Щербина увидел усталое, почти черное от загара худое лицо, полуприкрытое золотистыми волосами. Женщина спала на боку, подложив под щеку мозолистую ладонь. На импровизированной тумбочке теперь лежали несколько бумажек, а на них что-то начерчено. Он взял в руки листочки и вздрогнул: это была подробнейшая карта Герата со странными точками в некоторых местах. Теперь полковник понял, куда уходит женщина по ночам. На цыпочках выбрался из кладовки, выключив свет и тихонько прикрыв дверь. На беду эти его “маневры” заметил замполит, выглянувший из двери. Завистливо улыбнулся:

— Никак, Иван Андреевич, вам все-таки повезло и неприступная крепость сдалась! Я всегда говорил, что к любой бабе можно подобрать ключик. А вы ловкач! Надо же так запудрить мозги! Я и вправду думал, что баба вас совсем не интересует, как говорили тогда…

Полковник оглянулся на дверь, отрицательно покачав головой. Стараясь не топать, подошел к замполиту, взял его за предплечье и увлек за собой. По дороге шепотом сказал:

— Крепость осталась крепостью, Валентин Валентинович!

Попов явно не верил:

— А что же вы у нее делали в таком случае?

— Пытался объяснения получить по некоторым вопросам, да она снова спит. Решил не будить…

Оба вошли в кабинет Щербины. Он прикрыл дверь. Замполит в раздражении развел руками:

— Ну, это вы бросьте, Иван Андреевич! Она здесь уже круглые сутки спит. Сколько можно? Почему бы и не поднять, раз вопросы появились?

— В том-то и дело, что по ночам ее здесь не бывает. Она только недавно пришла…

Командир рассказал Попову об открытии. Показал нарисованный женщиной кукиш:

— Вот из-за этого рисунка я бросился за разъяснениями! Почувствовал себя оскорбленным, а ведь она просто посмеялась над моей мальчишеской выходкой…

Замполит с минуту разглядывал грамотно выполненный рисунок. Каждая складочка на пальце была выписана с поразительной точностью. Валентин Валентинович сжал фигу из пальцев и сличил с рисунком. Задумчиво произнес:

— Странно. Она разведку в одиночку проводит, да еще и по ночам… Нас никто не привлекает к этому делу и если бы не вы, никто бы и не догадался, что ее по ночам не бывает. Чую, скоро какая-то архисложная операция намечается! Об этой бабе слухи ходят, если появилась — жди неприятностей! Духи где-то что-то наметили. Просто так ее не присылают.

Щербина посмотрел на дверь и тяжело вздохнул.

В Москве ждали “груз-200”. Ждали не только наркодельцы, но и разведотдел. Генерал-майор Бредин привлек к участию в операции Горчакова, Шергуна и полковника из МВД, которому доверял. Было еще с десяток рядовых милиционеров, которым даже не объяснили, зачем вызвали. Они просто находились с начальством на складе. В самолете, переодетый в форму пилота, сидел майор спецназа. За время перелета он втолкнул в картонную бирку на нужном гробе крошечный “маячок” и проверил его действие.

На Чкаловском аэродроме стояли несколько машин, чтобы отвезти прибывшие останки на московские вокзалы. Там их грузили в вагоны и отправляли по адресам. Гроб с телом Пахотина Евгения Петровича должен был отправиться с Ярославского вокзала в Новосибирск. Бредин заранее выяснил фамилии и имена командира машины, солдата-водителя и четырех рядовых. Генерал проверил, кто забирал цинковые гробы в прошлый раз. Фамилии оказались другими. Выходило, что наркотики извлекут на вокзале.

Пять милиционеров с полковниками Горчаковым и Шергуном уехали на вокзал. Через одного из машинистов узнали, где стоит состав, которым отправят на родину печальный груз. Несколько раз их останавливала железнодорожная милиция, но “корочки” Горчакова заставляли отходить в сторону и не мешать. Разведчики ничего не объясняли, хотя менты пытались расспрашивать. Договорившись с железнодорожниками полковники быстрехонько переоделись в их робы и вышли на пути.

