Полёт длился всего несколько минут, а потом — оголтелая скорость упала, перегрузки исчезли, и Теплицкий смог вдохнуть в лёгкие воздух. Он дышал так шумно, словно бы всё это время провёл в вакууме без воздуха, и выпучивал зрачки, лёжа поперёк сиденья на животе. Миркин и Геккон чувствовали себя куда лучше, потому что оба ехали пристёгнутыми. Перевёртыш тот вообще, выпрыгнул из кабины кузнечиком и бодренько заявил:

— Давайте, выковыривайтесь и тащите мне червя!

Теплицкий глотал воздух разинутым ртом и видел, как Геккон рядом с ним отстегнул своё мускулистое тело от сиденья и, пошатываясь слегка, вывалил из игрек-тачки в ночную прохладу. Миркин тоже вылез и отправился к багажнику за пленным Васьком.

— Теплицкий, ты вывалил язык! — ехидно заметил Перевёртыш, заглянув к нему через опущенное окошко. — Давай, собирай свои ложноножки и выползай, а то ещё наблюёшь мне в салоне!

— Пшёл! — сварливо булькнул ему Теплицкий, ползая по сиденью, как червяк. — Я сам! Это у тебя — ложноножки, дундук!

— Хы-хы! — злобно хохотнул Перевёртыш и исчез, подняв за собою стекло.

Теплицкий едва-едва смог покинуть салон и свалился прямо на землю. Он сел, привалившись спиной к тёплому крылу игрек-тачки, и до сих пор глотал прохладный ночной воздух, пропитанный запахами диких цветов и автомобильных выхлопов. Отдышавшись, Теплицкий попробовал оглядеться вокруг. Навороченная игрек-тачка снова превратилась в простую «девятку», её фары вырывали из мрака безлунной ночи небольшое пространство, покрытое зелёными космами некошеной травы. Всё, дальше тьма висела непроглядной пеленою, глаза человека еле-еле различали где-то в дали пречёрную полоску леса.

Миркин и Геккон тем временем выгрузили из багажника Василия Новикова и тащили его за руки и за ноги в тёмную неизвестность. Кажется, он проехался еще жёстче, чем Теплицкий: Василий болтался в руках Миркина и Геккона безжизненным кулём.

— Перевёртыш, ему плохо, — заметил профессор, видя в свете фар игрек-тачки побелевшее и неподвижное лицо Василия.

— Не развалится! — вынырнул из мрака недобрый голос Перевёртыша. — Давай, тащи, мозголом, время не резиновое!

— Не рот, а помойная куча! — Миркин вполголоса сделал замечание манерам бывшего дознавателя и, пыхтя, потащил бедного Васька куда-то, куда не доставал свет фар.

Наконец-то Теплицкий отдышался и смог подняться на ноги. Он увидел сизые силуэты Миркин и Геккона, а потом — заметил Перевёртыша, который просто стоял пнём, опершись рукою о ствол претолстого, но сухого дерева.

— Чего торчишь, Перевёртыш? — осведомился Теплицкий и подобрался поближе. — Давай, показывай, где твоя база, которая должна быть лучше моей!!

— Я уже показал! — хохотнул Перевёртыш и второй рукою погладил древесный ствол. — Она тут!

— Это же чурбак! — взорвался Теплицкий и даже подпрыгнул на месте. — Ты чуть не угробил меня в своей идиотской колымаге, и ещё — издеваешься!

— Сам ты чурбак! — снова хохотнул Перевёртыш, не отходя от дерева. — К тому же, ты сам не хотел пристёгиваться. Мне что, надо было тебя силой прикрутить??

— Заткнись! — проворчал Теплицкий и подошёл к Перевёртышу почти вплотную, пытаясь разыскать, где же, всё-таки, стоит его база?

Никакой базы поблизости не оказалось — даже намёка на неё Теплицкий не увидел.

— Ну? — потребовал он, установившись около того же дерева, что и Перевёртыш.

— Пожалуйста! — усмехнулся Перевёртыш и нажал на какую-то кнопку, что торчала в его часах.

Прямо под ногами Теплицкого что-то страшно зашипело и задрожало, заставив олигарха отскочить в сторону. Участок почвы с засохшим деревом начал подниматься вверх, открывая некую тёмную дыру. Теплицкий аж отскочил — подумал, началось землетрясение.

— Трус! — довольно хохотнул Перевёртыш, сплюнув под ноги. — Червяк.

