— Три, два, один, пуск! — сурово посчитал Траурихлиген и больно схватил Рудольфа за выкрученный полицаями локоть, чтобы зацепить его коридором переброса.

Стажёр Ветерков зевал, потому что ватный сон забивал мозги и мешал сосредоточиться на работе, которой жестоко нагрузил его следователь Крольчихин. А работы было по самое горло, нет, даже по уши. Во-первых, перелопатить базу в поиске тех, чьё лицо совпадает с лицом Рудольфа, а во-вторых, пробить, откуда Рудольф мог бы взять раритетные вещи. Всё в отличном состоянии — значит, он не выкопал их и не купил у копателей. Всё это хранилось в коллекции или в музее, которые мог запросто ограбить Рудольф. Ветерков сделал себе кофе — десять ложек набухал в большую кружку и сахара столько же положил, чтобы хоть как-то вычистить и прояснить свои засыпающие мозги. Попробовав глоточек, стажёр обнаружил, что его суперкофе тошнотворен, он чуть не выплюнул на пол ту толику, которую взял в рот. Но выпить эту гадость всё равно придётся, потому что сон работать вообще не даёт — даже читать и писать. Пытась обнаружить заявления об ограблении коллекций, он по сонной иронии судьбы зачем-то нашлёпал в строке поиска тупое слово «бутерброд», задал компьютеру его найти, и тот, стальной и послушный, полчаса искал по базам бутерброд, отнимая время и нервы. Осознав ошибку, Ветерков её исправил, однако ограбленных коллекций не нашёл так же, как и бутербродов, расстроился и задал новый поиск — искать людей, похожих на Рудольфа… Компьютер завис, уйдя в глубокий поиск, а стажёр, чтобы окончательно не заснуть и не свалиться со стула на пол, принялся разглядывать странные вещи, вычищенные из эсэсовских карманов «аномального» Рудольфа. Кроме паспорта у Рудольфа был кинжал — эсэсовский, точно такой же, какой его покойный напарник видел у «мусорного киллера», может быть, даже тот же самый, раз они из одной банды… Повертев его в руках, стажёр вынул из начищенных ножен отточенное лезвие, и на одной стороне прочитал: «Meine Ehre heisst Treue!», «Моя честь — верность», девиз СС, такой гравировали на всех кинжалах СС… Перевернув это раритетное оружие, Ветерков обнаружил другие слова, и, всмотревшись, прочитал: «SS-Oberführer Rudolf Stahl». Точно, эти вещи были в чьей-то ограбленной коллекции, раз принадлежали одному и тому же человеку, странно, что никто не до сих пор не написал заявление… Отложив кинжал, Ветерков потянулся к пистолету «Люггера», взял его и вздрогнул: парабеллум оказался заряжен, а на его дуле — снова гравировка: «SS-Oberführer Rudolf Stahl»! Вот это да! Дорогостоящая коллекция, но почему-то её никто не хватился… Стажёр осторожно отложил пистолет на стол и решил залезть в смартфон преступника, чтобы сложить хоть какое-то впечатление о его таинственной личности, как вдруг услышал рядом с собою чьи-то шаги. Осознав, что он в кабинете не один, Ветерков решил, что это пришёл Крольчихин, чтобы проконтролировать его работу и убедиться, что он не спит…

— Алексей Васильевич… — Ветерков хотел сказать, что обнаружил в вещах Рудольфа похищенную коллекцию антиквариата, поднял голову и… застыл. Перед ним был не Крольчихин, Крольчихина в кабинете вообще не было, а вместо него прямо перед носом Ветеркова зловеще возвышались два жутких эсэсовца. Они устрашающе таращились прямо ему в душу, и стажёр узнал обоих: один из них — сбежавший Рудольф, а второй, с нордически белыми волосами и со стеком в правой руке — «мусорный киллер», Эрик Вовк, Терминатор и Турист, которого они так долго искали, страшный убийца Сенцова! Ветерков так и не понял, каким образом они попали в кабинет, но ясно одно: храброму стажёру осталось жить всего пару минут, потому что эти «аномальные» твари, из-за которых дохнут мыши, пришли за ним — они собрались убить его так же, как и Сенцова, отомстить за то, что он пытался их ловить, и стажёр приготовился к неминуемой смерти. Он не сможет защититься от них, они ведь чудовища, они несоизмеримо сильнее его, и у Ветеркова нет шансов…