Едва военная машина отошла от вагона и скрылась за поворотом, к вагону подошли четверо чернявых мужчин в “джинсе” с большой сумкой и полная женщина с пломбиром в руке. Горчаков услышал ее голос:

— Гробы в этом вагоне. Лезьте, только быстро. Поезд через час отойдет.

Южане нырнули в вагон, а она осталась стоять рядом с приоткрытой створкой. Полковники выждали пять минут и дали команду:

— Начинаем операцию!

В вагоне работала ручная сварка. Нападения никто не ждал. Женщину-диспетчера скрутили так, что она не успела пискнуть. “Сварщиков” взяли на месте преступления: они только начали извлекать наркотики. Сопротивление попытались оказать лишь двое, но Шергун и Горчаков легко уложили обоих “отдохнуть”. Милиция не успела вмешаться. Оба офицера раньше служили в десантных войсках и старая выправка не подвела.

Через час задержанные давали показания в разведуправлении. А еще через час в Афганистане арестовали капитана Щипачева и прапорщика Змеюкина. Руководил арестом подполковник Рябинин. Один из каналов поступления героина в Россию был перекрыт.

“Клиенты” в Московском Университете и нескольких институтах не дождались в этот день “поставщиков”. Потерянно бродили по коридорам и переглядывались, изредка перебрасываясь парой слов. Мышцы начинало сводить судорогой, кости болели, лица побледнели, а парней с Кавказа все не было и не было. К вечеру больше трех десятков студентов попали в московские больницы. Врачи быстро поставили диагноз: наркотическая ломка.

Часов около трех пополудни в кабинет полковника Щербины просунул голову командир взвода связи, старший лейтенант Горелый. Поморгал голубыми глазами и доложил:

— Товарищ командир, Москва вышла на связь, но запрос странный — какого-то Ясона требуют. Я пытался объяснить, что у нас таких позывных нет. Теперь они вас требуют…

Щербина подскочил и молча бросился к кладовке, на ходу приказав старлею:

— Возвращайтесь и передайте, через пару минут Ясон подойдет!

Забарабанил в дверь. Изнутри раздалось сонное:

— Войдите!

Полковник заглянул внутрь:

— Вас требует Москва!

Марина за минуту успела полностью одеться. Закутала нижнюю часть лица батистовым шарфом. Отросшие волосы смотала и спрятала под шляпу. На глаза одела очки и вышла из кладовки. Полковник сам провел ее к радистам. Горелый аж глаза вытаращил на подобное “явление Христа народу”. Он мгновенно понял, что перед ним женщина, но не знал, откуда она взялась. Командир коротко приказал:

— Выйти всем!

И вышел следом за связистами, оставив женщину одну…

В 22.00, через сутки после разговора с Москвой, Марина ждала караван из логова исламистов. Ей поступил приказ, с помощью десантной роты перерезать один из каналов поступления фальшивых долларов в Афганистан. Слева и справа от нее замерли десантники. Слышались вздохи и зевки, люди боролись со сном изо всех сил. По данным разведки, караван должен был появиться этой ночью на дороге в ущелье, подходившее к Герату вплотную. Ночь выдалась густой, словно чернила, безлунной и местность слабо просматривалась: помогало ориентироваться только то, что разведчики уже были в этом месте два месяца назад. Они точно так же под звездами караулили караван. Тогда видимость была получше. Марина побывала здесь днем. Осмотрела местность не только в бинокль, но и прошлась по ней.

Капитан Жуков, командир роты, обошел солдат и в установленный на каждом автомате и пулемете прибор НСПУ осмотрел сектор обстрела и панораму местности каждого из подчиненных. Некоторым поменял позиции. На автомате разведчицы прибора не было, он заметил это. Капитан остановился рядом с ней, затем растянулся на земле:

— Почему вы без прибора? А если стрелять придется? Хотите дам свой?

Черная маска повернулась к нему. Сквозь прорези тускло блеснули глаза:

— Мне он не нужен. Я и так прекрасно все вижу. Привыкла.

— Судя по ответу, давно воюете здесь… — Марина не ответила. Он пожал плечами и снова спросил: — Есть хотите? — Степанова кивком отказалась. Мужчина встал: — А я что-то проголодался…