— …сказал, держать его… вскочил… стрелял… сбежал…

Максим передвигался в полной темноте, которая скрывала его от всех глаз. Он поравнялся с палаткой командира… Чёрт, все собрались около этого непутёвого «языка», а командирскую палатку бросили!! Даже Максим знал, что часовые не имеют права покидать пост…

Он застрял посреди дороги, потому что не знал, что делать, и вдруг из палатки командира выскользнула тёмная зловещая тень. Максим скрылся за деревом. Темнота и маскхалат спасали его, незнакомец его не замечал. Максим зорко всматривался в высокую фигуру, что маячила в ночи, как недобрый призрак. По очертаниям — на незнакомце красноармейская форма и пилотка… Но он не наш! Как пить дать — не наш!

Максим всё ещё не знал, что делать. Крикнуть? Тогда враг заметит его и пристрелит, как зайца. Самому стрелять? Можно промазать, ведь темно…

Незнакомец быстро огляделся по сторонам, а потом — три раза громко, протяжно свистнул, как свистит не человек, а болотная птица чомга. Это какой-то сигнал! Максим догадался: странный человек подаёт сигнал… кому? Да тому языку, который «быковал» у них на допросе! В голове внезапно всплыл рассказ лейтенанта Быстрова про «экстремальных диверсантов», которые сдаются в плен специально, а потом — сбегают и уносят секретные сведения… Максим решил быть героем. Отринув всё, что могло мешать, он покинул засаду и набросился на тёмный силуэт свистнувшего врага.

Максим вцепился в гимнастёрку незнакомца мёртвой хваткой и тащил, задумав повалить его на землю. Враг сохранял глухое, даже зловещее молчание. Так молчали зомби в ужастиках, которые смотрели соседи Максима по общаге…

Незнакомец вдруг резко развернулся и без труда сбросил с себя Максима. Максиму не хватило сил удержаться, и он с размаху врезался носом в землю.

— Товарищи, здесь — враг! — громко заверещал Максим и выхватил свой пистолет.

Враг же выхватил пистолет ещё раньше Максима и выпалил, прорезав воздух хлопком и искрой. Пуля врага лязгнула о пистолет Максима и с силой вырвала его из рук, едва не сломав Максиму палец.

— Ай! — Максим взвизгнул от боли, а странный человек снова три раза свистнул и побежал куда-то туда, к полю, где начиналась линия фронта, за которой стояли немцы.

С той стороны, где товарищи мучились над «языком», уже раздавалась пальба: стрекотал автомат, громыхали пистолеты. Видимо, пленный фриц решил убежать по сигналу этого, тёмного. Максим повернул голову и увидал, как в его сторону резво, чёткими спортивными прыжками бежит высокий человек и изредка отстреливается. Да это же «язык»!

Максим припал к сырой земле, вытащил из кобуры свой второй пистолет и замер: сейчас, фриц подбежит ближе, и он будет стрелять… Немец скачками мчался к нему, силясь догнать того, который свистел. Максим дождался, пока он приблизится, и нажал на курок. бах! — раздался выстрел, и фриц упал, как подкошенный.

— Ура!! — закричал Максим, и вскочил на ноги. — Товарищи, я попал в него!!

К Максиму бежали люди — товарищи, которые догоняли сбежавшего фашиста.

— Попал?? — из общего гвалта вырвался голос командира.

— Попал! — ответил Максим. — Вот он, — и показал на неподвижное тело, что вытянулось в луже почти что под ногами.

— Убил! — с укоризной протянул голос лейтенанта Быстрова.

А над полем снова раздался громкой, призывный «свист чомги» — второй фашист не сбежал, а призывал первого откуда-то из зарослей бурьяна.

— Там — второй! — быстро сказал Максим. — Он из палатки вышел!

— Надо поймать! — определил командир. — Я так понял, жирный гусь выгорит!

— За ним! — крикнул лейтенант Быстров и молнией метнулся туда, к полю, откуда раз за разом раздавался «крик чомги».

Максим видел, как за Быстровым бегут товарищи, чтобы помочь ему отлавливать фашиста, и тоже хотел побежать за ними, однако его остановил командир.

— Ковалёв, — сказал он, положив руку на плечо Максима. — У тебя — задание. Иди, а этих мы поймаем. И — я приказываю: вернись!