— Сам ты — червяк! — обиделся Теплицкий, взирая на то, как поднимается огромная крышка, открывая тоннель под землю. С крышки ссыпалась земля и прошлогодние жухлые листья, летела какая-то труха, которая попадала в глаза и в нос. Кое-где весь этот мусор осыпался совсем, и крышка сверкала металлом в лучах фар «Девятки».

— Ну да, конечно! — жёлчно парировал Перевёртыш. — Ну что, Теплицкий, готов зайти, или тут постоишь? — осведомился он, когда крышка открылась полностью и поднялась вертикально над землёю.

— Знаешь, Перевёртыш, меня уже спецэффекты не впечатляют! — небрежно махнул рукою Теплицкий и поставил ногу на верхнюю ступеньку, готовый спуститься вниз. Геккон схватил бедного Васька, засветил карманный фонарь и могучей скалою направился следом за шефом, чтобы спасти его от возможной опасности. Профессор Миркин пожал плечами и двинулся за Гекконом.

— Перевёртыш, тут совсем и не страшно! — раздался из недр тоннеля голосок Теплицкого. — А ты всё: «боишься», «боишься»! Я и не такое видал!

Теплицкий быстренько спускался по удобным ступенькам, сделанным из какого-то нескользкого металла. Дорогу ему освещал Геккон, он же тащил Васька. Перевёртыш, наверное, тащился в арьергарде, Теплицкому некогда было на него глазеть, Теплицкий шёл к цели. Внезапно ступеньки под ногами Теплицкого дрогнули, поплыли куда-то, потеряли форму и превратились в гладкую наклонную горку.

— А! — взвизгнул Теплицкий, теряя опору, рухнул назад и поехал вниз с головокружительной скоростью. Следом за ним на пузе съезжал Геккон, светя фонариком, и вопил басом, за Гекконом, вращаясь, ехал Миркин, а за Миркиным на спине катился тихий неподвижный Васёк.

— Ааааааа!!!! — не замолкая, вопил Теплицкий, потому что в свете фонарика Геккона видел, что мчится в глухую железную стену.

Геккон — тот тоже вопил. Он даже выронил фонарик, чтобы закрыть руками глаза. Миркин вообще, молился богу, позабыв законы физики. Удар обещал быть страшным: скорость приближается к автомобильной, стена неприступна… Перевёртыш решил их убить!

И тут стена отъехала в сторону: она оказалась переборкой, и Теплицкий, столкнувшись на лету с Гекконом, ввалился в некое тёмное холодное помещение и покатился по шершавому, сыроватому полу. Фонарик куда-то улетел и затерялся, Геккон — тоже затерялся, откатившись в сторону.

— Перевёртыш! Геккон! Геккон! Перевёртыш! — вопил Теплицкий, ворочаясь во мраке на полу. Он попытался встать, даже водворился на коленки, но тут на него жёстко налетел некто тяжёлый и неуклюжий, как гиппопотам, из-за чего богач по второму кругу грянул носом в пол.

Внезапно вспыхнул свет и забил глаза. Теплицкий зажмурился, потому что свет оказался просто ослепительно ярким, непереносимым для нормального человека.

— Хы-хы! — сверху прилетел недобрый смешок и чёткие шаги. Это пришёл Перевёртыш, он приблизился к крутящемуся на полу Теплицкому и подпихнул его носком сапога.

— Ну что, Теплицкий, ты уверен, что моя база целиком безопасна? — осведомился он.

— Предупреждал бы хоть! — плаксиво проныл Теплицкий, убирая от глаз ладонь. — Я чуть башку не отбил!

— А зачем тебя предупреждать? — саркастически хохотнул Перевёртыш, пройдясь мимо Теплицкого туда-сюда. — Спас тебя твой Геккон? Не спас!

— Я тоже себе башку чуть не отбил, блин! — хныкал у стенки Геккон, вползая на ноги. — Мозги высыпались!

— Врёшь! — возразил ему Перевёртыш. — Потому что у тебя нет мозгов! Давай, Геккон, хватай червя и тащи его за мной! Я допрошу его на своей аппаратуре!

Васёк начал приходить в себя. Он вяло ворочался, сучил ножками, елозил ручками и мычал невнятные странные фразы. Геккон схватил его поперёк туловища, взвалил к себе на плечо.

— Ну и куда идти? — осведомился он, оглядевшись и увидав, что они находятся в небольшой кубической комнате без окон, без дверей.

— Сюда, сюда! — поторопил Перевёртыш и пошёл туда, где от пола до потолка высилась непролазная стена. Геккон сделал один-единственный глупый шаг и застопорился: дальше хода не было.

— Это не стена, а переборка! — буднично бросил Перевёртыш, и стена, словно бы по волшебству, бесшумно отъехала в сторонку и исчезла.