— Но… как? — удивился майор, осмотрев автомобиль и найдя, что дверцы его плотно закрыты, едва выделяются на блестящем кузове и не имеют ни ручек, ни замков.
— А, совсем забыл! — растянул улыбку Траурихлиген, вытащил из кармана некий мелкий приборчик с кнопками и нажала одну из них.
Дверца кабины со стороны водителя, словно всё по тому же колдовству, с тихим жужжанием раскрылась, поднявшись вверх, похожая на чёрное крыло гигантской летучей мыши.
— «Роллс-Ройс» из будущего! — поспешил похвастаться Эрих Траурихлиген. — А это — пульт сигнализации и управления дверями! Держите! — он протянул этот пульт Бауму.
Баум влез в диковинную кабину с опаской… машина из будущего невольно вызывала страх.
— Держите же! — Траурихлиген потребовал от Баума расторопности: ему показалось, что майор лезет в кабину слишком медленно и пульт не берёт…
— Да… да… — заклекотал Баум, ёрзая в кресле, которое казалось адски мягким. Он рывком выхватил предложенный пульт из руки Траурихлигена, глянул на него и понял, что не знает, какую кнопку он должен нажать, чтобы открыть или закрыть дверцу.
— Красная! — подсказал Траурихлиген, сложив руки на груди и переступая с ноги на ногу.
Группенфюрер начинал психовать — поэтому Баум быстренько нажал красную кнопку, заставив крылообразную дверцу задвинуться, и оказался замуровал в кабине будущего — среди белой кожи, наедине с рулём в диковинном чехле и странными приборами с сенсорными экранами, которые прикрутили к приборному щитку слева и справа от руля. Если это всё необходимо, чтобы завести двигатель — «Роллс-Ройс» рискует остаться неподвижным и тихим, потому что Баум не разберётся в этих приборах никогда…
Эрих Траурихлиген нетерпеливо постучал по стеклу, приказывая Бауму пробрасываться. Баум поднял к глазам руку с флиппером. Остаётся нажать всего одну кнопку — и он окажется в будущем… Он ни за что никому не признался бы под самыми жуткими пытками — даже если бы попал в застенки гестапо — но майор Баум боялся проброса. Его пальцы были холодными, когда Баум по знаку группенфюрера нажимал на красную кнопку, устанавливая хронокоридор.
Этой холодной ветренной ночью здесь было пустынно. Перекрёсток двух перекрытых дорог, в микрорайоне, назначенном под снос — кто в здравом уме придёт сюда почти что в полночь, тем более, что весь вечер шёл дождь? Отселённые дома высились молчаливыми серыми громадами — здесь почти уже все дома отселили, жильцы остались только в двух их них — в тех, что находились на самой окраине микрорайона. Эти люди собирали вещи — завтра они съезжают, чтобы вселиться в новые квартиры, а послезавтра этот микрорайон снесут…
Внезапно в щербатый мокрый асфальт упёрлись четыре колеса. Сверкающий новизною «Роллс-Ройс» словно бы взялся из ниоткуда, и покрышки на его колёсах были чистыми. Майор Баум приходил в себя после проброса достаточно долго — не ожидал, что ощущения будут настолько острыми… Откашлявшись, отплевавшись и отдышавшись, майор позволил себе оглядеться. Шокированный ощущениями, он не сразу понял, что пробросился вместе с «Роллс-Ройсом» — в голову тут же полезли глупые мысли о том, что проброс не состоялся, и он не попал в будущее, а попал в партизанский плен…
— Чёрт подери… — угрюмо пробормотал Баум, осознав, что находится в кабине подаренной группенфюрером «адской» машины, и никаких партизан тут нет и в помине. В лобовое стекло, в свете фар, Баум видел пустынный перекрёсток, унылые мокрые деревья невдалеке и какие-то ещё неказистые строения, вроде ларьков… Наверное, это и есть ларьки будущего — металлические, выкрашенные в нелепые пёстрые цвета: сине-жёлтый ларёк, красно-зелёный ларёк и какой-то ещё буро-ржавый, скорее всего, закрытый. Выдержав проброс, майор Баум решил, что все его хрупкие вещи: часы, очки, портсигар, наручный флиппер — бесповоротно сломаны, едва ли не размолоты в порошок… Как он сам ещё остался жив, когда его скрутило в бараний рог?? Подняв левую руку, майор Баум очень удивился: золотые часы с изысканными тонкими стрелками были целы и показывали время: пять минут после полуночи. Визави Баума пока что не приехал, и Баум вспомнил инструкцию: не маячить на перекрёстке и не дожидаться, а завести «Роллс-Ройс» в укромный уголок, и подождать там, а потом — сделать вид, что солидно задержался. Он так и сделал — спрятался в какой-то грязный тупичок, заглушил мотор гротескного и страшного своего