Стажёр почувствовал, как холодеют его руки, ноги… Это холод смерти, а жуткие монстры стоят и каркают неприятными голосами — они разговаривают на немецком языке, решают, наверное, кто из них прикончит Ветеркова, а потом — страшный Рудольф сделал шаг вперёд. Стажёр пискнул нечленоразденьный бред, чуть ли не сползая со стула — понял, что Рудольф будет мстить ему за то, что он избил его и арестовал. Рудольф тем временем не спеша подошёл к столу, пройдя мимо бледного с зеленцою стажёра и принялся методично собирать со столешницы те вещи, которые изъяли у него при обыске. В несколько минут он вернул себе похищенную коллекцию антиквариата, а потом — повернулся к стажёру и забрал свой смартфон прямо из его похолодевшей руки! Пальцы стажёра не слушались, поэтому Рудольф без труда получил смартфон, спрятал его в карман, а потом — опять таки не спеша, со зловещим спокойствием вытащил пистолет Люггера и с кошмарным щелчком взвёл курок, после чего приставил холодное дуло к бледному, вспотевшему лбу Ветеркова… Стажёр понял, что его несчастные секунды сочтены: беспощадный Рудольф сейчас пустит пулю и размажет его бедные мозги по оклеенной старыми обоями стене… «Эрик Вовк» в отдалении улыбался злобной улыбкой психопата, а потом — вдруг каркнул что-то свирепое, заставив Рудольфа обернуться и подарить Ветеркову лишнюю парочку тошнотворных секунд… Ветрков не понял, что он сказал, решил, что они хотят не просто пристрелить его, а замучить до смерти невероятными фашистским пытками… Сердце Ветеркова бешено колотилось, грозя ёкнуть, а Рудольф почему-то отошёл от него, спрятал пистолет…

Эрих Траурихлиген сказал вот что:

— Пойдём, Руди, пускай этот опарыш ещё побарахтается! Скоро я сделаю нулевой сверхцикл, и он всё равно умрёт, как и все остальные! У нас нет времени с ним возиться!

Рудольф кивнул и отполз, выпустив жертву, Ветерков дрожал, от ужаса икая, а Эрих Траурихлиген взял Рудольфа под локоток, повернулся к стажёру спиной, повернув и Рудольфа тоже, а потом — они сделали один шаг к закрытой двери и пропали, будто бы шагнули в ад! Они не открыли дверь и не вышли, а просто исчезли, растворившись в неподвижном, душном воздухе кабинета, унеся с собою все вещдоки и психическое здоровье стажёра Сергея Ветеркова.

— Эй, а стажёр что-то нашёл! — спустя минуту после исчезновения чудищ дверь кабинета распахнулась и из-за неё ввалились суровый Крольчихин и сонный Федор Федорович. Федор Федорович зевал, а Крольчихин сделал широкий шаг к компьютеру стажёра и посмотрел на монитор. Поиск был завершён, и беспристрастная машина показала лицо и анкету. Виктор Павлович Репяшков — так звали того человека, лицо которого эта глупая железяка посчитала идентичным лицу Рудольфа Шталя. Работал он в Донецком краеведческом музее, в отделении военной истории!.. Крольчихин обрадовался находке, затараторил, что прямо сейчас нужно бежать, вышибать дверь квартиры гражданина Репяшкова, крутить ему руки, тащить в Ровд и допрашивать в «слонике» до тех пор, пока он не расколется и не вывалит правду…

— Федя, помнишь, Сенцов называл кличку своего похитителя — Репейник?? — суетился Крольчихин, не обращая внимание на полуобморочного Ветеркова, который торчал на стуле ни жив ни мёртв с таким бледным лицом, словно действительно был уже мёртв…

— Ага, — кивнул Федор Федорович, так же замечая критического состояния стажёра. — Ты думаешь, это он?

— А как же? — не отставал Крольчихин. — Фамилия — Репяшков, кличка — Репейник! К тому же, сотрудник музея! Вот мы и нашли и нашего Рудольфа, и нашего Репейника! Всё, пора по коням, надо брать! — постановил он, схватив телефон, чтобы выбить для себя в срочном порядке группу захвата.

— Стажёр, не сиди! — следователь затормошил Ветеркова, зажав изрыгающую гудки трубку между плечом и правым ухом.

А Ветерков был словно безвольная амёба. Пережитый жуткий стресс почти лишил его ума. Он не слезал со стула, а только механически твердил срывающимся голосом:

— Они тут были… были… были…

— Стажёр, ты чего? — на этот раз испугался и Крольчихин, и Федор Федорович даже проснулся и тоже испугался. Только сейчас оба заметили, что бедняга Ветерков на грани гибели от страха. Что же с ним случилось, пока они вдвоём терзали этих увальней Казачука и Морозова??