— Ничего… — обречённо кивнул Александр, тихонько звякнув цепью наручников. — Он, как бы, путешествует… во времени…

— Новиков! — рассвирепел Крольчихин, не в силах выдерживать наглые бредни. — Говорите правду, а то навешу на вас всех бомжей и поджог квартиры!

— А я и говорю правду… — всхлипнул Санек, прижавшись к стулу так, словно бы качался на бушующих волнах, и под ним был спасительный плот.

— Понимаете, гражданин Новиков, — вздохнул Крольчихин, который уже сатанел, но забивал свирепость внутрь. — Я могу поверить в психа, в бандита, в похитителей вашего брата, даже в то, что кто-то угрожал вашей сестре! Это вяжется с действительностью, Новиков! Но ваши путешествия во времени — это перегиб палки, понимаете? Я вас могу сейчас в психушку отправить на освидетельствование, и вас признают невменяемым, если вы будете им про время буровить! А если вас признают невменяемым — вас запрут в психушке, и мы тогда не сможем помочь ни вам, ни вашему брату! Хватит фантазировать! Сестра ваша была в шоке, когда мы её освобождали! Ей хоть, черти померещатся, но мы же не можем к делу подшивать чертей! Давайте, шевелите мозгами, Новиков! А то я вас таки отправлю в психушку!

— Хорошо… — всхлипнул Новиков, напуганный психушкой.

— Значит, вернёмся к вашей сестре! — настоял Крольчихин, чтобы увести Александра от бредней и воскресить в нём искру разума. — Вы знаете, кто мог ей угрожать?

— Её бывший работодатель, — пролепетал Александр, ёрзая и скрипя стулом. — Она работала в каком-то подпольном институте и уволилась, потому что они ей не платили. Светка нам с братом в письме написала, что они подсылают к ней качков каких-то, которые угрожали ей расправой, и тогда мы с Васькой решили дезертировать, чтобы спасти от них Светку! И квартиру подожгли они, а не я! Они вломились к ней, встретили Эрика, а он, как всегда, начал стрелять, испортил колонку газовую, и она взорвалась…

— Что за работодатель? — вцепился Крольчихин, подозревая, что «мусорного киллера» мог подослать работодатель, чтобы извести братьев и этим прижать Светлану.

— Богатый, — пробубнил Новиков, глядя в пол, на затёртые ромбики, изображённые на старом линолеуме. — Теплов, или Тепляков… я точно не знаю, вы его фамилию лучше у Вилкина спросите — он кухню эту лучше знает и всё вам расскажет.

— Ладно, мы вызовем Вилкина повесткой… — протарахтел Крольчихин, а настроение у него испортилось: кажется, придётся сражаться с мафией, а не с простым бандитом или психом, как он раньше думал. А сражения с мафией никогда не заканчиваются в пользу милиции — только в кинодетективах, и то не всегда.

— Вы извините, — в который раз вмешался старший следователь военной прокуратуры Мешков. — Но мы должны его забрать. У вас он устраивает цирк, а мы живо его отучим!

— Постойте! — Крольчихин, пока что, не собирался отдавать Новикова военной прокуратуре. — У нас вот, уже есть версии насчёт похитителей его брата. А у вас?

— Враньё! — отрезал Мешков, помахивая левой ногой. — Неужели вы не видите, что он водит вас за нос??

— За нос меня водите вы! — огрызнулся Крольчихин. — Сначала тянули с задержанием, а теперь — тут чепуху городите!

Мешков собрался, было огрызнуться, но тут в его кармане затрещал мобильный телефон. Звонок Мешкова был ещё более противным, чем у Крольчихина, но ему, похоже, нравилось…

— Ало? — осведомился Мешков, стараясь придать солидность своему нервному визгливому голосу. — Хорошо, да, да… Да, конечно, конечно, да…

Скорее всего, ему позвонил какой-то большой начальник — Мешков заискивал, подхалимски кивая, а потом, выдавив подхалимское «До свидания…», снова напустил на себя суровость и строго изрёк:

— Сюда едет генерал Казаков!

