— Ладно, — Нора махнула рукой. — Я зайду как-нибудь позже. И ты заходи, если что.

Это было так странно — приглашать собственного мужа зайти домой как-нибудь потом, как будто в гости.

Джейк кивнул и в несколько шагов преодолел лестницу вниз.

Нора закрыла за ним дверь, прошла на кухню, включила чайник и взяла телефон. Набрала номер Ружи и минут двадцать рыдала ей в трубку. Ружа что-то невнятно бормотала в ответ, откровенно чувствуя себя неловко. Нора это отлично понимала, но ничего не могла с собой поделать.

— Знаешь, я так всему этому рада, — наконец-то сказала Нора. На нее напала икота.

Ружа ответила что-то вроде того что да, все они рады, хотя ситуация эта немного вышла из-под их контроля…

— И еще больше я рада, — закончила Нора, — что он ушел. И я думаю, что он не вернется больше.

Ружа согласно угукнула и, извинившись, быстро попрощалась.

Вечером перед Днем Икс Густаф нервничал больше, чем когда-либо в своей жизни, хотя, казалось бы, причин для беспокойства уже не было: все выпускные экзамены он успешно преодолел, его дипломную работу рецензировал сам Тео, а на выпускной, подумать только, придут самые настоящие полицейские, с которыми он теперь будет официально работать плечом к плечу.

О чем тут волноваться? Но его нервозность распространялась по децернату быстрее, чем злокачественный карбункул, ухудшая и без того беспокойную обстановку. Густаф понимал, до чего все это не вовремя, но изменить ничего не мог — да и не хотел. Вряд ли в его жизни еще случится торжественное мероприятие, на которое можно будет пригласить коллег.

Элис была занята и очень попросила Густафа хотя бы пару часов пойти где-нибудь погулять. Его беспокойство сильно мешало ей сосредотачиваться на работе.

— Иди выпей чаю с ромашкой, — предложила Элис. — Может, там Нора пришла с шоколадками.

— Сомневаюсь я, что она теперь придет, — проворчал в ответ Густаф и поцеловал ее в макушку. — Я понял, я ухожу.

Он ошибался: Элеонора пришла. Как только Джейк перестал приходить на ночь домой, а часть его любимых (то есть тех, которые ему не приходилось носить два года подряд) рубашек переехала в децернат, в их совместной жизни все сразу же наладилось. Элеонора снова начала приходить, озарять всех своим успокаивающим теплом, дарить сладости и умиротворение, и уходить.

Они столкнулись в коридоре, по которому Густаф слонялся без дела. Выпускная церемония была назначена только на завтра, а у него уже тряслись руки.

— Ну, ты чего? — ласково спросила Элеонора, подхватывая его под руку.

Густаф рефлекторно согнул руку в локте, как настоящий джентльмен.

— Волнуюсь, — неохотно признался он, хотя мог и промолчать.

Элеонора понимающе улыбнулась.

— А как… вы? — неожиданно спросил Густаф.

Он вдруг понял, что ему — да, наверное, и не только ему — никогда не приходило в голову поинтересоваться, как Элеонора. Не спросить, как дела, чтобы получить безликое «все хорошо», а узнать, что она на самом деле чувствует. Эта волшебная женщина, для любого способная найти теплое слово и вкусный десерт, которая потеряла мужа, а затем снова обрела, а затем…

Густаф, если честно, не понимал, что там у них случилось. Видел только, что несколько ночей Джейк провел вне децерната, а затем поселился в нем снова. Это никак не укладывалось у Густафа в голове — как, как это вообще было возможно? При такой жене, которая ждала все эти два года…

Элеонора помолчала. Они почти дошли до столовой, минуя лабораторию Джейка и не доходя до волчьего логова. Остановились у дверей. Элеонора, может, и не собиралась говорить ни с кем на эту тему, но в этот раз что-то буквально подтолкнуло ее к тому, чтобы ответить — Густаф видел это по напряженной морщинке между бровей.

— Понимаешь, Густаф, — осторожно, тщательно подбирая слова, начала Элеонора, — я потеряла мужа уже достаточно давно, чтобы с этим смириться.

— Ну да, — смущенно пробормотал Густаф, — два года — это такой срок…

— Да нет, — Элеонора грустно улыбнулась. — Не два. Может быть, я потеряла его еще до нашей свадьбы.

