— Сенцов, тебе задание! — Крольчихин таращился на Константина в упор, и Сенцов испугался: сейчас он уволит его и возьмёт на работу более расторопного, умного и понятливого оперативника.

— А… какое? — Константин решил «включиться», чтобы не получить на руки трудовую книжку.

— Установить личность полесуна и избавиться от него, наконец-то!! — сурово заключил Крольчихин, топнув ногой. — Ветерков тебе в помощь! А Буквоедом и «мусорным киллером» мы займёмся с Вилкиным!

— И по республике тоже! — вдруг выкрикнул Ветерков, подпрыгнув на стуле так, что его стальные ножки громко стукнулись об пол.

— Чего? — не понял Крольчихин, повернувшись к шумному стажёру.

— Я говорю, что и по республике тоже никто не заявлял о пропаже наград! — объяснил Ветерков, таращась в компьютерную базу, которая ничего толкового ему не дала.

— Чёрт… — пробормотал Федор Федорович. — Гастролёр-международник… Но, если это — Вовк — он мог и в Польше насвинячить, а потом сбежать в Донецк…

— Из Германии сбежал — вечерней лошадью! — хмыкнул Вилкин, перебирая бумаги на общем столе следователей. В другое время Крольчихин бы просто выдворил его в коридор, но Вилкин уполномочен им помогать. Что ж, пусть знакомится с материалами — авось, поможет?

— Стажёр, про задание слышал? — Крольчихин, наконец-то, отстал от Сенцова и напал на стажёра, а Сенцов думал только о том, что если сегодня придётся возиться с полесуном — он не успеет помириться с Катей, и тогда придёт банкир.

Крольчихин и Федор Федорович забрали с собою Вилкина и куда-то поехали, оставив Константина в кабинете наедине со стажёром и… с мерзким полесуном, с которым им сейчас предстояло работать. Сенцов решил не сидеть, а действовать — чем дольше он сидит, тем дольше не сможет закончить работу и пойти к Кате…

— Ну, что ж, могу авторитетно заявить вам, уважаемый! — эти слова говорил врач Мышкин, которого Сенцов заставил изучить «лесного гостя». — Ваш дикий человек — людоед!

— Людоед? — удивился Сенцов и испугался одновременно: он боролся с ним один на один, не зная, что полесун мог запросто слопать его!

— Именно! — не оставил сомнений Мышкин, который сидел в кабинете перед сенцовским столом и всё больше пугал их со стажёром — во-первых, людоедом, а во-вторых — своей фантастической невозмутимостью. — Я изучил кости из его берлоги. Так вот: они человеческие! Берцовые и тазовые кости, рёбра и фрагменты черепов!

Константин прослужил в милиции достаточно долго, однако живого людоеда не видел никогда — только на фотографиях, в ориентировках и по телевизору… Кроме Мышкина в кабинете торчал ещё и Овсянкин — как всегда, заваленный тоннами работы, он был нервный и лопал чизбургеры, которые заказал в «Макдональдсе». Овсянкина заставили перелопатить первобытное жильё «лесного человека» — и он перелопачивал до самой поздней ночи, лазал там с фонарём, выискивая то, что может найти только лишь криминалист. Потом ночами сидел за экспертизами и напечатал целую кучу бумаг с результатами. бумаги были сложены в папку, которую нервный Овсянкин зло шваркнул на сенцовский стол и угрюмо пробурчал вместо того, чтобы поздороваться:

— Ну, ты, Костян, блин, «молодец»! Я уже супа горячего чёрт знает сколько не видел! Ты хоть, знаешь, где я ночевал?

— Где? — по инерции спросил Сенцов, жедая только отделаться от полесуна и бегом бежать к Кате.

— На работе, вундеркинд! — рыкнул Овсянкин, скрюченными пальцами терзая свою папку, вырывая листы и кидая их перед Сенцовым. — Вот, читай-ка! Знаешь, сколько лет жизни я потерял, пока сделал всё это?

Овсянкин что-то ещё клекотал, но Константин углубился в чтение, отстроившись от клёкота, чтобы не лишиться рассудка. Да, Овсянкин проделал поистине титаническую работу, на которую у Сенцова никогда не хватило бы ни сил, ни терпения… Криминалист изучил каждую из грязных тряпок, нашвырянных на пол берлоги… Они все принадлежали разным людям — Овсянкин определил это по микроскопическим остаткам волос и кожи, которые нашёл на них неизвестно какими неправдами… Читая, Сенцов чувствовал на спине мурашки — легенда бабули была правдива: наверное, полесун сожрал всех этих людей, отобрав у них одежду. Кости были похоронены в земляном полу берлоги — полесун зарывал остатки своих жертв после того, как поедал их — Мышкин и Овсянкин нашли останки только двоих человек, но может быть, там есть ещё.

