Теплицкий вскочил с чужого кресла, и оно рассерженно скрипнуло, мол, уселся слоном и скачешь тут, как бегемот…

Он прилип к огромному телевизору и, как завороженный, взирал стеклянными глазами и ничего не видел, потому что его нос шмыгал у самого экрана, а только слышал, как тот же механический диктор перечисляет приметы пленённого в «бункере Х» Новикова Василия. А потом — начал перечислять приметы его брата — Новикова Александра… «Брат, брат…» — твердил Теплицкому в бункере ненастоящий перепуганный «турист». А вот и брат…

Теплицкий сейчас вызвал к себе в особняк всех, кто был замешан в деле с дурацкими «туристами» и теперь — устраивал им ураганный разнос.

— Геккон!! — взвизгнул Теплицкий, обращаясь к начальнику личной службы безопасности.

— Да, шеф… — подавленно пискнул Геккон, страстно желая сделаться частью стены. Например, статуей.

— «Дяя», «шееф»! — гнусаво передразнил его Теплицкий и придвинулся к Геккону вплотную, вцепившись скрюченными пальцами в его чёрный галстук. — Ну, что «да»?? Что — «да»?? Не «да», а «нет»! — верещал он, дёргая зажатый в кулак галстук.

— Ты брызжешь слюной, — спокойно вставил Миркин, но не был услышан решительно никем.

— Псих, — добавил доктор Барсук, мечтая слопать пару котлет.

— Геккон! — Теплицкий никак не хотел отставать ни от Геккона, ни от его бедного галстука. — Ты дундук и слизняк! Ты до сих пор не поймал мне туриста! Давай, блей оправдания!

— Вы меня задушите… — прокряхтел посиневший Геккон, потому что, дёргая галстук, Теплицкий всё сильнее затягивал узел на шее начальника службы безопасности. — Пустите, пожалуйста…

— Слабак! — постановил Теплицкий и силой швырнул галстук в лицо Геккону.

Геккон кряхтел и развязывал свой галстук, едва не ставший для него удавкой, а Теплицкий, опять набухал полный стакан «Бонаквы» в один глоток выпил половину, остальное выплеснул на чужое красное кресло, и снова пристал к Геккону:

— Ну, давай, мямли, почему ты не поймал моего туриста, а притащил ко мне в «бункер Х» какого-то червяка с улицы, а?

— У фропессора спросите, — Геккон кивнул на Миркина. — Почему его балда показала, что этот ваш «червяк» и есть «турист»?

— Миркин? — Теплицкий отвлёкся от Геккона и надвинул свои громы и молнии на профессора Миркина, который уже устал объяснять ему принцип действия сканера остаточных молекул.

— Я тебе уже говорил, что на объекте, который прошёл через петлю переброса остаётся так называемый «молекулярный след». Мой сканер улавливает его безошибочно. Но проблема в том, что если хронотурист пожмёт кому-то руку, то оставит на нём свои молекулы. Такой человек называется «контактёром», и сканер может принять его за «туриста».

— Дундук! — выплюнул Теплицкий, стиснув кулаки. — Почему ты не построил другую балду, которая показывает только «туристов»??

— Это невозможно… — начал, было, Миркин, переминаясь с ноги на ногу и желая сказать, что остаточные молекулы одинаковы на всех объектах: и на «туристах» и на «контактёрах».

— Вскачете на рыбку! — перебил Теплицкий и плюхнулся прямо в вымоченное «Бонаквой» кресло. — Это я вам заявляю, как работодатель. Уволить вас я не могу по контракту, а перевести на менее интеллектуальную работу — могу!

Теплицкий кипятился, распекая всех за всё, и даже не знал, что «турист», которого он желает отыскать, уже здесь. Он уже приехал, запрятал краденый мотоцикл в кустах и бесшумно подобрался к забору Теплицкого, скрываемый тьмою безлунной ночи. Он притаился у этого забора и глянул вверх. Забор имел метра три в высоту, был увенчан толстыми мотками колючей проволоки, утыкан прожекторами и камерами слежения… Вокруг него кружили и блюли периметр злобные плечистые стражи, оснащённые электрошокерами, дубинками, клыкастыми псами и настоящими автоматами. Эрик даже слышал в ночной тишине рычание свирепых овчарок. Да, точно так же его солдаты охраняли несуществующий на карте «Краузеберг» в его родном сорок втором году…

В руках Эрика был брезентовый мешок — он нашёл его в багажнике у лейтенанта Воробьёва. По дороге сюда он изловил в помойном баке бездомную кошку «черепахового» окраса и посадил её в этот мешок. Кошка — самое лучшее средство для того, чтобы избавиться от парочки сторожевых псов, ведь доподлинно известно: сколько ни воспитывай ты из собаки стража или полицая, а как только на горизонте возникнет природный враг…

Эрик определил для кошки «кодовое имя» — Гретхен — и теперь собирался использовать это небольшое животное для вторжения в крепость Теплицкого. Эрик поднял голову и глянул вверх. Над забором нависали раскидистые, косматые ветви деревьев, среди которых виднелась крыша высокого особняка. Эрик заметил свет в окне: наверное, Теплицкий не спал. Что ж, тем лучше, можно будет и сразу же и поговорить с ним на тему возвращения домой.

Эрик замер и прислушался. За забором раздавалось сердитое собачье ворчание и приглушённые человечьи голоса. Они переговариваются между собой, они близко, почти под самым забором, и их много, Эрик смог выделить пять разных голосов. Всё, пора.

Эрик вытащил из мешка Гретхен и бросил её через забор. Сверкнув в свете прожекторов белым животом, кошка перелетела колючую проволоку и скрылась из виду.

Мгновение всё было тихо. Но едва мгновение прошло — внезапным взрывом раздался жуткий гвалт. Псы басовито взрычали, залаяли, затопотали толстыми ногами.

— Стой! Стой, куда?? — это закричали люди, и тоже затопали.

Все звуки покрыл кошачий визг, а потом — голоса и топот удалились прочь. Эрик понял, что Гретхен сработала: псы погнались за ней и утащили за собою охранников. Набросив брезентовый мешок на колючую проволоку, Эрик ловко перепрыгнул забор и тут же скрылся от молочно-белого света прожекторов в густой тени, которую отбрасывал мезонин особняка. Быстро и бесшумно человек в чёрном костюме и в чёрной маске скользнул к ближайшей стене и притаился около неё. Где-то поодаль слышалась возня: собаки боролись с Гретхен, а охранники боролись с собаками. Они ещё долго будут возиться: попробуй, вылови худую юркую кошечку на просторном, заполненном тенями дворе!

Прямо над головой Эрика на втором этаже светилось окно, за которым то и дело мелькают тёмные силуэты. Ещё там кто-то истерично визжит… Они не ждут гостей? Тем хуже для них. Эрик проворно полез вверх по стене, цепляясь за неровности декоративного камня, которым она была отделана.

— Советую тебе освободить паренька, — советовал тем временем Миркин Теплицкому. — Видишь, его ищут? А если найдут?

— Нет! — отказался Теплицкий, ёрзая в мокром кресле и не замечая, что оно мокрое. — Он раскроет рот, распустит язык! Что мы будем делать, если он кукарекнет в И-нет, и к нам толпами попрут папарацци??

— Никто к тебе и нос не сунет! — пробормотал Миркин, бродя туда-сюда у стены. — Папарацци попрут тогда, когда этого беднягу найдут в твоём подвале!

Теплицкий подскакивал козликом, бесился, давился водой. Он разинул рот, чтобы продолжить визжать, и тут внезапно с грохотом разбилось большое окно. Острые стёкла, звеня, посыпались на дорогой ковёр.

— А? — Теплицкий вздрогнул и так и застыл с разинутым ртом.

Доктор Барсук полез забиваться под кресло, Миркин остолбенел около стены, студент Рыбкин попятился и упёрся лопатками в шкаф, едва не свернув его, Геккон и Третий схватились за оружие.

Окно с треском распахнулось, и из ниоткуда на подоконнике возник некто, рослый, весь в чёрном и в чёрной маске. Своими ботинками он затоптал белоснежный подоконник.

— Что это такое?? — истерически взвизгнул Теплицкий и тоже полез прятаться под кресло, выпихивая Барсука. — Геккон! Геккон!!

Геккон и Третий среагировали мгновенно. Оба, они одновременно вскинули пистолеты и приготовились застрелить незваного и странного гостя. Однако тот оказался проворнее их обоих. Ловко спрыгнув с подоконника, он перескочил за диван, выхватил свой пистолет и тут же выстрелил два раза так, что одна его пуля выбила оружие у Геккона, а вторая — у Третьего.