Отпущенный, Станислав принялся ковырять замок, и руки его после милицейского захвата двигались медленно и неуклюже. Как только он приоткрыл дверь — следователь Крольчихин прыгнул, отпихнул Станислава и ворвался в прихожую первым, опасаясь, что этот брат сейчас войдёт, захлопнет дверь перед их носами и закупорится так, что и дьявол не откроет.

— Ай! — Станислав вскрикнул от неожиданности, и тут же столкнулся с Федором Федоровичем. Следователь мгновенно захватил его руку, в которой были ключи, и не успел Станислав и пикнуть, как он запихнул его в квартиру, закрыл дверь и перегородил путь к отступлению своим телом. Станислав испугался — заметался от старого рассохшегося шифоньера к закрытой сероватой двери туалета и назад…

— Что там? Стас, это ты? — из глубины квартиры послышался голос, и Крольчихин тут же мощно рявкнул:

— Давайте, Вадим, выходите, ваш брат с нами! Милиция!

— Чёрт, — голос чертыхнулся, а затем послышались ленивые шаги — Грищенко с большой неохотой тащился на встречу с милицией.

— Значит, всё-таки, вы Вадим? — пригвоздил его Крольчихин, как только Грищенко вышел в прихожую, засаливая руками низ своей грязноватой майки.

— Прости, брат, я не хотел… — пискнул около шифоньера Станислав, пряча глаза.

Вадим что-то пробормотал, терзая майку, и вызывающим тоном заявил:

— Ну и зачем я вам нужен? Я ничего не сделал!

— А чего же врали-то? — проворчал Крольчихин, сложив руки на груди. — Я вполне могу вас оштрафовать или даже посадить в изолятор за сопротивление правоохранительным органам!

— Та вот, в морду залепил… типу одному… Губанову, — Вадим быстро растерял боевой пыл и начал мямлить. — Он к моей девушке пристал, и я сломал ему шнобель… извините, нос. Я думал, что это он вас вызвал…

— К вашей девушке Виктории Сушко? — уточнил Крольчихин, не проявив никакого интереса к этому Губанову, чем заставил Вадима заметно успокоиться. Пока не проявил.

— Нет, это моя бывшая девушка, сейчас у меня другая, Галюня… вернее, Галина… — Вадим отказался от Сушко, а потом сделал шаг в сторону и предложил незваным гостям пройти в комнату.

— Быстро же вы их меняете! — заметил Крольчихин, следуя за Вадимом в небольшую комнату, почти всё пространство которой заняли две тахты, два компьютерных стола и шкаф-стенка. Братья здесь жили вдвоём, но убираться, видимо, не любил ни один из них — повсюду лежали разные вещи — одежда, скетборд, разные книги, тарелки, чашки, футбольный мяч на одной из кроватей.

— А теперь скажите: вам знаком вот этот мобильный телефон?

— Это Виткин… — Вадим сразу узнал телефон, и тут же на его лице отразилось беспокойство:

— С ней что-то случилось? — обычно так убийцы интересуются здоровьем своей жертвы, делая вид, что убили не они. Ожидая от Крольчихина ответа, он схватил футбольный мяч и принялся крутить его в руках.

— К счастью, она жива-здорова — вся цветёт! — громко заявил Крольчихин, меря тесноватую комнату братьев широкими шагами победителя. — А вот, с телефоном проблемка вышла! Вы решили его сбыть, но почему-то не позаботились о том, чтобы избавиться от сим-карты! Скажу вам честно, гражданин Грищенко, подобной глупости я ещё не видел!

— Да я не собирался его сбывать! — буркнул в ответ Вадим, всё теребя в руках свой футбольный мяч. — У Витки спёрли старый мобильник, я подарил ей этот… Я не крал его, а купил на радиорынке у одного типа.

— Вместе с сим-картой? — не поверил Крольчихин, замедлив ход у шкафа-стенки, на полке которого стояли разные фотографии… фотографии Вадима Грищенко с разными девушками. На каждой фотографии девушка была другая, и Крольчихин подумал: а нет ли среди них Дианы Лапшиной?

— Он сказал, что она больше не нужна ему… — пробурчал Вадим и тупо уставился на футбольный мяч, заметив, что Крольчихин разглядывает его фотографии.

— Что за тип? — осведомился Крольчихин, повернувшись к Вадиму, и тот почувствовал, как следователь, прямо, расплавляет его своим взглядом, желая выбить какие-то показания… может быть, ещё дубасить начнёт?

