— Преступник же не полный идиот! — хохотнул Овсянкин, оторвавшись от стола и разглядывая Лиса в упор. — Отпечтаки смазаны — вытирал! Идентификации не подлежат!

— Чёрт возьми! — рыкнул Лис, шаркая ногами по полу. Он даже бутылку пнул от злости… Наверное, тоже хочет пораньше уйти домой… а сенцовское воображение намекнуло: Лис охотится за билетами на премьеру и, если Константин не поторопится — он его обскачет…

— А вы как хотели?? — сурово осведомился у Лиса Крольчихин. — Пять минут — и убийца в кармане?? Тоже мне ещё, «Порфирий Петрович»!

Они что-то там ещё бурчали друг другу, но Сенцов их уже не слушал, а думал о Кате, и о премьере, на которую Сенцов, скорее всего, её не поведёт… Федор же Федорович в глупые разговоры не вступал — он только записывал что-то в свой истерзанный блокнот, а потом — подошёл к Сенцову и негромко сказал:

— Так, Сенцов, бери с собой стажёра, и опросите-ка соседей!

— Есть! — на этот раз Сенцов согласился с готовностью: лучше бролить по жарким окрестностям, опрашивая местных старушек, чем топтаться на одной тесной кухне с Анатолием Лисом.

— Стажёр, ты слышал? — осведомился он у Ветеркова, который до сих пор оставался в углу около норы. — Идём, поработаем!

— Ага! — Ветерков был как всегда готов и побежал за Сенцовым вприпрыжку.

На улице, кажется, стало ещё жарче. Несмотря на то, что наступал вечер — почти пять часов уже было, и солнце давно сползло с зенита — природа раскалилась до невозможности… Хоть стаскивай футболку и загорай прямо здесь, на пыльной грунтовой улочке. Сенцов решил зайти к соседям Боброва справа — у них, вроде, дом получше, чем у соседей слева. Последние имели совсем уже мизерную, нищую мазанку за почти повалившимся заборчиком, и Константин подумал, что они пьют, как и Бобров, и он ничего вразумительного не добьётся от них.

— Кто там? — основательный голос осведомился спустя пару минут после того, как Константин надавил на кнопку звонка, привешенную к забору около калитки.

— Милиция, оперуполномоченный Сенцов! — представился Константин, поднекся удостоверение к самодельному глазку — круглой дыре, просверленной в заборе.

— Я… милицию не вызывал… — пробурчал основательный голос.

— Ваш сосед убит! — Сенцов пригвоздил этого основательного гражданина, чувствуя, что он сейчас «сорвётся с крючка» и уползёт в дом. — Я должен побеседовать с вами по поводу его смерти!

— Ой, господи… — заклекотал основательный голос, и его хозяин принялся с лязгом отпирать калитку.

«Подействовало!» — отметил Сенцов, а обладатель основательного голоса оказался и на вид основательный — пошире Сенцова раза в два, и с таким пузцом, которое Константин бы и за два года не наел бы, питаясь только в «Макдональдсе».

— Проходите, — пробормотал основательный гражданин, сдвигаясь в сторону и пропуская их со стажёром в свой двор, посреди которого стоял мангал, наполненный прожаренными шашлыками. Около мангала топталась основательная гражданка, переворачивая шашалыки, чтобы лучше прожарились.

— Будете шашлык? Здравствуйте! — вопросила основательная гражданка, подняв свои накрашенные глазки.

— Нет, спасибо! — сурово отказался Константин, хотя в его пустом желудке «гавкали собаки». — Что вы знаете про вашего соседа Боброва? — Сенцов тут же взял с места в карьер, чтобы не терять зря драгоценное время, которого ему и так не хватит, чтобы купить вожделенные билеты на премьеру. Билеты уведёт у него из-под носа Анатолий Лис, и Сенцов так и не сможет помириться с Катей. Из-за Лиса…

— Бобров — пьянь! — презрительно фыркнула основательная гражданка. — Мы из-за него даже собрались дом менять!

— Когда мы купили этот дом — он сидел в тюрьме, и в его конуре никто не жил! — вставил основательный гражданин, а глазом своим он косил в сторону шашлыков… слюнки у него текли — Сенцов сразу это понял, потому что сам в слюнках, буквально, утопал…

— А наши бывшие хозяева нам сбрехали, что он помер, чёрт! — продолжал жаловаться основательный гражданин. — И мы купили дом! А он через пару лет вернулся и задал нам джазу! Чуть на воздух мы все из-за него один раз не взлетели! Газ закрутить забыл, пьянюга чёртов!

