— Заткнись! — буркнул Сенцов, оглядывая унылые одинаковые серые стены, по которым медленно стекали капли влаги. — Я ищу потайной ход!

— Ты глянь, Бисмарк! — хохотнул Красный. — Он думает, что в этом углу потайной ход! Ну, надо же!

— Правильно думает! — вступился за Сенцова Бисмарк, вдвигаясь в тот угол, в котором шарил Константин. — Я тоже думаю, что тут должен быть тайный ход! Заговорщики не станут хранить свои секреты на виду! Давай, Старлей, ищи! Эх! — Бисмарк выполнил широкий замах и со всей своей силищи навернул куском трубы о стенку. Раздался громогласный и противный лязг, откоторого Сенцов едва не оглох, из-под трубы вылетела яркая трескучая искра, однако стена осталась на месте. Либо тут попросту не было хода, либо Бисмарк неправильно открывает.

— Осечка… — прокомментировал Красный, стоя в сторонке.

— А ты чего лынды бьёшь? — насыпался на него Бисмарк. — Помогай давай, ленивый суслик!

— Я так бабахать не умею! — отказался Красный. — Я умею думать! — он зашёл в другой угол — дальний от того, в который лупил Бисмарк — и внимательно всмотрелся в неровности стены. Ничего — обыкновенная штукатурка на кирпичах. Никакого «ключика», «кирпичика», ничего…

— Ничего… — пробормотал Красный, досадуя на то, что его идея вылетела в трубу. — Блин… Бисмарк, хватит ломиться, надо дальше идти!

— Да, я тут, кажется, что-то пробил! — пропыхтел Бисмарк, орудуя трубой, высекая из стенки осколки камней и страшные искры. Кирпич под его трубой ломался, крошился, выпадал кусочками, а за ним — открывалась тёмная загадочная дыра.

Сенцов медленно отполз от своей глухой неподдающейся стенки и приблизился к Бисмарку на безопасное расстояние, наблюдая за тем, как последний расширяет дыру.

— Везёт Бисмарку… — пробормотал Красный, закинув в рот две подушечки «Дирола». — Мне бы так повезло!

Бах! бах! ХРЯСЬ! — обливаясь потом, Бисмарк сокрушил стенку, кирпичи с грохотом осыпались, подняв пыльные клубы, на Сенцова пахнуло сыростью подвала.

— Чёрт! — закашлялся Сенцов, потому что от пыли стало нечем дышать.

— Вау! — выдохнул над его ухом Красный. — Подземный ход! Ну, Старлей, держись, тебя ждёт готическое приключение!

Пока Сенцов мешкал, откашливаясь и плюясь, Красный прочно вцепился в его рукав и куда-то за собою поволок. Сенцов ничего не видел, потому что зажмурил глаза, топал, спотыкаясь неизвестно обо что и чувствовал, как его постепенно накрывает неприятный холод склепа.

— Куда? — промямлил Сенцов, споткнувшись в сотый раз.

— За «брахмаширасом»! — загадочным голосом заявил Красный, и добавил, больно пихнув Сенцова в бок:

— Глаза-то разуй! А то идёшь, как крот! Мне что, тебя на горбу тащить??

Ощутив неприятный тычок, Сенцов распахнул глаза и тут же увидел темноту.

— Кра! — начал Константин, но тут Красный слева от него засветил карманный фонарик, в свете которго возник булыжный пол.

— Не спотыкаться! — предупредил Красный, отпустив сенцовский локоть.

Константин оказался в «свободном плавании», ступил один шаг и споткнулся.

— Чёрт… — тихонько пробормотал Константин, чтобы Красный не услышал.

Устояв на ногах, Сенцов небыстро потянулся вперёд — туда, где маячил свет фонарика Бисмарка. Широко шагая, Бисмарк быстро удалялся, унося за собою фонарик. Он ничего не боится, а Сенцова всё преследуют дурацкие кошмары… Пол состоял из осклизлых булыжников, и каждый шаг порождал гулкое эхо. Сенцов невольно оглядывался назад — а вдруг, это не эхо, а кто-то идёт следом, наблюдает… Позади Сенцова виднелась лишь физиономия Красного.

— Ну, чего ты дёргаешься? — каждый раз вопрошал тот, когда Сенцов поворачивал лицо и вытаращивался на него. — Тут нет призраков, Старлей, расслабься!

Похохатывая, Красный направлял свой фонарик Сенцову в глаза, и Константин спешил отвернуться, чтобы не ослепнуть. Да, Красному хорошо, он может откалывать шуточки! А Сенцову плохо — его, может быть, прямо сегодня расстреляют, потому что он не Траурихлиген, и спит в ботинках!

