— Смотреть футбол одному — плохая примета, — не унимался чрезвычайно общительный бармен. — За кого болеешь?

Маттиас перевел взгляд на телевизор, где две команды уже выстроились на поле и внимали неофициальному гимну Фламандии. Те, что еще и подпевали, были одеты в красное.

— За наших, — ответил Маттиас и, не удержавшись, все-таки спросил: — А вратарь-оборотень — это не против правил?

— Не, — отозвался бармен, профессиональным жестом натирая пивную кружку изнутри. — Это модная тенденция. А кто ей не следует — тот дурак, можно было бы хотя бы уравнять шансы.

— А кто не следует?

— Наши, — ответил бармен, подозрительно посмотрев на Маттиаса.

Маттиас неопределенно пожал плечами. Во времена всяческих чемпионатов количество фанатов, не знающих не то что вратаря, но и центрального нападающего, увеличивалось в разы.

На экране телевизора появился вращающееся мультяшное изображение Кубка Нижних Земель, после чего красные и синие маленькие фигурки слились для Маттиаса в единое целое. В Кубке Нижних Земель, насколько он знал, принимали участие четыре сборные, представляющие разные регионы страны — даже маленькие герцогские территории выставляли свою команду. Только одна нижнеземельная сборная (в некоторых странах две или даже три, в зависимости от набранных очков) выходила в следующий этап — Кубок Европы. И лишь пять лучших сборных Европы уже отправлялись покорять Кубок Мира.

Маттиас иногда смотрел матчи Кубков, когда работы не было, а комиссары с Бенедиктом занимали все компьютеры, чтобы насладиться игрой. Виллем тоже был заядлым болельщиком — вот и Маттиасу приходилось.

Бармен же наоборот, внимательно следил за происходящим, иногда цокал языком и качал головой.

— Вообще-то, — в какой-то момент заметил он, — мне понятнее херцландский футбол. Ваш футбол — вещь довольно, ну, специфическая. Слишком много людей, слишком мало дела.

Маттиас недовольно покосился на бармена. Даже не являясь фанатом футбола, он не был готов позволить кому-либо негативно отзываться о сборных своей страны. Бармен, кажется, и не собирался наезжать, а Маттиас уже недовольно насупился.

Вдруг по рукам побежали мурашки, светлые волоски встали дыбом.

Маттиас решительно ненавидел, когда в его сторону направляют магию. У него, можно сказать, была аллергия на такие штучки.

Почесывая локоть, Маттиас медленно обернулся на стуле, пытаясь выловить в толпе хоть чей-то взгляд. Перед глазами плясали разноцветные блики — так он видел то, что сам показывал другим.

Маттиас буквально чувствовал на себе чужую магию и чужой интерес. Стараясь успокоить участившееся сердцебиение, дышал глубоко и размеренно.

— У меня через десять минут закончится смена, — неожиданно сказал бармен, улыбаясь ему. — Я могу присоединиться к тебе, посмотрим вместе.

Маттиас подумал немного и все-таки кивнул. Бармен улыбнулся и отвернулся.

Липкий интерес на какое-то время пропал, дав Маттиасу вздохнуть спокойно. Кое-как в голове улеглись и мысли: если это не ненавязчивая попытка флирта, что вряд ли, то кто-то только что проверял его на наличие магии. Маттиас сделал все мог, создал лучшую иллюзию из тех, что когда-либо делал. Самую сложную — потому что не знал, на кого ее направить и потому что делал невозможное. Демонстрировал то, чего в нем совершенно не было — магии.

Как-то незаметно подошел и остановился рядом бармен, облокачиваясь на стойку.

— Конрад, — он протянул руку, увешанную браслетами из кожи и серебра.

Маттиас пожал протянутую руку:

— Мэтт.

Конрад взобрался на высокий стул, и заступивший бармен из новой смены принес ему что-то мутно-голубое в высоком стакане.

— Ого, уже забили, — прокомментировал Конрад волну эмоций.

— Ага, — неопределенно отозвался Маттиас, прекрасно понимая, что если сейчас Конрад спросит, кому забили — это будет провал.

