. Какая связь была между полицией и пирожными, Абель упустил — он по привычке отключил восприятие Даановской болтовни, как только понял, что того опять «прорвало». Даан мог говорить долго, много, красноречиво и со вкусом, не затыкаясь ни на секунду и не отвлекаясь на всякие мелочи типа штрафной квитанции под дворниками.

Квитанцию вытащил Абель. Сумрачно посмотрев на сумму выписанного штрафа, он просверлил Даана взглядом, но тот, кажется, даже не заметил. Однако ж настроение Абелю эта квитанция подпортила: он уже успел подшить все квитанции за эту неделю в отдельный файл, а из-за нового штрафа все пришлось бы переделывать.