— Есть, товарищ полковник! — бодро ответил Максим, а у самого мелко дрожали коленки. Он ещё ни разу не ходил в такую разведку… И командир смотрит такими глазами… И ещё все постоянно твердят, что по правому флангу у них не немцы, а едва ли не рогатые черти, а командир у них — целый Завулон…

Максим юркнул в высокие травы и почти что превратился в невидимку: его маскхалат полностью слился с землёй. Всё, закончились те времена, когда рядом с ним были товарищи, он мог рассчитывать на чью-то помощь. Теперь он один полз в «логово Завулона»…

Полковник повернулся и подошёл к тому месту, где лежал застреленный Максимом фриц. Он решил ещё раз обыскать все его карманы — а вдруг там что-нибудь, да найдётся? В темноте едва различались контуры… земли и камней, а «убитого» немца и след простыл!

Максим полз по грязной земле, прижимаясь к ней, стараясь не издать ни звука. Впереди, за кучкой чахлых кустов виднелись немецкие окопы. Казалось, что там нет ни души — так тихо, темно и пусто было с той стороны. Однако Максим знал, что враг не дремлет, знал, что они просто притаились и так и смотрят во все свои злые глаза, так и ждут того, кто подойдёт к ним, забыв осторожность… ждут, чтобы пристрелить.

Ветер стих, ничего нигде не шевелилось, кривыми тёмными силуэтами замерли редкие сутулые деревца на фоне тёмно-серого безлунного неба. Где-то вдалеке разрывалась надсадными криками ночная птица. И всё, больше ни звука не слышал Максим, потому что затихла и канонада, бой на время прекратился, но в любой момент он может вспыхнуть вновь…

Максим искал глазами танки — в прошлый раз, когда в разведку ходил Пеструшко — Пеструшко же говорил, что узнал: немцы ударят именно отсюда. Значит, и танки стянуть они должны были именно сюда… Но глаза Максима не различали ни одного танка — только молчаливые окопы и эти сутулые деревца. Всё, больше ничего, даже часового Максим нигде не заметил. «Вымерли, что ли? — удивился про себя Максим — Или как?». Он бесшумно подполз чуть ближе к окопам и тут же пригнул голову к земле, слившись с нею. Максим прислушался: не подходит ли к нему кто-нибудь, кто его заметил? Нет, вокруг — пугающая тишина, только та же ночная птица снова разразилась неприятным громким свистом… Или это другая птица? Что-то она слишком громко прокричала, будто бы сидит где-то тут, совсем рядом…

Чёрт, что-то Максим отвлёкся на дурацких птиц и совсем забыл о том, что он ползает посреди вражеского стана. Нужно дальше ползти, туда, за окопы, где блиндажи… Может быть, они там спрятали свои танки? Максим опять прижался животом к земле и медленно, осторожно пополз дальше, к окопам.

Он не ошибся, окопы были пусты. Они торчали в земле, словно ненужные чёрные ямы, и ни одного солдата, даже вещей нет… Ничего, пустота, будто все немцы вымерли, или куда-то ушли… Да, неплохо было бы, если бы все немцы вымерли! Проползая мимо окопов, Максим думал, как ему лучше поступить? Может быть, специально сдаться в плен, буровить чушь, как тот немецкий «язык», а потом — сделать ноги и что-нибудь у них утащить? Нет, они были вдвоём, а Максим — один как перст, да и дерется он не очень хорошо, и сил у него столько нет, как у того здоровенного шпиона, который выпростался из палатки командира…

Крик ночной птицы снова прокатился в неподвижном ночном воздухе… Так близко, словно бы над головой, и тут же — не успела птица умолкнуть — над головой раздался другой звук:

— Хальт! Хэндэ хох! — прокаркал хриплый голос фашиста, и в спину упёрлось твёрдое дуло. Максим замер. Его сковал страх. Он не мог ни думать, ни говорить, ни драться ни с кем… Он просто лежал до тех пор, пока чужие грубые руки силой не оторвали его от земли и не подняли на ноги.

— Русиш! — каркнул прямо ему в лицо немец в чём-то серо-камуфляжном, с автоматом в руках, а за его спиной высился другой немец, и ещё один…

Максима толкали, заломив его руки ему за спину, он шёл, скользя сапогами по мягкой, развезенной грязи. Немец позади Максима хищно наставил автомат на его затылок, лишённый каски. Кругом высились боевые машины, но они уже не пугали вчерашнего студента, он привык к их грозному виду. «А вот и танки, которые я должен был найти…» — уныло подумал про себя застуканный разведчик. А вокруг него туда-сюда шныряли немецкие солдаты, напоминающие серых крыс.