— Да, стоял там, у самого входа… Худой такой, голова, как огурец… Одет средне: джинсы простые и футболка… Он дёшево продавал, и я купил…

Голова, как огурец… Знакомая картина… Сенцов составлял фотороботы своих «туристов» «мусорных киллеров», и встречал среди них одного такого — с головой, как огурец. Крольчихин носил все эти фотороботы с собой, и его папка была переполнена бумагами. Отыскав среди них нужный, следователь рывком схватил его и придвинул к курносому носу Вадима Грищенко.

— Этот тип? — осведомился он, не очень-то надеясь на успех — мало ли, сколько народу имеет на плечах голову, похожую на огурец?? Полно!

— Похож, — пробормотал Вадим, разглядывая этого «туриста». — Только ваш лысоватый, а у того были длинные волосы… и кепка такая, старая, вишнёвая, с надписью «USA».

— На радиорынке, говорите? — уточнил Крольчихин местоположение подозрительного тоговца телефонами.

— Да, — подтвердил Вадим.

— Вот что, надо бы показать его нашему Суслику! — предложил Федор Федорович, не выпуская Станислава, который так и выискивал лазейку. — Авось, видал?

— Скорее всего! — согласился Крольчихин. — Этого Вадима мы с собой возьмём — Суслик покажет нам этого гуся, а мы к нему сначала Вадима зашлём — пускай, поговорит!

Вадим решил, было возразить — не хотелось больше соваться на рынок к этому странному типу: похоже, он преступник, и мобильник этот украден… а хозяин его, скорее всего, убит…

И тут у Крольчихина зазвонил мобильный телефон.

— Цыц! — сурово отрезал следователь нытьё Вадима и взял трубку.

Звонил ему стажёр — тараторил так запыхавшимся голосом, что Крольчихин не мог понять ни слова.

— Стажёр! — осадил его Крольчихин, у которого аж в ухе застреляло от децибел Ветеркова. — На полтона ниже и всё с начала!

— Алексей Васильевич, я пробил по базе не номер телефона, а именно саму Диану Лапшину! — затараторил Ветереков так, словно перестань он говорить — забудет всё, что хотел сказать. — Так вот, что я там нашёл: она мертва!

— Мертва?? — рявкнул Крольчихин, едва не оглушив Ветеркова и, подпрыгнув от изумления, гулко топнул по полу своими тяжёлыми ботинками.

Вадим наблюдал за следователем с удивлением и только глазами хлопал, никак не в силах понять: влип он или нет…

— Погибла в прошлом году — попала под поезд, — уточнил Ветерков, дыша так, будто бы штангу таскал, а не сидел на стуле. — Тело нашёл утром на рельсах путевой обходчик Смирнов Николай.

— Чёрт… — буркнул Ветеркову Крольчихин, размышляя и при этом топчась…

— Кстати, Диана Лапшина тоже росла в детдоме, — добавил стажёр.

— Уж не в том ли детдоме, что и Рыбкин? — осведомился Крольчихин, подозревая, что эти двое были как-то связаны и погибли из-за одного и того же. Из-за «Вавилона»…

— Нет, она из Великого Устюга… — возразил Ветерков, собираясь ещё что-то сказать, но нервный Крольчихин перебил его своим свирепым рычанием:

— Каким чёртом её только сюда занесло? — прорычал он, терзая пуговку на своём пиджаке, едва ли не вырывая её с мясом.

— Приехала в Донецк учиться. Здесь же и осталась, — негромко пояснил Ветерков, тоже ошарашенный рычанием следователя.

— Хорошо… — буркнул Крольчихин и спрятал мобильник, переведя свирепый взгляд с пустой стены на Вадима.

— Грищенко, вы слышали о гражданке Диане Лапшиной? — тут же пригвоздил Вадима следователь и сделал огромный шаг к нему, будто собирался наступить на него и раздавить.

— Нет… — огорошено пикнул Вадим, отодвигаясь всё дальше и дальше к стене.

— Неужели? — не поверил Крольчихин и выдрал из переполненной папки фоторобот сенцовской «блатной бабы». — Сейчас, посмотрим! — объявил он и широким шагом двинулся к шкафу-стенке, к той самой полке, на которой стояли фотографии девушек Вадима, собираясь сличить с ними свой фоторобот.

— А? — Вадим не понял что он делает. Понял только, что ковёр уже весь покрыт его внушительными следами.