Капитан же Петькин остался сиротливо торчать посреди дороги, около своих «Жигулей». Дом, который, по мнению Семенова, являлся брошенным, принадлежал дончанину по фамилии Вилкин. Не прошло и года с тех пор, как туда пробралась банда, взяв в заложники самого Вилкина и его невесту. Тогда всё обошлось: банду обезвредили, а заложников освободили. Но с тех пор Вилкин больше в Маяке не показывался: боялся, наверное, что его снова кто-нибудь захватит… И, видно, справедливо боялся…

Капитан Петькин не медлил и теперь. Забившись в кабину «Жигулей», он нажал на газ и помчался к себе в опорный пункт.

Сна как не бывало — спустя пять минут участковый бодро шагал по пустынному коридору к своему кабинету, где в эту ночь дежурил его новый помощник, лейтенант Рябчик. Рябчик приступил к службе лишь на прошлой неделе, и капитан Петькин не мог доверить ему опасное задание. Распахнув дверь, участковый вступил под свод кабинета и обнаружил Рябчика мирно спящим лицом на столе. Когда-то давно, в молодые годы, когда Петькин сам бегал в помощниках, его ныне покойный начальник, майор Порох, тоже застал его спящим на первом дежурстве. Майор Порох обладал рыжими усами и крутым нравом — завидев, как Петькин безмятежно посапывает, уткнувшись носом в газетёнку, начальник достал табельный пистолет и бухнул в воздух у его уха. Петькин тогда от страха грохнулся со стула и покатился кубарем по бетонному полу, а памятная дыра от пули майора Пороха красуется на потолке и по сей день…

Капитан Петькин стрелять не стал: рассудительность не позволила ему портить потолок и шокировать помощника перед ответственной работой. Он просто затормошил Рябчика за плечо и сердито проворчал:

— Солдат спит, а служба идёт!

— А? Что?? — тут же встрепенулся лейтенант Рябчик, словно обычный пёстрый рябчик, которого спугнули в поле.

— Эх, ты, служака… — вздохнул капитан Петькин, усаживаясь за свой видавший виды стол.

— Борис Сергеевич… — сонным голосом промямлил Рябчик и захлопал своими мальчишескими глазками.

— Работа у нас, дружище! — сказал Петькин, разыскивая на своём столе ручку. — В дом Вилкина опять кто-то влез, затем он забрался к Рыженко и пытался их ограбить… — Петькин, наконец-то, нашёл ручку и записал на листке отрывного календаря фамилию, имя, отчество и телефон владельца злополучного дома, Георгия Вилкина.

— На-ка, лейтенант, трудись! — Петькин протянул листок Рябчику — пускай, узнаёт милицейскую работу.

— Есть! — бодро откликнулся Рябчик, выхватил листок и живо засел за телефон.

Сейчас он выглядит бравым огурчиком, а если бы не приехал начальник — храпел бы до утра.

Георгий Вилкин не собирался сегодня рано вставать: у него намечался законный выходной. Он безмятежно отдыхал под одеялом, когда телефон на прикроватной тумбочке решил подать свой пронзительный голос. Вмиг растеряв весь сладкий сон, Вилкин вспрыгнул вверх, обливаясь холодным потом, и едва не обрушился мимо кровати.

— Кто там?? — заорал он не своим голосом, решив спрососнья, что некто тревожит его дверной звонок.

Ответа не последовало — лишь бесноватый звон хоронил ночную тишину.

— Чёрт… — зло чертыхнулся Вилкин, разобравшись, что его спокойствие возмущает телефон. Схватив трубку в кулак, Вилкин не смог побороть злость и буркнул тому, кто решил растерзать его спокойный сон:

— Чёрт!

— Гражданин Вилкин? — серьёзно осведомились на том конце, видимо, пропустив «чёрта» мимо ушей.

— Да… — тихо согласился Вилкин, начиная подозревать, что стряслось нечто скверное.

— Вас беспокоит опорный пункт посёлка Маяк, — бесстрастным голосом сообщил невидимый собеседник. — В ваш дачный дом проникли неизвестные вооружённые лица…

Вилкин встрепенулся и сел на кровати, сжав трубку. Чутьё агента сбу подсказало ему, что, возможно, у него на даче затесалось не просто неизвестное лицо — это вернулся проклятый Эрик. Он, Вилкин, обязательно должен приехать туда — у него появился шанс оправдать Александра и найти пропавшего Василия!

— Я сейчас приеду! — коротко заявил Вилкин, и, не дожидаясь, пока на том конце закончат с ним разговаривать, швырнул трубку и вскочил с постели, намереваясь натащить первую попавшуюся одежду и на всех парах лететь в злополучный Маяк.

