Где-то в середине его рассказа Агнешка, отчетливо позеленев, выскользнула из логова, но Ларс на это не обратил ни малейшего внимания — оставшаяся аудитория его вполне устраивала. Похоже, он готов был читать эту лекцию — без сомнения, хорошо продуманную, составленную живо и остроумно, насыщенную примерами и аналогиями — даже одному-единственному слушателю. И на лице Бернара было написано такое смирение, что остальные попавшие под внезапную раздачу научно-популярных знаний невольно проникались к нему искренним сочувствием. Потому что сразу становилось понятно, на ком эта лекция была обкатана, кому предназначена и кому, похоже, предстояло выслушать ее еще не один раз.

— Вы, главное, сами едой не станьте, — вроде бы сквозь сон сказал Марк, и Ларс осекся.

Петр и Томаш переглянулись. Бернар мрачно опустил взгляд на броник, лежавший у него на коленях.

Быть оборотнем было не так уж и трудно, особенно после той муштры, которую и Бернар, и Ларс, и Агнешка прошли в лагере под Маардамом. Можно было и смириться с тем, что вампиры реагируют на оборотней как быки на красную тряпку. Или не смириться, а сделать это источником постоянных «лулзов», как выражался (и практиковал) Ларс. В конце концов, вампиры умели держать себя в руках ничуть не хуже оборотней.

Но мысль о том, что где-то в городе прячется вампир, который стал заложником присущей его виду страсти к оборотням, который полностью подпал под ее власть, который стал зависим от нее…

Который попробовал крови оборотня и сошел с ума.

Вся суть которого была подчинена одной цели — снова напиться крови оборотня, искупаться в ней, почувствовать клыками последнее судорожное движение тела, наполовину человеческого, наполовину звериного.

Вампиры-ликантропоманы творили страшные вещи. Болезнь увеличивала их силу, свирепость и изворотливость, делая не просто опасными преступниками — превращая их в кого-то вроде тигра-людоеда в индийской деревне начала прошлого века. Но вот если Шер-Хан был глуп, то у вампиров-ликантропоманов умственные способности не только никуда не девались, но еще и обострялись — правда, только в одном направлении.

Эта мысль — мысль о том, что где-то в городе прячется вампир-ликантропоман, в любом оборотне пробуждала странное чувство.

Очень похожее на страх.

И когда на следующий день оборотней подняли по тревоге, каждый из них вспомнил эту фразу, брошенную Марком вскользь, но ударившую точно в то, что каждый из них прятал очень глубоко, настолько глубоко, что не признавался в этом даже самому себе, не то что своим коллегам.

Надевая на ходу куртку, Марк орал в гарнитуру:

— Ты уверен, что он ушел? Да мне похуй, пусть едут хоть люди-хуюди, хоть кто угодно. Если он еще там, я своих туда на пушечный выстрел не подпущу!

Что Марку ответили, никто не слышал. Он буркнул еще что-то, нажал на кнопку и задержался в дверях логова, уже одной ногой за порогом.

— Ларс, ты остаешься, — сказал он не терпящим возражения тоном. — Мониторь форумы, соцсети, ну, ты знаешь. Сучонок где-то бегает, может попасться на глаза сородичам.

— А куда мы вообще?.. — начала Агнешка.

Марк нетерпеливо махнул рукой.

— Волчата со второго потока встретились с вампиром.

Уточнять, с каким именно вампиром, как и говорить, что именно его Марк имел в виду, когда говорил о «сучонке», не было нужды.

— Я хочу тоже, — внезапно подал голос Петр, подумал секунду и добавил: — Тоже с вами.

Марк смерил его задумчивым взглядом и кивнул.

Через несколько секунд в логове остались только Ларс и Томаш. Первый выглядел не особенно довольным таким раскладом, второй — не очень понимающим, что вообще происходит. Однако спрашивать ничего не стал, только выразительно поднял брови, глядя на Ларса. Тот, по своему обыкновению скрючившись в три погибели в кресле, так что колени торчали почти на уровне ушей, посмотрел в ответ поверх планшета и сказал:

— Ликантропоман напал на других оборотней.

— Это я понял, — неторопливо, явно подбирая слова, ответил Томаш. — Но нюансы укрылись от моего понимания.

