— Миркин! Миркин! — заверещал Теплицкий, подбегая к переборке, которая перекрывала вход в лабораторию. — Давай, откупоривай, я пришёл!

Теплицкий собрался забарабанить по переборке кулаками, но тут переборка чуть отъехала в сторону, и из-за неё выполз сонный и похудевший профессор Миркин с каким-то засаленным блокнотиком в руках.

— Тише, — прошептал он, приложив палец к губам.

— Мешаю спать? — скрипучим голосом перебил Теплицкий, сложив руки на груди.

— Рекавер-среда не терпит сотрясения и шума! — шёпотом сообщил Миркин, отгораживая Теплицкого от лаборатории.

— Что? Что? Как называется? — тут же проявил интерес Теплицкий и изъявил стойкое желание прорваться в лабораторию, отпихнув Миркина плечом.

— Рекавер-среда, — скептическим голосом повторил Миркин, засунув руки в карманы халата. — От слова «рекавер» — восстановление. Теплицкий, — сказал он, уставившись Теплицкому в переносицу. — Начало шестого. Я позову тебя, когда всё будет готово.

— Тоже мне ещё! — фыркнул Теплицкий, не прекращая попыток прорваться в лабораторию. — Суп сварили и трясутся над ним… Копаются, как хомяк… Ну и сколько мне ждать?? — выкрикнул он в нос Миркину, подпрыгнув на месте.

— По моим расчётам мы закончим к полудню, — спокойно ответил Миркин, железно перекрыв проход.

— Эй, да мне аж шесть часов ждать! — шумно обиделся Теплицкий, дёргая дорогой пиджак за золотую пуговку. — Да я тут с ума сойду, пока дождусь тебя! Побыстрее нельзя?

— Теплицкий, если ты не хочешь, чтобы Траурихлиген повторил судьбу жука — тебе придётся подождать и не шуметь! — серьёзно сказал Миркин. — Необходимо исключить малейший сбой, иначе ничего не выйдет!

— Ну, можно мне хоть глянуть?? — Теплицкий нетерпеливо пихнул Миркина, пытаясь просунуть нос в щель между плечом профессора и дверью лаборатории.

— Нет, нельзя! — оттеснил его Миркин. — Почитай пока журнал, или поищи себе одинаковые туфли! Когда будет готово — я тебя позову!

С этими словами профессор проворно заскочил в лабораторию и задраил дверь на кодовый замок.

— Чёрт, чёрт бы вас пожрал! — рассвирепел Теплицкий и в сердцах огрел металлическую дверь-переборку кулаком, ударил руку и плаксиво заныл.

— Вишь, как копошится? — негромко пробормотал Геккон, устроившись в одном из мягких уютных кресел, поставленных вдоль стены.

— Ага, — кивнул Третий, устроившись в соседнем кресле, листая журнал «Автомир». — Мы тут хоть выспимся за шесть часов! — он накинул журнал разворотом на лицо, чтобы в глаза не лезли лучи света и почти сразу задал храповицкого.

Геккон поступил точно так же — закрыл лицо другим журналом — «Мажордом» — и тоже заснул.

Теплицкий потоптался-потоптался около задраенной двери, а потом — бросил унылый взгляд на свои разнообразные туфли и тоже пополз в зону отдыха. Плюхнувшись в кресло рядом с Гекконом, он схватил с низкого стеклянного столика глянцевитый «Космополитен», послюнил пальцы, перекинул несколько страниц, дошёл до статьи «Я влюбилась в друга своего парня!!! Что делать??», закрыл журналом лицо и также откочевал на время в гости к Морфею.

… Солнце только-только показалось над шпилями замка, позолотило верхушки вековых елей, луч его упал на зеркальную воду пруда, заставил её засиять… В прохладном воздухе зарождались птичьи трели и тихий-тихий шелест ветвей и листвы. Лёгкий ветерок прошёл…

ЛЯЗГ!! ХЛоп!! бах!! Тишь и покой вмиг оказались похоронены в металлическом гвалте, птички заглохли и разлетелись, а на первом этаже замка распахнулись высокие и широкие стальные ворота, выпуская механическое чудовище о восьми паучьих лапах, чей полированный корпус пускал на солнце блики. Острые стальные когти рвали землю и расшвыривали траву, а за рулём восседал король всего мира Алексей Михайлович Теплицкий. Он направил свой «брахмаширас» к лесу, потому что возжелал с утра отведать шашлык в компании других олигархов… Хотя, какие они теперь олигархи, эти «другие», когда Теплицкий уже завоевал Вселенную?? Они все так, шестёрки на побегушках, чтобы Теплицкому было не скучно сеть шашлык. А так — Теплицкий всеми и всем безраздельно повелевает — и нефтью, и газом, и прессой, и заводами, и банками, и кораблями, и прошлым, и будущим и настоящим…

— Теплицкий, просыпайся, пора! — откуда-то назойливой мухой прилетел профессор Миркин, уселся Теплицкому на плечо и принялся докучливо тормошить.