— Ну и что? — Крольчихин не боялся генералов — повидал уже на своём веку и генералов, и адмиралов… одного адмирала даже упрятал в тюрьму за два умышленных убийства и поджог…

— И везёт с собой свидетелей, которые видели, как дезертиры Новиковы убивают солдат! — громко заявил следователь Мешков, уже празднуя свою победу — ему кажется, что свидетели генерала Казакова во всём обвинят Новиковых, однако Крольчихин совсем так не считал. Сенцов наблюдал за этим Мешковым и думал, что он очень похож на Анатолия Лиса — такой же беспринципный, безалаберный карьерист, готовый упрятать за решётку хоть кого, лишь бы получить повышение и премию.

— Хорошо, подождём! — согласился Крольчихин и кивнул сержанту:

— Казачук, Новикова, пока что, в камеру — потом на опознание выведем!

— Есть! — согласился сержант Казачук и привычным движением заставил арестованного подниматься со стула и ползти в камеру изолятора.

Следователи Мешков и Василенко ничего не ели — Сенцов видел их вот уже несколько раз, они проводили у них в отделении дни, но за все эти дни ни один из них ни разу не посетил ни столовой, ни ближайшего магазина, чтобы насытить свои желудки… Они — как два робота — маршировали, рявкали и… не понимали того, что было очевидно — наверное, у них, и впрямь, искусственный интеллект. У обоих. Они сидели на стульях — вытянув свои неприлично прямые спины, и сверлили тупыми взглядами… какой-то участок космоса, который был неведом Сенцову. Они ждали своего генерала, словно бы безмолвно готовились отдавать честь…

Генерал совсем не долго ехал — не прошло и получаса, как в дверь кабинета громко и требовательно постучали — кажется, кулаком или каблуком… дверь аж ходуном заходила на своих старых петлях.

— Войдите! — железным голосом изрыгнул Крольчихин, подозревая, что сейчас сам вспушит этого генерала по первое число. Хорош генерал — является тогда, когда дезертир обезврежен и пойман, а не гарцует по городу, выкашивая честной народ…

Дверь тут же мощно распахнулась, и из-за неё топочущим шагом явился человек. Он был в зелёной военной форме, украшенной какими-то нашивками, в правой руке нёс крупную фуражку, седые брови его были сурово сдвинуты, а лысина — блестела.

— Уполномоченный Министерства обороны, генерал Казаков! — представился вошедший и тут же широким шагом проследовал к столу Крольчихина. — У меня два свидетеля!

За генералом Казаковым тащились двое, обряженные в солдатские формы, и Сенцов определил, что один из них явился капитаном, а второй — сержантом.

Крольчихин обвёл всех торих недоуменным глазом, покосился на следователей Мешкова и Василенко…

Следователи Мешков и Василенко вскочили со стульев, по-военному отдавая честь генералу. Капитан с сержантом, которых генерал Казаков привёл с собой, тоже отдали честь и громко представились:

— Капитан Лосик!

— Сержант Куницын!

Кажется, они репетировали это три дня… а может быть и всю неделю — так быстро и слаженно у них получилось. У Сенцова бы так не получилось… репетируй он хоть, год…

Сначала Константин не понял, зачем они пришли в таком количестве — хватило бы одного генерала… Но следователь Василенко вдруг выдвинулся из тени и заявил авторитетным голосом:

— Эти люди видели, как дезертиры Новиковы убивали солдат! И они скажут вам и нам правду! Это солдаты регулярной армии, и они не будут врать, как Новиков!

— Ага, — кивнул Крольчихин, а стажёр Ветерков приготовился писать очередной протокол — у него на столе скопилось уже энное количество протоколов, которые захламили весь стол, и даже компьютерная клавиатура среди них затерялась.

Крольчихин ждал, когда эти Лосик с Куницыным начнут давать показания, но они молчали. «Ждут приказа» — понял Крольчихин и остановил свой взгляд на генерале, молчаливо требуя, чтобы тот, наконец, приказывал и не терял его время. Генерал Казаков сначала уселся на стул, обвёл кабинет оценивающим взглядом, оценил царящий в нём беспорядок, и только тогда не по уставу безмолвно кивнул головой, требуя, чтобы Куницын и Лосик начали говорить.

Капитан Лосик и сержант Куницын были там, в проклятом урочище Кучеровом, когда Василий и Александр Новиковы начали оголтелую стрельбу. К тому же, сержант Куницын был ранен, и болезненно прижимал к телу подбитую руку. С ними был ещё полковник Рытиков, но к сожалению, Рытиков уже не сможет дать показания: его обвинили в преступной халатности, и он тут же погиб от инфаркта…