— А… мы научимся… — пролепетал комендант, который больше всего боялся быть казненным на колу и попасть в плен к коммунистам. — Мы почти уже научились…

— Ну, да, особенно Шульц! — выплюнул Траурихлиген, не скрывая ехидства. — Давайте, быстрее перебирайте эти тряпки — мне нужно выкинуть ненужное и составить представление о нашей маскировке для пробросов!

Майору Бауму стоило титанических усилий переломить в себе свою бабушку. Благодаря её воспитанию он и сам бы сделался сельской ведьмой… ведьмаком… если бы не война и не школа СС. Ему легче было воспринять какую-нибудь глупую некромантию, нежели чем машину времени, но кол был слишком убедительным аргументом, чтобы торчать на месте. Поэтому Баум принялся с опаской перебирать нехрональные костюмы. Шульц и Фогель тоже подползли к нему, протянув руки, и вскоре выбрали несколько удачных вариантов, а остальное, что не понравилось генералу, сгрузили в кучу на полу.

— Выдавайте эти тряпки пленным коммунистам! — распорядился Траурихлиген, устало кивнув на эту самую кучу, куда его подчинённые сбросили всё женское, розовое и оснащённое стразами. Ему не особо нравилось перебирать одежду, и он был рад тому, что это муторное перебирание закончилось.

— Яволь! — согласился майор Баум, стараясь не смеяться, представляя тех коммунистов, которым достанется «роба будущего». — Сейчас же отнесу это всё в казематы!

— Не торопитесь, Баум! — Эрих Траурихлиген остановил его в тот момент, когда майор собрался сгрести забракованную одежду и взять в охапку. — Для грязной работы я вызову солдата. А для вас у меня особое задание! Сегодня вечером вам нужно будет примерить вот это!

Майор Баум поднял глаза, решившись взглянуть на своего начальника, и увидел в его руке тот самый полосатый пиджак из будущего. По спине майора побежали мурашки: задание, которое приготовил для его Траурихлиген, связано с пробросом… Майор Баум воспитывал в себе образцовую храбрость. Он унял дрожь и отдал группенфюреру честь, громко хлопнув каблуками сапог.

— Фогель, вы можете быть свободны, — отпустил коменданта Траурихлиген, положив пиджак на стол. — Шульц, займитесь уборкой!

Фогель и Шульц уползли, кажется, с облегчением. Фогель пойдёт сейчас считать — это его любимое занятие, можно даже сказать, хобби. До войны он работал не то в банке, не то в налоговой инспекции… возможно, счётом Фогель успокаивает себе нервы… Шульц же был согласен хоть зубной щёткой выдраить здесь всё, лишь бы не сесть на кол.

— Баум, а с вами мы сейчас будем обсуждать подробности вашего задания! — Эрих Траурихлиген не отпустил Баума, хотя тот и надеялся, и майору пришлось остаться.

Похожие на боевых роботов солдаты, лязгая железным снаряжением, тащили Утицына под руки, словно два бульдозера. Крепкий бандит никак не мог сопротивляться: хватка их была стальной, и руки его словно бы зажали в тисках. Буйвол даже не успевал шагать — тащился, беспорядочно перебирая испачканными ногами. В лицо били струи дождя, над головой разрывались громовые раскаты, а внутри всё сжималось от безотчётного ужаса. Мозг отказывался соображать: куда он попал, что за солдаты, почему гроза?? Утицын ничего не понимал — он не пьян, не спит, по голове его никто не бил… Он был в байкерском клубе, неудачно встретился там с Терминатором, потом — в камеру какую-то попал…

— Швайн! — рявкнул ему в лицо один из солдат, а потом — Утицына жёстко швырнули вперёд, он ударился головой о твёрдую каменную массу и упал животом в грязную лужу.

— Ай!! — громко воскликнул Утицын, и взвизг его потонул в очередном раскате грома.

Судорожно копошась, Утицын перевернулся с живота на спину, с огромным трудом водворился на ноги, прижавшись к стене лопатками. Глянув перед собой, бывалый «браток» содрогнулся: во вспышке молнии он увидел пятерых солдат, облачённых в блестящие дождевики и надвинутые каски, которые поднимали автоматы, прицеливаясь в него…

Колени Буйвола подкосились от страха: за спиною холодная влажная стена, а в сердце «глядят» пять кошмарных дул.

— Ахтунг! — рявкнул грубый голос, и за ним громыхнул гром.

Солдаты резко вскинули оружие и их пальцы оказались на курках.

— Фойер фрай! — громыхнуло над головой, и автоматы застрекотали очередями…

Тут же боль пронзила всё тело, из лёгких насильно выдавило весь воздух, а последний крик Утицына растворился в оглушительном рёве. Наверное, такая она и есть — смерть. Его тело прошили десятки пуль, он перенёс агонию и уже мёртв…

Бух! — Утицын внезапно упал на что-то сухое и твёрдое, треснувшись спиной. Никакой боли больше не было, прекратился дождь, вокруг был свежий утренний воздух. В глаза что-то светило, Утицын зажмурился…

— Понравилось? — негромко осведомился некто, а потом — левый бок ощутил несильный пинок, словно бы его подпихнули носком башмака.

Страх всё не давал Утицыну открыть глаза, он, зажмурившись, лежал в дурацкой «позе эмбриона», а до его слуха долетал спокойный шелест листьев и птичий щебет. Это и есть «тот» свет — боль прошла, никто не стреляет, не тащит никуда… Но руки и плечи саднят и ноют, под боком ощущается неприятно острый камень, а в висках, словно бы, стучат молотки. Нет, это не смерть — он ещё жив…

С трудом разлепив глаза, Утицын заставил себя посмотреть вверх. Над ним возвышался Терминатор — в той же кожаной куртке, сухой… хотя сам Утицын промок до нитки и мёрз на лёгком ветерке. За спиной Терминатора торчал какой-то сгоревший джип, даже уже не джип, а искорёженный рыже-чёрный остов… А среди зелёных листьев проглядывало беззаботное солнце.

— Э, отморозок, что за косяк ты мне скрутил?? — выдохнул Утицын, вытирая с лица руками какую-то склизкую грязюку… хотя тропка, на которой он лежал, была покрыта сухой, потрескавшейся глиной.

— Хы-хы! — злобно хохотнул Терминатор, сложив на груди свои длинные длинные руки. — Не думай, дружище, что всё так просто! Это реальность — такая же, как этот парк, только пару лет назад! Ты не хочешь по-хорошему вести меня к Буквоеду — тогда останешься там навсегда, и тебя расстреляют! Я легко это устрою — ты даже не поймёшь, как — и не буду забирать тебя назад!

— Ладно, хорошо! — зарыдал Утицын, даже не заметив, как зарыдал — пережитый стресс превратил его в малодушного слизня и выжал бессильные слёзы. Буйвол так и не понял, что с ним произошло — но внутри остался липкий страх, который не позволял мыслить… Терминатор хочет Буквоеда — он его получит. Утицын уговорит его пойти на сотрудничество с Терминатором для того, чтобы спасти свою жизнь, а что будет дальше — его не касается! Поднявшись на промокшие, шаткие ноги, Утицын полез в карман своей кожаной куртки — карман оказался застёгнут на замок, и Буйвол впервые в жизни поблагодарил господа. Мобильный телефон в этом кармане остался сух и цел — Утицын вытащил его, открыл телефонную книжку и позвонил на тот номер, который у него был помечен «Ед». Буквоед никогда не отвечал с первого раза: он считал, что это — несерьёзно: бежать к телефону и тут же выходить на разговор. И в первый, и во второй раз Утицыну ответил оцифрованный голос автоответчика с сообщением, что абонент не может подойти к телефону. А на третий раз в ухо Буйвола ворвался жуткий голос, который, казалось, звучал прямо из ада:

— Ало? — густой бас казался свирепым даже тогда, когда произнёс всего одно коротенькое слово. У Утицына-Буйвола, который с детства занимался кикбоксингом и «таскал железо» от голоса Буквоеда по спине бежали ледяные мурашки — волею судьбы ему пришлось работать на самого страшного бандита, имеющего самые длинные руки, который одним мановением пальца может либо возвысить человека до небес, либо стереть его и обратить в прах…

— Босс, — заговорил Утицын, стараясь не тараторить и не мямлить: Буквоеду не нравилось ни то ни другое. — У меня есть для вас очень солидный клиент — он хочет работать с вами и будет платить за товар золотом.

— Да? — Буквоед так удивился, что позволил себе пропустить непозволительную для большого босса высокую ноту.