— Кыш! Кыш! — запротестовал Теплицкий, сгоняя профессора с плеча. — Я…

— Рекавер-среда и воскреситель готовы! — Миркин не улетал, а теребил всё докучливее. — Ну, если не хочешь — не смотри, мы сами!

Что-то щекотное вдруг забилось в нос, Теплицкий громогласно чихнул, вылетел из кабины «брахмашираса» и шлёпнулся на твёрдый пол. Кресло, в котором он спал, опрокинулось и теперь лежало на боку, а у своего носа Теплицкий видел журнал, распахнутый на дурацкой, неинтересной статье «Я влюбилась в друга своего парня!!! Что делать???».

— Ужас, прям перевернулся… — заметил Геккон, перелистывая «Мажордом».

— Псих, — поддержал его Третий, а потом — его толстый палец упёрся в картинку на странице «Автомира», изображающую серебристый седан «Ауди А-6 Квадро». — Рулёвая тачка, ага?

— Ага, — согласился Геккон, заглядывая в журнал через крепкое плечо Третьего. — Сам бы такую прикупил!

— Так, всё! — Теплицкий подпрыгнул с пола, отшвырнул журнал ногой и вагонеткой попёр в лабораторию, где с минуты на минуту должно было произойти историческое оживление «туриста». — Давай, Миркин, верти свою балду, мне надоело тут торчать!

— Верчу! — угрюмо отозвался Миркин, недовольный тем, что Теплицкий так неграмотно и пренебрежительно отзывается о достижениях интеллекта.

Профессор шмыгнул в лабораторию за секунду до того, как за переборку вдвинулся Теплицкий — не хотел, чтобы последний с размаху налетел на что-нибудь и испортил.

Теплицкий ожидал, что ему сразу же откроется пространство лаборатории, напичканное сверкающим оборудованием, загадочная «рекавер-среда», которой тут кичился Миркин, и, наконец — «турист», который сейчас должен будет ожить, словно по волшебству…

Но, сделав свой эпохальный шаг, Теплицкий угодил в тесную и душную каморку метр на метр на два.

— Эй, Миркин, что за забегаловка?? — сейчас же возмутился Теплицкий, ошарашено озирая стороны «августейшими очами». — Где лаборатория?? Куда ты дел моего «туриста»???

— Дезинфекция, — обыденно сообщил профессор Миркин и для чего-то закрыл глаза. — Зажмурься, Теплицкий, или ослепнешь!

— Чёрт, насовали! — пробурчал Теплицкий, но глаза зажмурил и ещё — задраил ладонями, потому что зрение своё считал драгоценным.

— Раз! Два! Три! — сосчитал справа от Теплицкого Миркин, и тот час же спина ощутила настоящий адский огонь. Теплицкий испугался, что из него решили сварганить жаркое, подпрыгнул на месте и заверещил:

— Миркин! Ты — псих! Изжарить меня решил??

— Молчи и не открывай глаза! — спокойно сообщил Миркин, всё ещё оставаясь справа от Теплицкого. — Дезинфекция длится три минуты пятьдесят две секунды!

— Чёрт! — снова буркнул Теплицкий, не открывая глаз. — Неужели без этой дурни никак???

— Микробов хочешь нанести? — недовольно пробормотал профессор Миркин. — Здесь тебе, Теплицкий, медлаборатория, а не супермаркет! Здесь всё стерильно!

Теплицкий стоически перенёс дезинфекцию, после чего Миркин приказным тоном потребовал:

— Надвинь халат!

— А? — разлепил глаза Теплицкий и увидел перед своим носом плотную белую ткань. — Ты… — булькнул он, не поняв, что это Миркин протягивает ему тот самый халат.

— Надвигай, надвигай! — Миркин пошевелил халатом. — Время не резиновое! Каждая секунда твоего простоя уменьшает шансы «туриста» на воскрешение в десятки раз!

— Чёрт! — испугался Теплицкий, который во что бы то ни стлало, хотел заполучить живого туриста. Выхватив халат из рук профессора, Теплицкий проворно натащил его на свои плечи и осведомился, видя перед собой четыре металлические стены: