Ветерков сенцовского подвоха не понял: наверняка, решил, что ему доверили его первое самостоятельное дело. Стажёр ветром ринулся разыскивать отпечатки пальцев, а Константин выдал слово «До свидания!» и шагнул в подъезд, подальше от домовых.

На стуле перед Фёдором Фёдоровичем и Сенцовым восседал габаритный, бритоголовый детина, которого природа наделила поистине квадратной челюстью, массивными надбровными дугами и малюсенькими бычьими глазками. Он сидел, молча, зыркал по сторонам и даже не возмущался, что ему подсунули трухлявый стул. Под глазом у этого крупного субъекта надулся пребольшой фингал, а на выбритой макушке резко выделялась суровая шишка. Рядом с «трухлявым» стулом детины высился долговязый и худой сержант Казачук, призванный, если что, успокоить задержанного дубинкой. Однако, сей богатырь, похоже, буянить в отделении милиции не собирался: и без того получил по шапке (или по лысине?). Фёдор Фёдорович окинул молчаливого детину оценивающим взглядом, а потом — произнёс с отеческой укоризной:

— Гражданин Утицын, не желаете ли поделиться с нами, по какой причине вы затеяли на улице разборку?

Да, фамилия, а так же имя и отчество «пленённого» богатыря были хорошо известны правоохранительным органам: Дмитрий Владиславович Утицын, по кличке «Буйвол», трижды судимый: за вымогательство, за вооруженный грабёж и за убийство. Говаривали даже, что он каким-то волшебным образом связан с печально известным Буквоедом, которого угробили недавно во дворе у Сенцова. Кстати, для Сенцова Буквоед — ещё один проклятый висяк… Уж не замешан ли тут Утицын «Буйвол»?

Утицын молчал, словно бы сидел в танке и не слыхал ни слова. Только по-бычьи фыркал, сучил скованными руками и выбивал правой ножищей некий ритм.

— Молчите, Утицын? — надвинулся на Буйвола Фёдор Фёдорович, постукивая колпачком ручки по столу.

Да, Утицын продолжал играть в молчанку. Он прекратил фыркать, и молча воззрился в окно, в котором видел улицу Овнатаняна.

— А что вы знаете об этом? — Фёдор Фёдорович взял со стола аккуратно упакованный в пакетик пистолет, из которого Утицын собирался застрелить «мусорного киллера». — На нём — ваши отпечатки!

— Бы! — басом изрыгнул Утицын, поёрзав на стуле, который под ним расседался и жалобно стонал. — А! — и всё, заглох.

Сержант Казачук сбоку от преступника давил смешки, а Сенцов на Буйвола даже не смотрел. Он смотрел в столешницу своего стола, пытаясь как можно лучше вспомнить и удержать в памяти лицо своего «панка», чтобы потом пойти к Овсянкину и составить его фоторобот. Сейчас, вспоминая драку, Константин засомневался: а вдруг этот парень в толстовке — не «мусорный киллер», ему только показалось, потому что Сенцов уже повсюду видит «мусорного киллера»? И может быть, «мусорный киллер» тоже замешан в убийстве Буквоеда? Надо бы найти его… Интересно, справился Овсянкин с отпечатками на кульке, или нет?

— Это всё, Утицын? — уточнил тем временем Фёдор Фёдорович, держа пистолет так, чтобы его было видно преступнику.

— Ну! — быком прогудел Буйвол и снова глухо уставился в окно, за которым по улице Овнатаняна рысила рыжая бездомная собака.

— Значит, вы хотите сказать, что пистолет не ваш? — снова уточнил Фёдор Фёдорович, написав что-то в бланке протокола — наверное, шапку.

— Э, следак! — Буйвол наконец-то перестал плеваться междометиями и начал испускать слова. — Да я его для самообороны взял! — Утицын лязгнул цепью наручников о спинку стула, а сержант Казачук потянулся к своей резиновой дубинке.

— Ы, боится! — гоготнул Утицын, заметив, как сержант сжал рукоятку дубинки. — Правильно, слизняк, дрожи! Я даже в «браслетах» могу отвалить тебе башку!

— Так! — Фёдор Фёдорович стукнул по столу кулаком, желая призвать Буйвола к порядку. — Значит, мы так и запишем: угрожал расправой сотруднику милиции при исполнении!

— Э-э-э, стой, начальник! — испугался Буйвол и хотел замахать руками, но не смог из-за наручников. — Я же просто так сказал!

— Утицын, слово — не воробей! — иронически заметил Фёдор Фёдорович, делая вид, что пишет в протоколе слово «угрожал». — Следите за своими словами, Утицын! Так что вы можете сказать про пистолет? От кого вы собрались защищаться?