Как только его автомобиль въехал на территорию посёлка Маяк — Георгий Вилкин направился в опорный пункт. Свирепо нажимая на газ, Вилкин проносился мимо частных домов, дремавших в сизых предрассветных сумерках, капот его джипа рассекал сырой туман. Вилкин отлично знал, где находится опорный пункт — уверенно вписавшись в нужный поворт, он тот час же достиг приземистого кирпичного здания, табличка на котором огромными буквами гласила: «опоп». Нажав на тормоза, Вилкин со свистом застопорил джип на неширокой парковке, около «Жигулей» шестой модели, выскочил из кабины, не забыв включить сигнализацию и бегом направился к невысокому крыльцу. В подслеповатый окошках опопа горел свет — капитан Петькин и его помощник работали, опрашивая всех свидетелей, которых смогли найти. Свидетели занимали твёрдые скамейки в коридоре, и Вилкин, пробегая, случайно отдавил кому-то ногу.

Когда Георгий Вилкин на скаку ворвался в кабинет участкового — капитан Петькин сидел за своим столом и пытался чего-то добиться от некоего поддатого на вид субъекта. Субъект помещался напротив участкового, на одном из стульев для посетителей, и плаксиво мямлил что-то неразборчивое, а помощник Петькина, лейтенант Рябчик — тот был посажен на место стенографиста и обязан писать протокол.

— Я здесь! — выпалил Вилкин с порога, забыв поздороваться. — Давайте, поехали, поехали! — Вилкин, запыхавшись, выдыхал бессвязные слова, требуя от участкового, чтобы тот немедленно бросил всех своих свидетелей и ехал с ним к его даче.

Шокированный внезапным появлением Вилкина, лейтенант Рябчик подпрыгнул, шумно стукнув ножками стула о пол, и сделал в протоколе помарку: пририсовал букве «Р» огромную ножку, на полстраницы. Тихонько чертыхнувшись, Рябчик полез за корректором, а капитан Петькин тем временем сохранял гранитное спокойствие (или только делал вид, что сохраняет — дабы протянуть время, заставить Вилкина вызвать группу захвата и не соваться лишний раз в логово террориста). Посмотрев на часы, участковый негромко сказал:

— Гражданин, Вилкин, присядьте.

— Зачем?? — вскрикнул Вилкин, нетерпеливо шаркая башмаками о порог.

— Полшестого утра, — спокойно отозвался Петькин. — Я думаю, нам сначала следует опросить свидетелей, а потом, как полностью рассветёт — ехать к вашей даче! Я считаю, что вы тоже должны участвовать в опросе свидетелей — чтобы установить личность преступника.

Георгий Вилкин фыркнул — так ему не хотелось ждать, но в кабинет, всё же, зашёл и уселся на свободный стул, мысленно обозвав капитана Петькина трусом. Сидя, Вилкин корил себя за то, что попёрся к медлительному Петькину слишком рано, и мог бы поспать ещё часа полотора, а капитан Петькин тем временем продолжал прерванную работу.

Фамилия человека, которого Петькин терзал допросом, была Тишкин, он жил недалеко от пострадавшего семейства Рыженко, и являлся закадычным другом пьяницы Семенова, который, якобы, видел, как на дачу Вилкина забегает незнакомец. Как недавно выяснил Петькин — в ту ночь Семенов с Тишкиным не спали — они сочинили для себя какой-то собственный праздник и шумно отмечали его в лачужке Семенова, в кругу колбасы, водки и ещё одного приятеля — Пантелейчика — который ожидал своей очереди в коридоре.

Тишкин, вырванный из туманной атмосферы пьяного праздника, смотрел вокруг себя влажными, красноватыми глазами приболевшего пса, и плаксивым голосом цедил:

— Ну, праздник у нас был… А тут…

— Что, не дали бутылку раздавить? — ехидно заметил Петькин. — Давай, Тишкин, рассказывай, что ты видел?

— Ну, как… — пробухтел Тишкин, растирая грязными руками свой красный нос. — Ну, отмечали мы… мало ли… все люди отмечают! Дык нет же, услыхали вдруг шум какой-то за окошком. Мы в окошко глядь — а там тип какой-то вприпрыжку скачет. От Рыженков от этих, к заброшенному дому. Он меня, видать, заметил — чуть я только в окошко высунусь — он мне автоматом так кивнул мол, застрелю… А у меня сразу же сердце в пятки: пожить-то ещё хочется, бо молодой ещё, дык я и затих там, у батареи… А потом — вы нагрянули!