А уж если спросит, как фамилия игрока, забившего гол…

Но Конрад ничего не спросил. Он потягивал свой напиток, отрывая взгляд от телевизора только для того, чтобы с интересом покоситься на Маттиаса. Маттиас ворочал тяжелыми мыслями в голове: он много раз читал дело о ведьмах, которое он так бездарно пропустил за допросами несговорчивых упырей. Очень много: даже некоторые имена въелись в память. Каков был шанс, что это — простое совпадение? Что парнишка, которого едва не арестовали, и есть их загадочный маньяк? Что ведьмы и жертвы как-то связаны между собой?

Маттиас отказывался верить в такие совпадения.

В конце концов, даже если он ошибется — то что ему будет? Да, будет стыдно, да, будет выговор от Абеля… на этом, пожалуй, все.

Маттиас подтолкнул Конрада локтем.

— Долго они там еще играть будут?

— Ну да, еще первый тайм не закончился, — ответил Конрад, понимающе улыбаясь.

Маттиас жестом фокусника извлек из кармана телефон, поднялся со стула и поманил Конрада за собой. Тот быстро допил коктейль и нагнал его уже на улице.

Маттиас набрал номер Абеля и, дождавшись сдержанного «алло», выпалил:

— Мама! Я сегодня ночевать дома не буду, останусь у Джесса, мы будем готовить лабораторные по физической магии. Да, хорошо, тебе от него тоже. Целую!

Маттиас сбросил вызов, наслаждаясь одной фантазией о том, как выглядело лицо Абеля, когда он слушал все, что ему говорит подчиненный, и помахал мобильным в воздухе.

— Ну что, кажется, я сегодня свободен.

— По физической магии, говоришь? — задумчиво спросил Конрад, кутаясь в кожаную куртку.

— Ага, — ответил Маттиас. — А ты маг?

— Я не практикую. Но из физической магии могу что-нибудь вспомнить.

Маттиаса передернуло от улыбки бармена. Мало того, что к вечеру сильно похолодало, так еще и по телу прошла мерзкая дрожь. Кажется, Конрад снова проверял его, но в этот раз Маттиас знал, куда направить свою иллюзию.

— Мама, — проворчал Абель.

Даан не отреагировал, слишком занятый разговором с дежурным техником — тот явно не очень хорошо понимал, чего хочет от него комиссар и что значит «собирай опер-группу, ловим маньяка». То ли маньяков развелось слишком много в Маардаме, то ли Даану в очередной раз повезло, и именно сегодня на дежурство заступил самый неопытный из подчиненных Себаса.

Несколько раз терпеливо повторив на разные лады одну и ту же инструкцию, Даан поднял голову, глубоко вдохнул, переключил коммутатор на громкую связь и заорал:

— Опер-группе собраться у входа! Готовность десять секунд! Ловим нашего маньяка!

— Так бы сразу, — одобрительно сказал Абель, когда Даан, выдыхая, откинулся на спинку стула.

— Не сообразил, — согласился Даан и поглядел на Абеля чистыми светлыми глазами. — Это же ты у нас мамочка, а не я. Я просто не привык.

Абель, только-только успокоившийся, немедленно взъерошился обратно.

Он продолжал бурчать, даже когда сидел рядом с Дааном, насвистывающим какой-то попсовый мотивчик и деловито поглядывающим в зеркало заднего вида на минивэн с опер-группой, вплотную следовавший за их машиной. Где-то в самой глубине Абель понимал, что дело вовсе не в том, что его задело обращение Маттиаса — хотя тот мог бы и придумать что-нибудь другое.

Дело было в красной точке, которую Бени высветил на экране смартфона Абеля спустя несколько секунд после звонка Маттиаса.

Точке, которая медленно проползла по улицам и переулкам и наконец застыла в одном месте. Месте, адрес которого Абель помнил до сих пор — и Даан наверняка тоже.

С того самого момента, как Бени выдал ворох распечаток с разными участками карты Маардама, исчерченной разноцветными линиями, Абель не практически не сомневался в том, что поиски маньяка приведут их именно к тому дому, где Адриан потерял ноги и едва не потерял жизнь — а мог бы, не случись рядом Ружи и ее магии. Все линии на картах Бени пересекались в одном месте. В том самом треклятом баре, из которого Маттиаса чуть больше часа назад, вполне возможно, увел маньяк, уже отправивший на тот свет больше десяти магов.