— Выиграть, чёрт подери! — отпихнул его Теплицкий и отдал такой приказ:

— Геккон! Принеси шар! Третий, кинь!

— Как скажете, босс! — ревущим дуэтом отрапортовали оба широкотелых охранника Теплицкого, Геккон принёс шар Третьему, а Третий мощно бросил его своей толстенной, как дуб, могучей рукой. Пролетев по дорожке со скоростью пули, меткий шар Третьего со стуком и треском врубился в стойный ряд кеглей, расшвыряв их в стороны так, что в вертикальном положении не задержалась ни одна.

— Страйк! Страйк! — радостно заверещал Теплицкий, радуясь своей пирровой победе, а специальная машина, жужжа, установила в конце дорожки новые кегли вместо сбитых.

— Эй, гарсон! — гнусаво подозвал Теплицкий администратора. — Чаю со льдом!

Администратор проворно скользнул к барной стойке, приказав бармену срочно делать для Теплицкого чай со льдом, а Геккон негромко сказал Третьему:

— И как можо пить такую гадость? Чай должен быть горячий и с лимоном!

— Пускай пьёт, хоть, керосин, лишь бы не орал! — резонно заметил Третий, взяв шар для себя и смачно запустив, чем снова выиграл страйк.

— Ура! — тут же обрадовался Теплицкий. — Я снова победил! Видите, слизни, как нужно играть??

— Пожалуйста, господин Теплицкий! — тут же к нему скользнул услужливый администратор, поднеся на подносе чай со льдом, налитый в стакан.

— Так, Геккон, шар! Третий, кинь! — распорядился Теплицкий, схватив стакан в кулак и выпивая из него залпом ледяной чай. — И мне осточертела ваша Леди Гага! — ругнул он администратора.

— Простите, господин Теплицкий, это не Леди Гага, это — Джастин Тимберлейк… — поправил его администратор, а Третий снова кинул шар и выбил для босса третий страйк.

— Видите, как нужно побеждать? — похвастался Теплицкий и тут же приказал:

— Убрать Гагу и включить «Раммштайн»! И погромче, мне сегодня везёт в игре!

— Как пожелаете, — вздохнул администратор и утащился, чтобы «сменить пластинку».

ДУ хаСТ!! — заревел под высоким потолком львиный глас, отпугнув последнего зажиточного гражданина, который поспешил исчезнуть, не допив коктейль. А Теплицкий, подпевая мерзким скрипучим фальцетом, допивал чай, восседая в плетёном кресле, обязав Геккона и Третьего играть за него в боулинг.

Заигравшись в «виртуальный» боулинг и заслушавшись рычащие песни, Теплицкий и не заметил, как в пустынном зале оказались третьи лишние лица. Их было пятеро, все затянуты в одинаковые кожаные мундиры с тёмными очками, они быстро пересекли зал, своим устрашающим видом загнав адмистратора и бармена в дальний угол за барной стойкой.

— А вот и Теплицкий! — постановило одно третье лицо суровым голосом начальника. — Берём!

Теплицкий и не заметил, как они приблизились к нему и обступили кругом, загородив играющих охранников.

— Эй, мне не видно! — обиделся Теплицкий, не осознавая, что происходит.

— Так, Теплицкий, оп! — сообщило начальственное лицо, Звонящая, сурово нависнув над удивлённым олигархом. — Ты арстован за разработку и сбыт видеоигр, порабощающих человеческий разум! — вколотила она, а в руках рослого Бисмарка рядом с ней появились толстые игрек-наручники.

— А? За что? — испугался Теплицкий, забарахтавшись от ужаса. — Я не виноват!

— Компанию «Вавилон» организовали вы, а не Миркин! — разъяснила ему Звонящая. — Давай, Бисмарк, вяжи его!

— А-а-а!! Помогите!! — заверещал Теплицикий, переорав громогласный «Раммштайн», когда Бисмарк одной ручищей прижал его к столу, а второй — надвинул наручники на его холёные запястья.

Геккон и Третий, услыхав перекошенный ужасом призыв начальника, побросали тяжёлые шары, повредив паркетный пол и громадными скачками понеслись навыручку. Выхватив пистолеты, они решили стрелять. Геккон два раза пальнул вперёд, сшибая с витрины бара дорогие вина и виски, а потом — Бисмарк двинул тяжёлой ногой, вышибив оружие из его руки, а Красный, навалившись сзади, сшиб с ног и заковал в наручники. Третий рванул, было, к выходу, но наткнулся на Рыбкина. Ловким ударом ниндзя Рыбкин лишил громилу оружия, но Третий не сдавался — ломанулся напролом, подмяв стажёра под себя своим носорожьим весом. Обрушившись на пол, Рыбкин получил суровый тумак, а Красный и Бисмарк набросились на Третьего вдвоём, тут же закрутив ему руки. Свирепый здоровяк мощно дёргался, вырываясь и сопя, но игрек-наручники лишили его щансов на побег.