— У вас есть версии, кто мог его убить? — Константин этот вопрос протараторил, потому что хотел поскорее уйти отсюда. Манящий запах шашлыков, буквально, сводил его с ума, и желудок, подкатывая к горлу, содрогался голодными болями.

— Та, любой бомжара, которых он в дом таскает! — выплюнула основательная гражданка и снова перевернула шашалыки. — Поешьте, что ли? — предложила она, глядя на Сенцова в упор. — А то зелёные оба, как смерть!

Константин чуть было не сдался и не вгрызся в предложенный шашлык. Его спасла бабуля, которая внезапно возникла из-за открытой калитки и принялась истошно, панически верещать:

— Ой, батюшки, милиция! Спасите, там Казимир — он нас сейчас всех взорвёт!!

— Я милиция! — выступил вперёд Константин, который даже был рад тому, что не придётся несолидно лопать чужой шшалык.

— И я! — выдвинулся Ветерков.

— Шибче, ро́дные, за мной! — воззвала старушка и тут же потрусила прочь, шелестя юбками, показывая, куда бежать.

Старушка бегала достаточно проворно для своих лет, но оказалось, что бежать совсем недалеко — старушка прискакала как раз к той самой нищей мазанке, которая торчала слева от Боброва.

— Он тут, тут! — закудахтала старушка, а Константин увидел, что вокруг повалившегося заборчика сгрудились разные люди.

— Расходимся, милиция! — загрохотал он, выпятив удостоверение, желая избавиться от зевак.

— Я не дам им разойтись! — внезапно зашепелявил пропитый голосок, заставив Константина поднять глаза.

Дощатая хлипкая калитка оказалась распахнута настежь, а за ней торчал отощавший, коричневый от пьянства субъект с картонной коробкой на вытянутых руках, похожих на два сухих сучка.

— Я их всех сейчас взорву!! — рявкнул этот субъект, а проворная старушка объяснила:

— Казимир!

— Бомба тут, жированы окаянные! — рубанул Казимир, потрясая своей довольно увесистой коробкой. — Я Боброва зарезал! — внезапно признался он, скаля свои коричневые зубы, которых у него было от силы четыре. — И вас всех на тот свет отправлю!

— Брать надо! — прошептал из-за спины Сенцова стажёр, готовый в любую минуту сорваться с места и побежать… на смерть… ведь если в коробке Казимира настоящая бомба, и он уронит её, когда Ветерков будет крутить ему руки — тут всех на части поразрывает…

— Рано… — осадил его Сенцов, обливаясь потом. — Крольчихина зови!

— Блин… — Ветерков плюнул и собрался бежать за Крольчихиным, но безумный Казимир вдруг гавкнул:

— Внимание, взрыв! — и… со всех сил шваркнул свою коробку о щербатый асфальт под собой…

Константин зажмурился и приготовился к неминуемой страшной смерти… К тому, что сейчас громыхнёт адский гром, его и всех остальных накроет волной огня, что он сгорит заживо или разлетится на куски… Сенцов был скован жутким страхом, но… ничего особенного не произошло: коробка глухо шваркнулась о землю и из неё посыпались кирпичи. Один кирпич хватил «террироиста» по ноге и он, воя, запрыгал, как дурацкая цапля.

— Ветерков, крути его! — включился Константин и со всех ног поскакал к Казимиру, схватил его, выкрутив его несчастные тощие ручки изо всех сил. Казимир пытался выхватить нож, но Сенцов тут же выбил это оружие, и «террорист» оказался в наручниках.

— Боже мой, поймали! — охая, прокомментировала проворная старушка, а Сенцов уже тащил убийцу в Бобровскую хату к Крольчихину. Он бранился, дёргаясь, но Сенцову было всё равно: он ни за что не вырвется и не убежит от него в наручниках… Воняет только от него, хуже, чем от проклятой Аськи Колоколки… Ветеркову погеройстовать не удалось — и он уныло тащился позади них.

— Вот! — сообщил он, втолкнув Казимира на Бобровскую кухню, где всё ещё работали Мышкин с Овсянкиным, да топтался проклятый Анатолий Лис. Вместо того, чтобы работать, он таращился в мобильный телефон и делал там неизвестно что… два варианта, чем он мог заниматься: резался в игрушки или торчал в социальной сети.