И первой вошла в столовую, оставив Густафа озадаченно переваривать полученную информацию.

В столовой стояла оцепенелая тишина, которую не разрушило даже появление Элеоноры. Она и не стремилась: молча вошла, пошла за чаем. В этот раз столовую оккупировали оборотни и несколько младших техников.

Марк спал, сложив голову на руки, рядом с ним стремительно остывал огромный стаканчик с кофе. Оборотни почти не ели в столовой, зато хлебали кофе огромными дозами — единственное, что могло хоть как-то подействовать на их нервную систему. Марку, судя по всему, кофе не помогало. Агнешка, откинувшись на спинку стула, читала электронную книгу и иногда отпивала из стаканчика чай. Сержанты лениво ковырялись в ежевечерних кусках сыроватого мяса — видимо, чтобы не жрать дома. Чуть поодаль сидели херцландские гости и — о чудо! — мазали на хлеб густой мед, видимо, привезенный с собой. Во всяком случае Густаф был уверен, что в столовой не продается мед, которым пахнет на весь зал.

Агнешка, поймав его заинтересованный взгляд, улыбнулась и тихо заметила:

— Все бы хорошо, но я ненавижу запах меда.

Густаф пожал плечами.

— А я бы сейчас слопал крепы с медом. А почему вы еще здесь? Времени девять.

— Мы теперь раньше одиннадцати рано уходим, если уходим вообще, — вклинился в их разговор Ларс. — Знал бы ты, сколько в децернате чудесных мест, чтобы переночевать.

Он выразительно пошевелил рыжими бровями.

— Я тебе потом расскажу, поведешь туда Элис. Ауч!

Ларс качнулся вперед, едва не ткнувшись носом в тарелку. Бернар отвесил ему смачный подзатыльник.

— Ладно-ладно, — рассмеялся Густаф, пытаясь пресечь дальнейшее рукоприкладство. — Я обращусь к тебе при случае.

Ларс подмигнул ему, одновременно потирая затылок.

— Офигел, да? — обратился он к Бернару, теряя к Густафу всякий интерес.

— А можно мне… — осторожно поинтересовался Густаф у Агнешки, которая подняла на него взгляд от книги. — Можно мне побеспокоить Марка?

— Побеспокой, чего бы его не побеспокоить, — Агнешка улыбнулась и быстрым движением потянула обера за ухо.

Марк подскочил на месте, перевернув стаканчик с кофе. Стаканчик опрокинулся, кофе мгновенно залил почти весь стол. Агнешка виновато отряхнула забрызганные руки и ушла за салфетками. Марк запустил пальцы в растрепанные волосы и хрипло поинтересовался, какого непечатного хера происходит и зачем его отвлекли от анализа сложившейся ситуации.

Густаф присел на освободившееся место. Марк ошалело моргал и машинально рисовал узоры на разлитом кофе. Густой кофе капал ему на колени, оставляя на черных джинсах глубокие темные следы.

— Марк, — позвал его Густаф.

— Ммм, — многозначительно протянул обер.

— Два вопроса, после чего можешь лечь лицом в кофе и продолжить анализировать ситуацию.

Марк кивнул.

— Первый вопрос: ты не знаешь, Тео собирался прийти ко мне на выпускной?

Марк мрачно на него покосился.

— Нет. Он написал мне, что будет через неделю, — Густаф стремительно погрустнел, поэтому Марк зевнул, клацнув зубами, и поспешно добавил: — Наверняка он бы очень хотел присутствовать, но его нет в городе, да и ты понимаешь, в какой ситуации он оказался…

— Марк, — максимально строго нахмурившись, перебил его Густаф, — мне ведь не десять лет, я все отлично понимаю. Не придет — и не придет, ничего страшного. Просто я на днях видел его в городе, вот и подумал, что он приехал пораньше специально, чтобы прийти на мой выпускной…

Марк повернулся к нему всем телом, отмахнулся от Агнешки, пытающейся затереть салфетками кофейные следы у него на коленях и уточнил:

— Кто?

— Тео, — пояснил Густаф, решив, что Марк еще не до конца проснулся. — Я видел Тео в городе, вот и подумал, что он…

— Ты уверен? — перебил его Марк.

— Конечно! Что я, Тео не узнаю? Кажется, это было вчера…