— Жив, брат? — Красный помог Рыбкину встать, и под глазом стажёра расплывался фингал.

— Я его почти поймал! — огрызнулся Рыбкин, потирая подбитый глаз.

— Но помощь друга всегда кстати! — заметил Красный, пихая Третьего в спину дулом пистолета, чтобы тот топал на выход и не мешал топать Теплицкому и Геккону.

— Отличные кадры для игрек-тюрьмы! — определила Звонящая. — На чай! — крикнула она, метнув парализованным от страха бармену и администратору кошелёк Теплицкого. — А мы пошли!

НАЙН! — рявкнул из динамика басовитый певец, и тут же заглох, потому что Красный «пристрелил» системный блок, управляющий музыкальной аппаратурой.

Когда с глаз Теплицкого сняли повязку — перепуганный олигарх увидал, что вокруг него — белым-бело… Белым был пол, белыми были стены, белым оказался и потолок… Теплицкий баже попятился, потерявшись среди этой белизны, но сзади его жёстко толкнули, зашвырнув в белое пространство, и ушли, крепко задраив белоснежную дверь. Теплицкий очутился в пространстве три на три метра, без настоящих окон — с условно настоящим, в виде дисплея с красивым видом на потрясающий золотистый закат над верхушками лесных елей. Ели покачивались на виртуальном ветру, а Теплицкий, оглуплённый тем, что это здоровенное окно не несёт решёток, ринулся к нему, собравшись выскочить в условно настоящие просторы. Больно стукнувшись лбом о бронированное стекло, которое защищало дисплей от таких, как Теплицкий, олигарх откатился назад, потирая набитую шишку. В желудке слипся тошнотворный страх, Теплицкий ещё попятился и столкнул на жуткий белый пол подставку для цветов. Тут всего-то и было мебели: намертво прикрученные к стенкам и полу белые нары да эта подставка — насмешка над человеком.

— Ой… — всплакнул Теплицкий, не замечая даже, как сел на пол около этой сбитой подставки… — Помогите!! Спасите!!

Что-то ужасное заставило Теплицкого невменяемо орать, молить о помощи… Но игрек-камера несла звуконепроницаемые стены и охранялась роботами, так что эти перекошенные ужасом вопли, достойные дикой обезьяны, не услышала ни одна живая душа. Холодная, липкая депрессия проглотила Теплицкого с потрохами, и он просто заплакал настоящими слезами впервые за всю свою жизнь.

Тихий и тёплый вечер зажигал уличные фонари, а во дворе всё бегали дети — мамы никак не могли зазавать их в квартиры и застивить бросить весёлую игру. На парковке перед обыденным девятиэтажным домом спали автомобили, а среди них — «Фольксваген-Пассат», который только с виду был таким же обычным, как его соседи. «Фольксваген-Пассат» принадлежал Звонящей. Она только что вошла в квартиру, положив на тумбочку пакет, содержащий мёрзлую курицу, два литра кока-колы, овощи, яблоки… Она могла бы в этот вечер улететь в Майами, или на Сейшелы, но она, как заколдованная, всё возвращалась и возвращалась в эту простую квартиру в Пролетарском районе Донецка. Она дала себе слово вернуться сюда в последний раз — чтобы проверить… Что?

Она даже не разувалась — прошла через прихожую на кухню в сапогах, оставив продукты, а потом — отправилась в комнату, механически закрыв за собой дверь… Резко развернувшись всем корпусом, она широко распахнула глаза, решившись глянуть на маленький столик в углу, где у неё раньше стояла клетка с нехрональным кроликом. Столик был пуст — только старая газета валялась на нём, которая тут наверное, уже лет пять пылится. На неё Звонящая устанавливала клетку. Клетка пропала, и это нормально, хоть Звонящая и привязалась к нехрональному кролику — его отсутствие принесло ей облегчение. Это доказательство того, что мир спасён, и можно спать спокойно… Но Звонящая прекрасно понимала, что это — не всё: нужно проверить ещё кое-что… Заставив себя двигаться вперёд, Звонящая медленно приблизилась к своему обыкновенному комоду. И внутри у неё засел холодок — неизвестно, откуда он взялся, но она почему-то боялась открывать шкатулку с кошкой, куда положила бесценное бриллиантовое колье — подарок от Эриха Траурихлигена. Если нулевой цикл действительно, пошёл — шкатулка обязана быть пустой. Она и есть пустая… Звонящая скользнула к окну, закрыла жалюзи и задвинула шторы — рефлекс человека, хранящего тайну: чтобы никто не увидел…