— Ты что следишь за Катей?? — в Сенцове почему-то вскипела глупая злость, и он зарычал на Репейника голосом дикого тигра, протянул руки, чтобы схватить его за воротник и пару раз стукнуть о стенку.

— Да ты чего? — Репейник перепугался «одичавшего» Константина и на всякий случай покинул кресло, отбежав в дальний угол. — Никто не следит за твоей Катей! Игрек-спутник передаёт мне только её хроноположение, а разглядывать её я не собираюсь! К тому же, это ей во благо!

— Знаю я тебя! — протарахтел Сенцов, а злость в нём «сдулась», заставляя его самого «сдуваться» и вернуться в кресло. Репейник прав, что наблюдает за Катей — Траурихлиген мог сотворть с бедняжкой всё, что угодно… проводил на ней какие-то свои фашистские эксперименты… А вдруг она до сих пор покрыта каким-нибудь дурацким полем??

— А… она ещё не рассталась со Степаном? — глупым голосом изрыгнул Константин, почувствовав в своей бедной голове неясную надежду на то, что он ещё сможет стать Катиным мужем…

— А я почём знаю? — каркнул Репейник в сенцовское ухо и схватил с фальшподоконника пачку чипсов. Подоконник считалсь «фальш-», потому что за ним начиналось не окно, а огромный дисплей. — Я же тебе говорю, что отмечаю только её хроноположение, а разглядывать твою Катю не собираюсь! К тому же, ты стырил мой игрек-ноут — настрой себе спутник и глянь сам, если тебе так интересно! Или ты уже расколотил мой игрек-ноут? Знаю я вас, бегемотов! Красный, вон, уже расколотил!

— Н-нет… — выдавил Константин, который тоже хотел поесть, но когда Репейник спросил про игрек-ноут — тут же перехотел… Как-то раз он вернулся в свой «ретоподъезд» и нигде его не обнаружил… Перевернул все вещи, залез и за диван, и даже в холодильник, и в стиральную машинку… Не нашёл…

— Спёр его кто-то… кажется, — решился сказать правду Сенцов, осознав, что да, молчание, конечно, золото, только не теперь, когда повсюду прыгают хронотуристы. Теперь это «золото» смертельно опасно…

— Траурихлиген спёр! — гавкнул Репейник, смяв опустошённую пачку и выкинув её мимо корзины.

— А… чего ты так решил? — поинтересовался Сенцов, а в его желудке начал собираться тяжёлый холодный страх: Траурихлиген побывал в него дома… а Сенцов и не знал об этом? А вдруг в следующий раз он прикончит его во сне??

— А кто ещё мог пролезть к тебе в ретоподъезд? — ехидно хмыкнул Репейник. — Ведь дверь не взорвана? Нет? Окна не вывернуты? Тоже нет, наверное?

— Нет… — кивнул Сенцов… в ретоподъездах двери и окна только выглядят обычными, а по-настоящему — сделаны из сверхпрочных материалов, а разрушить их можно действительно, разве что, взрывом.

— И что теперь? — спросил Константин, чувствуя за собою вину… Траурихлиген обязательно поставит игрек-ноуты на конвейер и раздаст своим фашистам…

— Ну, что — «что»? — буркнул Репейник. — Теперь у Траурихлигена будет игрек-ноут, а у тебя — шиш с дырой!

— Я ни на секундочку не сомневаюсь, что вы оба — лоси! — внезапно над головами разразился грозный голос, и Репейник заглох, решив, что это шеф пришёл, чтобы строгач впаять за всё хорошее. — Ну, Репейник, как продвигается изобретение деосциллятора??

— А? — обернувшись, Репейник шефа не увидел, а увидел Звонящую, которая нависала над ним, меча молнии почти как громовержец-Зевс.

— Бэ! — изрыгнула Звонящая… Вообще, она всегда сурова, но этим утром, просто воспламеняет одним взглядом… Что с ней?

Репейник деосциллятор не изобрёл — сидел над ним по ночам — даже в компьютерные игры перестал играть… Но рассчитать необходимые параметры никак не мог — ума, наверное, не доставало. Он уже всерьёз подумывал о том, чтобы наступить на горло гордости и попросить о помощи толстого Барсука…

— Я над ним как раз работаю! — отбоярился Репейник, отвернувшись, чтобы Звонящая по выражению его лица не разгадала враньё.

— Я уже не говорю про Старлея! — фыркнула Звонящая. — Он не только игрек-ноут — он скоро голову потеряет! Так, работать, я проверю! — приказала она и развернулась, чтобы уйти. — Да, кстати, Репейник! — она повернула голову, застряв на проге. — Ты вышибалку переделал?

