Доктор Барсук устрашился. В свете фонарика Сенцов отлично видел, как он боледнел и отполз вглубь своего тесноватого узилища, наткнувшись на кровать.

— Спрашивайте… — пискнул доктор Барсук, остро чувствуя свою вину — за то, что подарил Траурихлигену трансхрон.

Сенцов разыскал для себя «табурет» — жёсткий стальной ящик о четырёх ногах, который Репейник использовал неизвестно для чего. Очевидно, ноги ящика были разной длины: придвинув его поближе к Барсуку, Константин сел и закачался.

— Чёрт возьми… — ругнулся Сенцов, потому что короткие стальные ножки гулко стукнулись о металлический пол.

Найдя зыбкий баланс, Константин постарался устроиться поудобнее и задал доктору Барсуку первый вопрос:

— Расскажите мне про деосциллятор.

— Зачесались! — проскрежетал доктор Барсук, зевая во весь рот и одёргивая полосатую пижаму, которая была ему маловата. — Я рассказывал про деосциллятор раз сто, а ваш умник смеялся и бухтел, что это невозможно!

— Барсук! — перебил Сенцов, опасаясь, как бы его не застукала тут какая-нибудь «ловушка» Репейника. — Не тяните время!

— Ладно! — фыркнул Барсук, усаживаясь на мягкий диванчик. — Деосциллятор — это генератор и излучатель сверхсильных потоков энергии. С его помощью можно замедлить, а так же, вовсе остановить колебания континуума, создать обратные колебания, а так же — сверхколебания! Я знаю, что вы не знаете, что такое обратные колебания, вы даже не понимаете их физический смысл, и поэтому я расскажу вам только основное, чтобы вы хоть чуть-чуть осознали, что вас ждёт, если вы не остановите Траурихлигена. Если простые колебания распространяются по синусоиде — они не вызывают ощутимых перемен нормохроноса, потому что математически точка нормохроноса постоянно находится в начале координат. А вот, обратные колебания распространяются по косинусоиде, и это значит, что точка нормохрноса накладывается на какую-то другую точку континуума, в зависимости от амплитуды колебаний. Из-за этих наложений возникают спонтанные пробросы органической и неорганической материи, локальные схлопывания и хроносбои небольшого значения! А вот сверхколебания чреваты глобальной катастрофой, потому что точки, подвергающиеся наложению не просто накладываются одна на другую, а выбиваются и взаимозаменяются, уничтожая друг друга! И, если количество таких наложений достигнет критического — произойдёт схлопывание континуума, то есть, второй первородный взрыв! Траурихлиген же хотел создать сверхколебания и наложить свой временной срез на нормохронос! Вот, зачем ему деосциллятор — он устроит глобальный хроносбой, и тут всюду получится один большой Рейх! А подопытных ваших он ворует просто так, чтобы провести испытания перед тем, как запустит режим сверхколебаний! Ясно?

— А… популярнее… — попросил Сенцов, чувствуя, что ничего не понимает в этих «колебаниях», «срезах» и «хроносах», а ему надо точно знать, что задумал Траурихлиген, и может ли он обмануть «вышибалку».

— То есть, если бы у него вышло это сделать, — проговорил Барсук с видимым раздражением из-за того, что Сенцов не даёт ему спать, заставляя повторять одно и то же по двадцать пять раз. — Всё, что есть в нашей с вами реальности — в этой самой реальности, в которой мы с вами живём и в которой есть всё, что нам дорого, уважаемый — исчезло бы басследно, полностью заменившись реальностью Траурихлигена! — почти что крикнул учёный, чьи сытые щёки покраснели и облилвались потом. — А все научные достижения, которые Траурихлиген у нас украл, остались бы у него! Понятно? Его фашисты будут ходить с ракетомётами и летать на Юпитер, а нас с вами не станет! Этот процесс, уважаемый, называется «нулевой сверхцикл», в результате которого его временной срез станет нормохроносом!

Сенцов сидел на железном ящике, баран-бараном, а Барсук, распалившись до предела, продолжал, размахивая руками:

— Вы думаете, почему Траурихлиген отправил меня в Освенцим?? Да потому что я хотел помешать ему сделать нулевой сверхцикл! Я сказал ему, что нормохронос исчезнет, и я исчезну, а он только ухмыльнулся и ответил, что только этого и добивается, потому что нормохронос, видите ли, ущербный, а он хочет создать другой нормохронос, получше! Чёрт возьми, я пытался отговорить его, а он — решил сгноить меня в Освенциме!!

