Шаги приблизились и замерли, что-то громко щёлкнуло, и вспыхнул яркий свет, который залил Сенцову глаза и лишил зрения. Константин услышал звук, похожий на смачный зевок. Он испугался, на ощупь пополз вперёд и свалился куда-то, где было относительно темно. Сенцов скатился кубарем и упал на спину, как жучок, бестолково воздев конечности кверху. Руки и ноги упёрлись во что-то твёрдое и неподвижное. Константин распахнул глаза и увидел, что вокруг него светло, а он сам лежит в небольшом углублении под… чем-то. Снаружи, на уровне его глаз, установились две ноги, засунутые в устаревшие лаковые туфли. Некто подошёл к той штуке, под которую скатился Сенцов, и что-то там с нею возится, вызывая шорохи и лязг. Константин осторожненько, стараясь не издать ни звука, перевернулся со спины на живот и свернулся калачиком, как большой кот, подобрав под себя ноги и руки, чтобы ненароком не высунуть ничего из укрытия. Минуту он лежал неподвижно, прислушивался и ждал, что некто в туфлях наклонится и заглянет к нему «на огонёк». Но, нет, кажется, этот тип не заметил Сенцова. Он занимался своими делами, а потом — пришёл второй тип и принёс лопату.

— Давай, Фрэнки, надо копать! — сказал тот, кто пришёл, и протянул лопату первому.

— Знаешь, Луи, я опять видел их! — со страхом воскликнул первый, которого назвали «Фрэнки». — Когда я зашёл — они были здесь! А потом — пропали! И, знаешь, мне так показалось, что у них куда больше, чем две конечности! Представь себе, тут лазает гигантская сороконожка!

— Бред! — выплюнул второй, которого назвали Луи, и буквально впихнул лопату в руки первого. — Спать надо побольше, а не копошиться и не выслеживать по ночам Ганса! Давай, копай, а то скоро утро! Белоснежка нас живьём сожрёт, если завтра же «Киселитель» не покажет фокус!

— Но, я видел их! — настаивал Фрэнки, и стучал лопатою в пол прямо перед носом Сенцова. — Они ползали вокруг «Киселителя»! А потом — исчезли!

Константин давно уже понял, что этот Фрэнки видел не «сороконожку» и не чёртика, а видел его, Сенцова, как он копошился, а потом — упал в маленькую яму и пропал… Кажется, Константин скрывается сейчас именно под «Киселителем»…

Странные однако, парни — Фрэнки и Луи, да и говорят они по-английски! Константин только сейчас осознал, что они говорят по-английски… Кто они? Учёные из Англии или из Америки? Странно, вокруг одни немцы… Как только настоящий Траурихлиген терпел у себя в городе «янки»? Впрочем, это не важно, пускай копают, сидят, ищут «сороконожек» — только бы не обнаружили под «Киселителем» Сенцова. Константин лежал и думал, как долго ещё они будут рыться и когда смотаются. Хоть бы не очень долго, ведь ему пора вылезать…

Выглядывая временами из-под «Киселителя», Сенцов видел, как эти двое англоязычных разбили кирками одну каменную плиту на полу и вдвоём выгребали её остатки и сваливали в мешок. Зачем? Загадка. Когда Сенцов приходил сюда впервые — под видом Траурихлигена — эти двое представились немецкой профессурой и долго рассусоливали про «Лучевой дезинтегратор», который убивает всё на свете подобно «брахмаширасу», показали какой-то странный фокус с кроликом… А сейчас — вон, как: «Киселитель», «сороконожки», «Фрэнки», английский язык… что-то здесь не то, однако Сенцов считал, что всё это не его дело. Свались сюда Траурихлиген — он, скорее всего, нанизал бы обоих на кол. Но Сенцов ничего не будет с ними делать, а только дождётся, когда они исчезнут, и тихо уберётся восвояси.

Фрэнк и Луи очень долго ковыряли пол, выкапывали в нём какую-то яму, а потом ещё зачем-то открыли клетку с кроликами и ловили их по всей своей лаборатории, потому что кролики разбежались. Сенцов наблюдал за ними и не заметил, как заснул сном младенца.

Сенцов видел себя дома — в своей квартире с текущим потолком, закопченной плитой, рявкающим теликом и пустым холодильником. Он спал на диване, около него ворковал футбольный комментатор, выкрикивая: «Куда кидаешь, дурачина, ты мне ногу отдавил!!». Потом футбол подошёл к логическому завершению, которого Сенцов так и не увидел сквозь сон, телевизор зашипел помехами, потом заглох… А потом пришла Катя и начала как-то противно и сварливо кричать Константину в ухо:

— Ну, чего ты тут разлёгся? Опять в ботинках спишь, Старлей?? Подскакивай, и убираемся отсюда, пока нас не застукали, как куря́т!

