— Скажите, у кого-нибудь мобильник есть? — осведомился Сенцов с достаточной долей робости.

— Есть! — соседи проявили отзывчивость, и у носа Сенцова оказалось целых пять телефонов разных моделей.

— Звоните же! — настояла соседка Константина слева — дама лет сорока, помешанная на карманных собачках. Даже сейчас она одной рукой протягивала Константину телефон, а другой держала микроскопического пёсика с розовым бантиком на тощенькой головёнке.

— Гав! — микроскопический пёсик гавкнул достаточно басовито и засучил ножками, пытаясь получить для себя свободу. Однако дама держала его как в тисках, и пёсик, повертевшись чуток, кротко затих.

Сенцов протянул руку и схватил первый попавшийся мобильник. Набрав на нём телефон отделения, он приставил трубку к уху и стал ждать.

Сенцов знал, что в дежурной части торчал стажёр Ветерков. Это было его первое дежурство, и Константин подозревал, что Ветерков не выдержал всенощного бдения и сладенько заснул. Сенцов на своём первом дежурстве тоже заснул. Что-то он долго не отвечает — точно заснул…

— Алё?? Алё?? — голос Ветеркова ворвался в трубку как торнадо и на миг оглушил Константина. Как-то стажёр невнятно «алёкает» — точно, спал! А сейчас — встрепенулся, перепугался, что проспал неотложный звонок и дышит, будто бы бегал или грузил!

— Ветерков, — сказал ему Константин, сотворив в голосе статичное спокойствие каменного куба. — Кто там сегодня из следователей дежурит? — Сенцов спросил специально, желая выяснить, помнит ли стажёр фамилию Крольчихина, или забыл так же, как и сам Сенцов, когда был стажёром?

— А-а-а… Эээээ, — тут же замялся Ветерков. Спросонья замялся — факт! — Как-то… Этот… Кроль…

— …чихин, — закончил за стажёра Константин. И распорядился повелительным тоном:

— Давай, Ветерков, по коням. Прикончили кое-кого.

Сенцов продиктовал стажёру адрес своего дома, подождал, пока тот всё запишет, поинтересовался, не ошибся ли он, записывая, заставил стажёра повторить адрес, и только после этого дал отбой.

— Ну? — поинтересовалась «дама с собачкой».

— Гав! — гавкнул микроскопический пёсик.

— Всё, сейчас приедет группа! — авторитетно, как генерал милиции, заявил Сенцов. — Можете идти по домам!

— А расписываться? — вопросила дама с собачкой.

— Гав! — вставил своё «веское слово» её пёсик.

— Где… расписываться? — не понял Сенцов, отдавая мобильный телефон щедрому хозяину.

— В протоколе! — скрипучим голосом взвизгнула дама с собачкой.

— А, нет, спасибо, не надо, — замотал головою Сенцов, желая побыстрее разогнать всю толпу, а главное — избавиться от назойливой собачницы и её гавкающей собаки.

Соседи начали расходиться по домам, но нехотя, медленно, шушукаясь. Собачница уползла самой последней, а её собачонка, которой и не видно даже, всё лаяла и лаяла, казалось, на весь район.

Вскоре Сенцов остался один на один с убиенным соседом. Если бы он курил — он бы нервно выцарапал сигаретку и начал бы подобно Змею Горынычу выпускать дым изо рта и ноздрей. Но Константин не курил, и, вместо курения, лишь крутился взад-вперёд по двору, вспоминая, что он знает про соседа Гришаничкина. Собственно, ничего. Появился он недавно — месяца ещё не прожил в доме, обосновался на втором этаже, в шестой квартире, где до него проживал одинокий бывший архитектор Лев Соломонович, который уехал в Израиль. Гришаничкин ни с кем из соседей не знался, не общался, не просил соли и не выматывал ремонтом. Кажется, поселившись, он вообще не делал ремонта — жил на том, что оставил ему Лев Соломонович. Никаких родственников Гришаничкина Сенцов не видел, где Гришаничкин работал — оставалось тайной для Сенцова. Наверное, этого не знает даже Виктор Савич. Рано утром Гришаничкин выкатывал из гаража внедорожник «Додж», прыгал в него и куда-то смывался. Приезжал поздно вечером, закатывал внедорожник и бежал домой… Стоп. Сенцов оглядел двор и увидел, что внедорожник «Додж» не закачен в гараж, а торчит посреди двора, недалеко от тела почившего хозяина. Кажется, сегодня странный сосед и не собирался в гараж… Спешил, что ли? Он оставил машину «спать» на улице… Почему? Уж не преследовал ли его кто?

Красно-синие блики мигалок сбили размышления Сенцова и заставили обернуться. Во двор въезжала служебная машина Крольчихина, шелестя колёсами по асфальту, который положили тут сразу после войны и с тех пор оставили неизменным.

Крольчихин припарковался Шумахером: лихо въехал на узкую полоску свободного асфальта, что зияла между широким внедорожником и самопальной клумбой, и резко застопорил служебную машину, свистнув тормозами. Константин отскочил в сторонку: передним колесом Крольчихин угодил в лужу и поднял «цунами» грязной, бензиновой воды.

— Сенцов! — крикнул следователь Крольчихин, выпрыгнув из кабины широким скачком.

— Да! — не особенно громко отозвался Сенцов, чувствуя, как его начинает клонить в сон.

— Итак, что там у тебя? — осведомился у Константина Крольчихин, разглядывая двор и дом.

— А, вон! — Константин показал рукою на распластавшееся по асфальту тело соседа. — Кому-то он помешал…

— Ага! — бодренько изрёк Крольчихин и засветил карманный фонарик, потому как посчитал, что свет единственного во дворе целого фонаря слишком тусклый для того, чтобы он мог что-либо увидеть.

Вместе с Крольчихиным приехали ещё три оперативника: Морозов, Кнопочкин и Бочкин. Бочкин зевал во весь рот, выбираясь из машины Крольчихина — наверное, подняли с постели, Бочкин тоже здесь недалеко живёт. Кнопочкин же был свеж и бодр — он засветил карманный фонарик и тут же скользнул к трупу сенцовского соседа.

— Овсянкина бы сюда! — крикнул он, присев на корточки около Гришаничкина и осветив его лучом фонаря. — И Мышкина тоже!

— Это — его машина, — негромко сказала Сенцов Крольчихину и показал на лишившийся хозяина «Додж» соседа. — Он её обычно в гараж заводит, а сегодня почему-то на улице бросил…

— Отлично! — обрадовался следователь Крольчихин. — Экспертизу машины тоже проведём! Бочкин! Не спи — вызывай Овсянкина и Мышкина разбуди!

Сонный Бочкин вздрогнул от неожиданности, вынул из кармана мобильник и принялся медленно набирать номер криминалиста. Морозов топтался около него и тоже зевал, глядя в асфальт.

— Морозов! — рявкнул ему Крольчихин, широко шагая к «Доджу» Гришаничкина. — Не стой! Обследуй место преступления!

— Есть! — ответил Морозов, а сам, словно бы, выпал из сна.

— Сенцов! — голос Крольчихина взорвался над сенцовским ухом, и констатин вздрогнул: тоже засыпал, прямо посреди тёмного двора.

— А?? — продрал внутренние глаза Сенцов и уставился на фантастически бодрого Крольчихина.

— Бэ! — буркнул ему следователь. — Спите все, когда работать надо! Пошли опрашивать твоих соседей!

— А за ними не нужно ходить! — послышался сзади до боли знакомый Сенцову голос Риммы Петровны, заставив Константина вздрогнуть. — Я, например, уже здесь!

— Так, отлично! — обрадовался ей Крольчихин. — Вы у нас кто?

— Римма Петровна Белкина! — бодро заявила Римма Петровна. — Седьмая квартира. У меня бессонница, я вязала и вдруг — слышу шум! Машина подъехала. Ну, я человек бдительный, не какая-нибудь раззипоха, которая дальше носа и не видит. Я — к окну. Глядь: сосед наш новый паркуется! Он обычно часов в десять приезжал и сразу к гаражу, чтобы машинерию свою закатить. А то гляжу: он прямо во дворе паркуется, а потом — выскочил и вприпрыжку в подъезду поскакал! Гришаничкин этот всегда бегом ходил, а сегодня что-то особенно вприпрыжку! И так: скок-скок, до двери чуть-чуть не добежал и тут что-то хлопнуло — и он БУ-БУХ! — и всё, лежит, бедняга носом вниз! Ну, я и побежала соседей собирать!

Вот это — Римма Петровна! Всё видела, всё слышала, всё знает! И что бы милиция без неё делала?? Крольчихину, видимо, её бдительность пришлась по душе. Он прекратил отчитывать Сенцова за сонливость и полностью переключился на Римму Петровну.

— Скажите, до и после убийства в дом кто-нибудь заходил, выходил?