— Не кричите вы так! — сдавленно прошипел Сенцов, опасаясь, как бы секретная «ловушка» Репейника не реагировала на звук. — Говорите тише!

— Вы хоть что-нибудь поняли? — осведомился Барсук, едва ли, не плача. — Для того, чтобы осознать опасность, которая нам всем грозит, нужен настоящий учёный, а у вас, видимо, такого нет! Ваша «мадам Робокоп», и то посообразительнее будет, чем ваш учёный!

— Я, конечно, не учёный… — пробормотал Сенцов, прекрасно зная, что не понял больше половины из того, что ему втюхивал Барсук. — Но я уже уяснил, что Траурихлиген собирается закончить войну в свою пользу и устроить нам Армагеддон! Вернее, собирался устроить, потому что мы ликвидировали ему память, сняли остаточный след и пробросили домой! Скажите мне вот что, Барсук: Траурихлиген мог обмануть нейтрализатор памяти?

— И если вы уверены, что победили его — не обольщайтесь! — зашипел Барсук, словно змей, которому тяжёлый сапог грибника отдавил хвост. — Я просто уверен, что он обманул вас, и сейчас во всю готовится закончить войну в свою пользу! Вы тут байдыки бьёте, ищете Теплицкого… А вам нужно отложить Теплицкого, и сражаться с Траурихлигеном в самую первую очередь! Репейник ваш — непробиваемый самшит! Сколько раз я твердил ему об этом, а он не слушает! Может быть, хоть вы прислушаетесь, уважаемый Старлей??

Сейчас, слушая Барсука, как зачарованный, Константин осознавал, что понимает… почти всё! Во-первых, Траурихлиген собирается стереть весь настоящий привычный мир и заменить его своим омерзительным фашизмом… А во-вторых, «вышибалка» Репейника не подействовала на него, Траурихлиген специально согласился пройти её, чтобы лишить бдительности оп… А времени на то, чтобы его обезвредить, у опа остаётся всё меньше и меньше! Вон, как усердно разрывается Барсук — кипятится, прямо весь кипит, будто бы прорицает конец света уже к завтрашнему дню…

Раньше Сенцов никогда не чувствовал себя настолько умным — он ни за что бы не расшифровал тех терминов, которыми плюётся упитанный учёный через каждые два-три слова… А теперь они поразительным образом стали ясны ему, словно бы его мозгу вдруг включился… дополнительный мозг! Неужели Репейник, когда промывал сенцовские мозги от гибрида, вкатил ему нечто для повышения интеллекта??

В «дополнительном» мозгу Сенцова разворачивались устрашающие картины катастрофы, которую собирался устроить Траурихлиген, и у Константина сами собою дрожали коленки. Хорошо, что тут темно, и заносчивый Барсук не видит сенцовского страха… Сколько глобальных катастроф уже случилось на Земле? А вдруг они были не случайны, и уже находился такой «Траурихлиген», который угробил динозавров, взорвал плиоценовое солнце, затопил Атлантиду и организовал Всемирный потоп??

— Я всё понял… мы во всём разберёмся… — сухо выдывил Сенцов, поднявшись на ноги с железного ящика.

Константин потянулся прочь походкой робота, потому что обе ноги его сделались, будто из… самшита. Доктор Барсук что-то булькал ему сзади, а Сенцов, бросил ему через плечо:

— Спокойной ночи! — и потянулся дальше, прочь из пробойной, в прохладный коридор.

Константин жутко не хотел ночевать на базе, хотя и «каюты» для отдыха тут получше многих квартир. Он бы взял игрек-тачку и улетел бы в ретоподъезд, подальше от атолла Ихавандиффулу, в родной Донецк, купил бы пива и глазел бы в телик… Но проведи Сенцов эту ночь по-сенцовски — он проспит до полудня, не побьёт Репейника, и не спасёт Катю… Поэтому Константин выбрал себе «каюту» поудобнее и остался ночевать там…

Едва только циферблат часов показал восемь утра — Сенцов ураганным вихрем влетел в пробойную, собираясь надавать «самшиту» Репейнику лещей…