— Дружище, я у тебя уже спрашивал, почему у вас учат нижнеземельному по учебникам позапрошлого века? — Ларс хохотнул и покачал головой. — Не, я тебя тоже понял, конечно.

Томаш ничего не сказал, но и брови на место не опустил, все еще выражая всем лицом вежливый интерес, мало отношения имеющий к недоумению Ларса по поводу образования в Херцланде.

— Под Маардамом есть лагерь, где оборотней готовят для службы в полиции.

Томаш кивнул.

— Я слышал о нем, — сказал он так же медленно. — Это первый у вас такой лагерь. И он совсем недавно работает.

— Мы были первыми, хм, выпускниками, — пояснил Ларс. — У нас было двое инструкторов: обер и Матс Барт.

— Тоже урожденный?

Ларс покачал головой и ухмыльнулся.

— Матс — человек. Человечище.

— Просто человек? — уточнил Томаш.

Ларс кивнул.

— Даже не маг?

— Не маг, не оборотень, не вампир, не нечисть какая. Просто человек.

Томаш вздернул брови еще выше, хотя казалось, что дальше просто некуда.

— Матс Барт знает о нелюдях столько, сколько все университеты на континенте вместе взятые, — ответил Ларс на невысказанный вслух вопрос. — Да, и херцландские тоже. Именно ему принадлежит идея создания этих лагерей. До того, как ты наверняка знаешь, у оборотней была одна дорога — в армию.

— Да, мы тоже успели повоевать, — сдержанно сказал Томаш.

Ларс не стал спрашивать, кого он имеет в виду, говоря «мы», это и так было понятно.

— Но я могу согласиться, — продолжил Томаш. — У нас тоже нет специальных лагерей. Кому-то везет, как нам. Кто-то остается в армии. Нет — как это сказать? — переготовки.

— Переподготовки, — поправил его Ларс. — Да, именно это и имеется в виду. В армии проще, чем на гражданке. У тебя есть командир, авторитет которого, — он еле заметно поморщился, как будто вспоминал о чем-то не слишком приятном, — ты признаешь безоговорочно. Выполняешь приказы и особо не думаешь. На гражданке у тебя больше свободы.

— И больше ответственности, — медленно сказал Томаш. — Кажется, я понимаю. Ваш обермейстер не отвечает за вас так, как… — он запнулся.

— Как вожак, — закончил за него Ларс и осклабился. — Вы в Херцланде тоже так называете командиров?

Томаш молча кивнул. Ларс довольно ухмыльнулся и сменил позу, перекинув тощие ноги через подлокотник кресла. Планшет он уронил себе на колени, небрежно удерживая кончиками пальцев, но время от времени кидал взгляд на экран, чутко отслеживая малейшие изменения во всех открытых вкладках.

— В армии, — неожиданно серьезно сказал Ларс, — нас учили сдерживать и выпускать агрессию по команде.

— На гражданке, — эхом вторил Томаш, — вы должны справляться с этим самостоятельно.

— Именно. Мы были первой партией, пробной. Поэтому обер и стал нашим обером. Взял под личную ответственность, так сказать. Второй выпуск Матс готовит уже без него — тоже та еще задачка. А теперь малышня попалась на зуб вампиру.

— Надеюсь, никто не пострадал, — неловко сказал Томаш.

Ларс снова ухмыльнулся — криво, одним уголком рта, вечно приподнятым, так что Ларс казался ухмыляющимся постоянно. Но этой ухмылкой он выражал больше разнообразных эмоций, чем иные люди (например, Элис) всеми мимическими мышцами сразу.

— Если бы кто-то пострадал хоть сколько-нибудь серьезно, обер поехал бы один, а нас вызывал бы уже с места происшествия. И был бы там раньше скорой. И то вряд ли успел бы обогнать Матса.

Томаш подпер подбородок ладонью и задумчиво улыбнулся, глядя на Ларса.

— Я немного завидую, — сказал он, улыбаясь. — У вас два вожака.

Ларс пожал плечами и отвел взгляд.

— Мы предпочитаем называть обера обером.

— А Матса — Матсом? — наполовину вопросительно сказал Томаш.

— Или инструктором. Но Матсом короче.

Ларс быстро взглянул на Томаша, а потом перевел взгляд на экран планшета, выпрямился и быстрыми паучьими движениями что-то набрал.