— Его психика на зверином уровне, — эти слова Сенцов услышал как сквозь вату, сквозь страх: надо же, людоеда поймал! Говорил врач Мышкин, и Константин отвлёкся от чтения. Хорошо, что Овсянкин печатает свои заключения на компьютере: почерк у него ужасный, похож на кардиограмму, и Сенцов никогда не мог понять, что он написал.

— Я пригласил психиатра из психушки, и он установил, что этот полесун — настоящий маугли! — пордолжал тем временем врач Мышкин — с восторгом каким-то нездоровым. Ну, да, для него это нормально: обнаружил редкий клинический случай и радуется — может быть, ещё диссертацию про него напишет! — Человеческим интеллектом он не обладает и сопособен только на звериный образ жизни! Говорить он не умеет, пользоваться ложкой и вилкой — тоже не умеет. Вгрызается в пищу, как волк — одним ртом, руками не пользуется, опирается на них, как на передние лапы…

Сенцов только хотел сказать, что полесуна нужно забрать в психушку, но тут заверещал из-за компьютера стажёр. До этого момента он тихо сидел, уткнувшись в компьютер, шелестел только клавиатурой, и Константин вообще не знал, что он делает: может быть, даже на сайте знакомств висит…

— Ребята! — выкрикнул стажёр, а Сенцов аж вздрогнул, уставший от криков так, что пухла голова. — Я тут кое-то узнал: пять лет назад в селе Кучеров Яр пропал участковый Хвостов Ярослав, капитан милиции! И у меня есть версия насчёт формы нашего полесуна: он съел Хвостова, а его форму забрал себе! Кстати, ребята, фотография Хвостова — вот!

Стажёр отодвинулся от монитора, и Константин смог увидеть неудачливого участкового, который закончил жизнь в желудке чудовища. Кажется, ему не больше лет, чем самому Константину, он улыбается во весь рот и снабжён небольшими рыжеватыми усиками.

— Рост — сто девяносто, вес — восемьдесят шесть! — Ветерков привычно сообщил антропометрию пропавшего милиционера. — Мышкин, скажите, там, среди костей, есть подходящие?

— К сожалению, нет, — расстроил стажёра «последний врач». — Рост погибших — примерно сто восемьдесят и сто шестьдесят сантиметров, и один из них — женщина.

— Сто шестьдесят? — уточнил Сенцов, по логике полагая, что женщина ниже.

— Нет, уважаемый! — хохотнул Мышкин, разглядывая фотографию почившего Хвостова поверх своих очков от дальнозоркости. — На этот раз женщина оказалась выше своего брата по несчастью на двадцать сантиметров! Хы-хы.

— Хвостов — не первая жертва полесуна! — заявил Овсянкин, сдвигая свои очки на самый нос. — Возраст костей из его берлоги — примерно пять лет! Полесун сначала эту парочку слопал, а потом — Хвостовым закусил! Чёрт, Сенцов, угораздило же тебя его заграбастать!

— Я думал, что он — наш «киллер», — угрюмо буркнул Сенцов, понимая, что за полесуна премию ему не дадут… Хоть бы выговор не влепили… Хотя, может и не влепят: избавил же мир от людоеда, подвиг, всё-таки, совершён!

— Нужно пробить всех пропавших возле Кучерова Яра! — догадался вдруг стажёр и снова полез в компьютер. Все заявления о пропаже людей годами собираются в безразмерную милицейскую базу, скорее всего, он найдёт и опять почувствует себя героем.

— Обрадуем сейчас Крольчихина, блин! — уныло протарахтел Сенцов, ведь у Крольчихина и так работы по горло — ещё людоедом нагрузили…

— Не бойся, Костян, «киллером» твоим этот обезьян быть не может! — ехидно заметил Овсянкин, собирая свои заключения назад в папку. — «Люггер» у него я не нашёл!

— Я понял! — мрачно огрызнулся Константин и сел писать отчёт о проделанной работе, ведь Крольчихин всё равно стребует с него отчёт — лучше заранее нацарапать, пока не мешают, чем потом отвлекаться на всё и вся и переписывать одно и то же десять раз подряд. Овсянкин с Мышкиным разбежались — Овсянкин засядет за свою работу, а Мышкин — будет «общаться» с мертвецами, у него это хорошо получается.