— Ага, — соврал Репейник, для которого тайна обмана вышибалки была так же страшна, как тайна деосциллятора.

— Мне-то, хоть, не ври! — вздохнула Звонящая. — И я тебе приказываю: обратись к Барсуку! И Рыбкин в боксе?

— В боксе, — кивнул Репейник, пялясь только в экран, на котором замерла приостановленная игра.

— Выпусти его — он в норме! — рявкнула Звонящая на прощание и скрылась за переборкой.

— Ну, да, ещё чего — выпусти ей зомбовирусы гулять по Базе! — тихо огрызнулся Репейник сам себе. — Кстати, Старлей, как думаешь: вышибалку обмануть, вообще, можно?

— Ага, — кивнул Сенцов, напуганный тем, что Траурихлиген вломился в его ретоподъезд и спёр игрек-ноут, буквально, из-под носа у него… И это совсем недавно приключилось — на прошлой неделе, когда турист официально считался забацанным.

— Ну, вот, и ты туда же, подставляешь меня! — фыркнул Репейник, без толку елозя мышкой по коврику, на котором был изображён какой-то сказочный замок для Золушки. — Чёрт, был бы жив Драйвер — я бы у него спросил!

— А ты пробросся к нему и спроси! — выдал авантюрную идею Сенцов и сам себе удивился…

— Меня шеф сгноит… — отказался Репейник. — И я боюсь мертвецов — я не некромант…

— Слушай, а ты мой игрек-ноут пробить можешь? — Сенцов подал очередную неожиданную идею и снова удивился. Обычно, его мозги забиты ватой и залипшие неизвестно, чем… А сегодня как-то странно просветлели…

— Могу, а что? — поднял свои брови Репейник, таращась на Константина из-под очков.

— Если он у Траурихлигена будет — поработай над вышибалкой… — проклекотал Сенцов, боясь сам себя ещё больше, чем Траурихлигена. — Что-то мне не по себе…

— Слушай, брат, ты — гений! — оживился Репейник и влез в игрек-нет, чтобы отследить маяк, который сам же установил в игрек-ноут. — У меня тут с этими трансхронами совсем крыша съехала, а ты — просто ас! Умнеешь, брат, на глазах!

Сенцов наблюдал за Репейником, как тот запускает какие-то поиски по игрек-нету, хрональные и нехрональные… Он в эти дела не лез — не понимал, и поэтому просто молча ждал, когда Репейник закончит и выдаст результат…

— Слушай, из твоего ноута маяк кто-то выкрутил… — пробурчал он, когда все его шкалы стали страшно красными, и нечто злобно пискнуло, испугав Сенцова. — Маяк за городом, на свалке, а игрек-ноута нету!

— Траурихлиген выкрутил… — зачем-то брякнул Константин, замерев в ступоре — а кто ещё мог выкрутить маяк из игрек-ноута?? Траурихлиген только — он ас…

— Слушай, Старлей, я сейчас к Барсуку пойду… — прошептал Репейник, отрываясь от кресла. — А то мы завалимся так по самую сурепку, чёрт… Ну, я лось… Ну, самшит… Блин…

Бормоча всё это под свой длинный нос, Репейник утащился в тот отсек, где проживал за прутьями бессбойной клетки доктор Барсук, оставив Сенцова одного напротив монитора с замеревшей компьютерной игрой… Похожей на затсывший временной срез в режиме деосцилляции…

Александр и Василий Новиковы снова были вместе. Они сидели рядом… на холодном полу, в жуткой темноте, сырости и непритном промозглом холоде, который пробирал их до самых несчастных костей. Александр хотел отсюда сбежать, попытался ковырять дверь, стены… Но дверь и стены тут были сделаны наславу: не желали поддаваться его усилиям, и Александр, вернувшись на пол, начал впадать в мучительную, безысходную апатию. Василий и вовсе был невменяем — плакал, рассказывал что-то про летающие автомобили… Александр боялся — а вдруг брат сойдёт с ума? И он тоже тогда сойдёт с ума, потому что всё вокруг так и говорило: «Сойди с ума!»…

— Санек? — голос брата вывел Александра из мучительного ступора, вернув в тёмное пространство между мрачными стенами, и тот вздрогнул — брат впервые назвал его по имени.

— Где мы? — спросил Василий, впервые поднявшись на шаткие ноги, небыстро передвигаясь по страшному узилищу от одной его стены к другой.