— От Терминатора! — заявил Утицын таким серьёзным голосом, словно бы, действительно, на него напал настоящий боевой робот.

Сержант Казачук опять хихикнул, Сенцов прикусил нижнюю губу, стараясь казаться строгим «начальником», хотя хохот рвался и из него.

— Да ну? — не поверил Фёдор Фёдорович и, наверное, написал в протоколе слово «Терминатор», отнеся его в категорию вранья.

— Да! — заявил Утицын, едва ли не со слезами. — От Терминатора! Это чувак такой — ух, как рокеров метелит — аж перья летят! Я ему пару «стволов» загнал, а он мне вместо «капусты» «куклу» подкинул!

— Да, мы нашли у вас в карманах фальшивые деньги, — подтвердил Фёдор Фёдорович и похлопал ладонью по другому пакетику, который содержал пачку американской валюты.

— Ну, я собрал ребят и хотел сказать Терминатору, что он не прав, — продолжал тем временем Утицын и елозил ногами по линолеуму пола. — И «куклу» его я прихватил, чтобы в рыло ему швырнуть! А он — во, как — грызла всем моим пацанам пораздолбал и «перьями» кидаться начал! А потом ещё «стволов» с нас стребовал за бесплатно! И умотал, а потом опер ваш припёрся! Всё! — Буйвол закончил распинаться на убийственно высокой ноте и опять-таки заглох.

— И кто же такой Терминатор? — поинтересовался Фёдор Фёдорович, работая ручкой по бумаге. — Имя? Фамилия? Адрес?

— Нету! — сокрушённо проблеял Утицын и снова лязгнул цепью по спинке стула. — Он вдруг берётся и вдруг смывается! Как его зовут — не сказал. Это рокеры говорят, что он Терминатор, потому что он их месит по чём зря!

— «Отлично»… — угрюмо прогудел Фёдор Фёдорович, не переставая писать. — Как же ты на него нарвался, Утицын?

— Его Кирьяныч навёл! — басом заплакал Буйвол и даже шмыгнул носом, затянув соплю. — Кирьяныч — рокер, тусуется в клубе «Вперёд!», я тоже там раньше тусовался!

«А потом подался в бандюки!» — дополнил про себя Сенцов.

— Терминатор почему-то клуб наш взял в оборот! — не замолкал Буйвол, уставив бычьи глазки в пол. — Всё заставлял ребяток байки ему скидывать за дарма! Кирьяныч сказал, что он раз заявился, запулял из старого автомата и сказал, чтобы ребятки ему «ствол» отстегнули. А у них нет стволов — они от скорости тащатся, а не от стволов! Тогда Терминатор сказал, что подорвёт там всё вместе с ребятками, и Кирьяныч навёл его на меня! Всё!

Сенцов сидел и работал мозгами: что же там за Терминатор такой, что он в одиночку «размесил» целый рокерский клуб?? Хотя, возможно, что громила, который может одной левой столкнуть человека с ног, пожалуй, ещё и не на такое способен…

Пока Сенцов размышлял о Терминаторе, Фёдор Фёдорович «пушил» Утицына, пытаясь выбить из него биографию его дружка Кирьяныча. Утицын очень неохотно делился — рассказал только, что Кирьяныч — это кличка, а больше он про своего дружка ничего не знает. Фёдор Фёдорович отметил про себя: «Врёт!». Пресытившись басовитым гудением Буйвола, следователь положил ручку на стол и сказал сержанту Казачуку:

— Всё, Вова, отведи его в СИЗО!

— Вставай! — буднично сообщил Утицыну Казачук и кивнул дубинкой, показав, что Буйвол должен отклеиться от стула и шагать обратно в камеру.

— Я пойду! — громко, как на дебатах согласился Утицын, тяжело поднимая своё габаритное тело. — Только учтите, что я не виноват, меня заставили! Я бы ни за что бы нос не высунул, мышью бы сидел, если бы не этот псих! Схва́тите Терминатора — упрячьте его на полную катушку!!!

— Обязательно, упрячем! — пообещал вдогонку уходящему в СИЗО Утицыну Фёдор Фёдорович. Следователь подозревал, что этот так называемый «Терминатор» очень может быть причастен к расстрелу бомжей на свалке, к разгрому в Пролетарском районе и ЧП в урочище Кучеровом. Возможно, он — дезертир Василий Новиков, которого так никто и не нашёл… А может быть, тот непонятный незнакомец «Эрик», фоторобот которого передали из Пролетарского райотдела. Кстати, фоторобот по имени «Эрик» так и висит на стене, напоминая о том, что его дело — «висяк»…