Булыжный пол коридора постепенно спускался вниз, превращаясь в пологую горку, корая из-за мрака казалась бесконечной. Может быть, она спускается до самой преисподней, и именно оттуда, из чертогов Сатаны, Траурихлиген и выводит «брахмаширас»… Константин побаивался туда идти — мало ли, что? Может быть, Траурихлиген насажал повсюду ловушек, и, стоит сделать ещё пару шагов, и из стенок полетят отравленные копья и горящие стрелы??

— Ну, чего ты так трясёшься? — скрипучим голосом выкрикнул Красный из-за спины Сенцова.

Константин вздрогнул от неожиданности, потому что ему показалось, что рухнул пототолок, а Красный, жёлчно хохотнув, осведомился:

— Ну?

— Холодно! — соврал Сенцов, смахивая с плеча паутину.

— Страшно! — поправил Красный, снова хохотнув. — Старлей, я же тебя насквозь вижу! И зачем тебе брехать?

— Ну, я тебе наваляю! — рассердился Коснатнтин, застопорился, стиснул кулаки…

— Эй, братья, конец пути! — крикнул впереди Бисмарк, и Коснатнтин невольно повернулся на голос.

Бисмарк стоял и светил фонариком на дверь.

— Хлипковата для «брахмашираса»… — пробормотал позади Коснтантина Красный, скребя макушку.

Да, он прав: дверца деревянная… Кажется даже, что её наспех сняли с какого-то чулана и напялили сюда… неизвестно для чего. От сырости серая краска на ней в нескольких местах отвалилась и свисала косматыми хлопьями, ручка покрылась шершавой ржавчиной. Наверное, выбить такую ничего не стоит — даже Сенцов бы выбил с одного удара…

— Открываю! — сообщил Бисмарк, и тут же навернул тощую дверцу тяжёлым сапогом.

ХРЯСЬ! — в стороны полетели сырые щепки, ручка стукнулась о пол. Дверь рухнула, поверженная наповал, Бисмарк отошёл в сторонку и Сенцов увидел «чёрную дыру». За дверью висел непроницаемый мрак… Зловещий и сырой, как мрак могилы… Не хочется входить, честное слово, даже милиционеру — и тому не хочется!

— Залетаем! — обрадовался Красный и рванул вперёд, толкнув Сенцова.

— Подожди! — пискнул Сенцов, а Красный уже прыгнул к «чёрной дыре» и разогнал её мрак светом своего фонарика.

— Э, братва… что-то не то… — голос Красного звучал разочарованно и капризно, как голос ребёнка, получившего вместо торта манную кашу. — Бисмарк, ты свалку нашёл!

— Свалку? — удивился Сенцов и осторожно подкрался к Красному, заглянул в таинственную комнату через его плечо.

«Таинственная комната» имела габариты четыре метра на четыре — не больше — и была вся заполнена. Красные коммунистические флаги, бюсты и портреты Ленина и Сталина, какие-то плакаты, транспаранты «Да здравствует КПСС!», сырые бумаги, книги, парочка сломанных стульев и неказистый колченогий стол… Всё это громоздилось скалами, и уже покрылось вонючей плесенью и какими-то противными белесыми грибами…

— Фу! — отшатнулся Сенцов.

— Чёрт! — с досадой проворчал Бисмарк.

Фашисты Траурихлигена собрали по всему райкому и сбросили сюда всё, что считали мусором и хламом. А Сенцов уже размечтался, что ему отвалится «брахмаширас»! Траурихлиген слишком хорошо его спрятал для того, чтобы его нашёл Сенцов.

— Братья, есть идея! — внезапно оживился Бисмарк и сдвинул в сторонку несколько поломанных стульев.

— И что за идея? — безрадостно осведомился Сенцов, не потому что ему было очень интересно, а чтобы не торчать столбом и не погружаться в пучину депрессии.

— Мы с Краснысм устроим здесь ретоподъезд! — объявил Бисмарк. — Нацепим на Старлея микрофон и камеру, а сами будем базироваться тут! И Старлея не засветим, и сами не срежемся!

Довольный идеей, Бисмарк подбоченился и выставил вперёд левую ногу, как герой, который только что кого-то победил. Красный обвёл его недовольным взглядом, пнул ногою кусочек от расколотого бюста и переспросил:

— Да?

— Ага, — согласился Бисмарк, хохотнув. — Как тебе идейка, Старлей?

— Сидите где хотите… — уныло пробормотал Сенцов. — А я всё равно никогда не найду ваши «ширасы», и никогда не вернусь домой, потому что меня здесь убьют…