Какой, однако, у Кати неприятный и толстый голос! Как только Сенцов не замечал этого раньше? Константин пошевелил ногами, которые у него и правда были закованы в ботинки, потом — подвигал челюстями, словно бы что-то ел… Лишь после этого он разлепил глаза и увидел над собою лицо Кати… небритое, заляпанное чем-то тёмно-коричневым, похожим на банальный шоколад.

— Старлей! — каркнула Катя и жёстко тряхнула Константина за плечо широкой волосатой рукой.

— А!! — взвизгнул Сенцов, который и не подозревал, что у утончённой и милой Кати такая страшенная ручища…

— Да не ори ты! — шикнуло небритое лицо, и только теперь Сенцов проснулся окончательно и понял, что и это лицо, и «медвежья лапа» принадлежат совсем не Кате, а Красному.

— Поднимайся! — Красный устал уговаривать Константина словами, и с силой дёрнул его на себя.

Сенцов рывком сел и ударился головой обо что-то, что нависало над ним.

— Да осторожнее ты! — фыркнул Красный. — Давай, вылазь, бежим, они заснули!

Наконец-то Константин вспомнил, что вчера, возвращаясь в штаб из гаражей, свалился в яму и попал в бункер к странным англоязычным учёным, и заснул под их машиной. Помотав ушибленной головой, Сенцов начал на четвереньках выползать из-под машины. Красный уже вылез и ожидал его, стоя в позе Наполеона.

— Вылез? — осведомился он, когда Сенцов смог выпростаться и встать на ноги.

— Ага, — кивнул Сенцов, возя руками по перепачканной рубашке. Грязь на ней засохла и отваливалась грубыми комьями.

— Бежим! — Красный схватил Сенцова за руку и поволок и глухой угол, загромождённый толстыми мешками, набитыми неизвестно чем.

— Куда? — не понял Константин, тормозя движение, чтобы не вбиться в этот угол лбом.

Красный отпустил запястье Сенцова и скомандовал голосом генерала:

— Давай, Старлей, отваливай мешки!

— Но, зачем? — изумился Константин. — Нам наверх надо, а не мешки тягать!

— Давай! — настоял Красный и схватил первый мешок. — Мы с Бисмарком тебя всю ночь искали! Все их казематы обшарили, думали, что тебя замели! А ты тут дрыхнешь себе и ус не дуешь! Собирайся, Старлей, а то всё на свете продрыхнешь!!

Красный начал деловито разваливать толстые мешки в разные стороны, очищая от них глухой угол неизвестно зачем. Сенцов же вёл себя по-сенцовски: торчал, как пень и скрёб макушку. Интересно, что бы на его месте сделал Траурихлиген?? Посадил бы Красного на кол? Нет, он бы скорее посадил на кол Сенцова…

Наконец, Красный в одиночку расчистил себе проход и пробился к самой стенке, сложенной из больших прямоугольных плит.

— Чего торчишь? — обернулся он к Сенцову. — Идём!

— Куда? — опешил Сенцов, видя, как Красный лазает в глухом углу и глупо щупает непреодолимую стену. Внезапно под его рукой одна плита заскрежетала и отошла назад. А потом — так же отошёл назад и кусок стены, открыв тёмную дырку, из которой тянуло сыростью и плесенью.

— Сюда! — гостеприимно отозвался Красный и показал рукою в дыру. — Подземный ход отсюда ведёт прямо в кабинет Траурихлигена! Мы с Бисмарком уже прошлись по нему! Быстрее, Старлей, время — деньги!

Константин Сенцов пожал плечами и с опаской двинулся в прохладную мглу коридора, игнорируя неприятный запах плесени. В коридоре Константина поджидал Бисмарк. Он схватил его за рукав своей тяжёлой ручищей и потащил куда-то вверх по крутым и узким ступенькам. Сенцов на них спотыкался и оступался, но топал, потому что Бисмарк тащил и ускорял шаг. Константин поднимался всё выше, на минуту нырнул в полную темноту, а потом — попал куда-то, где было просторно и светло. Бисмарк бросил рукав Сенцова, и Константин, оставшись без буксира, едва не упал на спину. Сенцова вывели из бункера прямо в кабинет Эриха Траурихлигена — а Сенцов даже и не понял, как так получилось? Какой-то подземный ход там, что ли? Но… зачем он?