автомобиля и принялся ждать. Тут, в тишине и полумраке время тянулось, как будто бы в карцере: медленно, вязко и невыносимо тягомотно скучно. От нечего делать Баум разглядывал послений в этом унылом месте магазин — такой же унылый и старый, как всё здесь. Он дорабатывал свои последние сутки, и там, за витриной, скучал одинокий продавец, который завтра погрузит последние товары в грузовик и переедет на новое место, в новый район. От тягучей скуки Баум зевал. В последний магазин он не пойдёт — что он будет там покупать?.. И майор продолжал тупо таращиться вокруг себя. В темноте неизвестной улицы будущего сверкал огнями игровой автомат. Майор Баум знал, что это игровой автомат, из информационных фильмов о будущем, которые группенфюрер обязал его пересмотреть несколько раз. «Зплатите 10 гривен и выиграйте мягкую игрушку!» — гласила красочная неоновая вывеска, которая весело играла на конической верхушке автомата яркими лампами. Сам автомат представлял собою прозрачный контейнер, к верхней стенке котрого привесили никелированный трёхпалый кран. Контейнер был наполовину заполнен различными игрушками всяких цветов и размеров и нёс впереди небольшой пульт с двумя рычагами, большой круглой кнопкой и щелью для купюр. Майор крутился около этого яркого автомата, словно глупый мотылёк у лампочки и не знал, куда себя деть. Тот, с кем группенфюрер поручил ему встретиться и провести переговоры, задерживался — наверное, решил таким образом подчеркнуть свою солидность… Группенфюрер дал Бауму инструкцию: в непредвиденной ситуации импровизировать. Вот майор и решил импровизировать: спрячется пока за этой вот, серой стеной, к которой и прикрутили «игрушечный» автомат, поиграет немного… С места встречи его не увидят, а он дождётся, пока приедет визави, постоит у автомата ещё чуть-чуть и сделает вид, что так же солидно задержался.
Правой рукой майор Баум полез в карман пиджака и вынул портмоне — его тоже приобрели в будущем, специально для вылазок — раскрыл его и извлёк целую пачку странных цветных банкнот. Да, будущее сумбурно и смешно — одни эти деньги чего стоят, клоунские какие-то, все разные переливчатые. За одну игру автомат требовал «10 гривен», и майор разыскал среди клоунских денег красную смешную десятку. Он не знал, что тремя часами ранее приходил сюда пузатый служащий, не расстающийся с гамбургером, который принёс и повесил на мутноватое стекло «игрушечного аппарата» самодельную табличку. В ней служащий вывел как курица лапой: «Внимание, автомат не работает!». Но скотча у него не оказалось: забыл в своей тесной душной каморке. Назад тащиться служащему не хотелось, его ждала приостановленная компьютерная игра. Вот он и прилепил табличку на жвачку. «Ай, так сойдёт!» — подумал он, плюнув на асфальт, махнул ожиревшею ручкой и удалился… Погода была ветреной. Налетая порывами, ветер трепал афиши, срывал с деревьев листья, пускал рябь по радужной поверхности загрязнённых бензином городских луж. Ветер сорвал с жвачки неказистый листок и понёс по кривым улочкам отдалённого района…
Двумя пальцами Баум впихнул десятку в отверстие для банкнот, и автомат жадно слопал её, засосав в своё металлическое чрево. Алая светящаяся надпись над пультом «10 грн.» погасла, и тот час же ожили рычаги. Майор принялся дёргать их, направляя трёхпалый кран. Он нацелился ухватить за круглое пузо странного зелёного медвежонка, который лежал, кажется, повыше и поудобнее, а из автомата лилась дурацкая бравурная музыка, в поломанном качестве, с огромным количеством «электронных» завывающих нот. Ближе, ближе, ближе… правее… нет, левее, нет, правее… И вдруг — ХЛоп! Пульт отключился, и надпись над ним «10 грн.» вспыхнула опять. Баум не успел доиграть — медвежонок оставался на месте, кран был не наведен. Нервно чертыхнувшись, майор выхватил вторую смешную десятку и скормил её отверстию для банкнот. Оживив автомат, Баум вновь взялся за рычаги… Его лоб уже покраснел и вспотел, автомат сожрал уже шестую десятку, но майор не сдавался — выставив кран точно над медвежонком, он вдавил ладонью кнопку. Кран опустился, раскрыл трёхпалую клешню, обхватив медвежонка, кажется, достаточно плотно, и Баум подумал, что выиграл. Но — нет, клешня была ослаблена — она лишь скользнула по матерчатым бокам игрушки и поднялась абсолютно пустая! И тут же автомат отключился, вновь изрыгнув, что Бауму следует заплатить.