Чижиков распахнул рот и собрался говорить, когда принтер внезапно издал оскорблённый писк и печатать совсем перестал.

— Опять… — вздохнул Чижиков, протянул руку и подёргал лист, наполовину вышедший из принтера и в таком положении застрявший. — Извините, сейчас, вытащу… Он часто жуёт… — с этими словами Чижиков вылез из директорского кресла, вплотную придвинулся к «заболевшему» принтеру и принялся тащить лист, нажимая на какую-то кнопку и принуждая прибор надсадно пищать.

Сенцов старался отстроиться от этих раздражающих звуков и думать. Раз склад ограбили, пока Кошкина была на работе — значит, она причастна… Выходит, когда Чижиков уехал — Кошкина провела кого-то на склад, показала, где лежит самый дорогой товар, а потом — закрыла всё, как ни в чём не бывало… Кажется, это дельце проще пареной репы, вот только Кошкина, несмотря на крокодильи слёзы, крепкий орешек. Она будет рыдать и падать в обмороки, но подельника не выдаст просто так…

— Вот чёрт, гад, который лист зажевал, зараза! — кряхтел директор, обеими руками выдирая из принтера тот самый лист, весь измятый, покрытый серым налётом тонера. — Вы извините… — пробормотал он Сенцову. — Сейчас, я вам новый лист заряжу… Только этот вытащу…

— Гражданин Чижиков, — обратился к нему Сенцов, предвкушая раскрытие по горячим следам и горячую премию. — Скажите, в каких отношениях Кошкина была с этим вашим Пушковым?

— Вы, всё-таки, подозреваете Кошкину? — пропыхтел директор, сумев выдрать застрявший лист, и выкинул его в мусорную корзину под своим столом.

— В первую очередь, я подозреваю Пушкова, — возразил Сенцов: ведь Пушков вполне мог запугать Кошкину, заставить её помочь ему с ограблением, а потом и покрывать себя.

— Чёрт, уделал все руки! — проворчал Чижиков, вытирая свои чёрные от тонера ладони листами принтерной бумаги. — Вы извините, — в который раз извинился он, вставил в принтер новый лист и запустил печать по второму кругу. — Я вам сейчас распечатку сделаю, а насчёт Пушкова и Кошкиной скажу вам вот, что. Кошкина ему всё время глазки строила, приглашала повсюду, но Пушков никогда не ходил. Та, Кошкина эта всем глазки строит: и клиентам, и прохожим, и Пушкову — тоже! Сколько раз её чехвостил, чтобы она наш салон не позорила своей неустроенной личной жизнью! Но у неё, скажу я вам, какой-то комплекс, психоз на ровном месте! Она, прямо, из себя выскакивает, ну, конечно, ведь ей уже тридцать, а всё в девках сидит! Чёрт, уволю к чёрту!

Ага, раз Кошкина строила Пушкову глазки — он вполне мог прикинуться влюблённым, завешать лапшою её уши и уговорить провести себя на склад. Потом он похитил смартфоны и убедил Кошкину покрывать себя! Да — Сенцов решил для себя — первым его списке будет Пушков.

— Адрес и телефон Пушкова я вам тоже распечатал! — Чижиков бодро протянул Сенцову только отпечатанный лист, горячий ещё после принтера. — Я специально включил его в список, потому что его подозреваю, а остальных как-то нет.

— Спасибо! — поблагодарил Сенцов, взял предложенный лист, сложил вчетверо, спрятал в карман и сказал:

— Сейчас я поеду прямо к Пушкову. А вы будьте на связи, если что — звоните! Всё, мне пора!

— Вы их найдите! — попросил Чижиков. — А я вам обязательно позвоню! Позвоню, позвоню! Ух, чёрт полосатый! Никогда бы такого не взял!

Попрощавшись в Чижиковым, Сенцов вышел из салона «Алло» на улицу. Проходя мимо склада, он заметил на полу Овсянкина — криминалист ползал взад-вперёд, выискивая на полу следы… которых там, кажется, не было. Сенцов мог бы проскочить мимо — Овсянкин ползал к нему спиной — но всё равно остановился и громко выкрикнул:

— Привет трудоголикам!

— Чёрт с тобой, Костяныч! — угрюмо буркнул Овсянкин, поглядев на Сенцова через плечо. — Поспать не дал и отдохнуть не дал!

— Да не кипи ты так! — примирительно сказал Сенцов. — Я, кажется, эту ерунду по горячим следам раскрыл!

— Дай бог! — проворчал Овсянкин и вновь уткнулся в пол.

На улице до сих пор толпились люди: новый стажёр пока никого не отпустил, а допрашивал с пристрастием, заставляя их раздражённо хмыкать, а некоторых — даже сатанеть. Сенцов был доволен, что Федор Федорович не навязал ему стажёра: Константин просто ненавидел глупую возню с этими салагами, которые ничего не понимают, но везде суют свой нос и начисто портят часы кропотливой работы. Константин прошёл мимо стажёра едва ли не на цыпочках — не хотел, чтобы тот заметил его и стал проситься в «медвежьи» помощники. К тому же Константин напрочь забыл и имя, и фамилию стажёра… Хорошо, если бы он не справился с работой в милиции и сам попросился на увольнение…

Гражданин Максим Эдуардович Пушков проживал недалеко: проспект Ильича, дом восемьдесят пять. На первом этаже, в третьей квартире. На служебной машине Сенцов доехал до «логова зверя» за семь минут, и припарковал служебную машину на неширокой стоянке перед домом. Длинная девятиэтажка стояла на этом месте ещё с тех давних времён, когда Константин Сенцов появился на свет… И ещё раньше, когда Сенцова на этом свете ещё не было. Капитальный ремонт тут проходил давно: облицовочная плитка со стен облезла, открыв угрюмые участки серого бетона, балконы и окна были все разные: жильцы ремонтировали их сами, кто во что горазд. Кроме служебной машины Сенцова на стоянке ютились ещё два джипа, блеклые «Жигули» и сверкающий новизною «Опель». Константин вылез из машины, обогнул «Опель» и направился к тому подъезду, над дверью которого белой краской поставили крупную жирную единицу. Третья квартира должна быть именно в этом подъезде, и Константин уверенно взялся за дверную ручку. Стальной двери с домофоном тут не водилось: подъезд едва прикрывала старенькая дверца из дерева, выкрашенная серою краской и напрочь лишённая замка. Сенцов легко устранил её со своего пути и попал в типичный подъезд, какой бывает во всех домах, где не закрывается входная дверь. Третья квартира оказалась прямо перед сенцовским носом — увидав на двери тройку, Сенцов решил не медлить и нажал на кнопку дверного звонка.

— Кто там? Тамара, это ты? — спустя пару минут из-за двери послышался голос немолодой женщины, шаги, вонзя…

— Нет, извините, я из милиции! — поспешил возразить Сенцов, сделав свой голос как можно добрее, чтобы эта дама чего доброго не испугалась и не ушла в глубокое подполье. — Оперуполномоченный Сенцов Константин!

— Я милицию не вызывала! — так и есть, дама пошла в отказ, и Константин, разозлившись, позабыл пор доброту и зарычал:

— Здесь проживает гражданин Пушков Макасим Эдуардович?? Он подозревается в ограблении салона мобильной связи! А если вы не откроете — пойдёте, как соучастница!

— Ой, батюшки… — дама устрашилась, заойкав, наверное, даже схватилась за сердце… — Я же его мать…

Охая, она принялась судорожно откупоривать свою дверь, а Сенцов остался доволен: от инфанркта она не погибнет — просто откроет ему доступ к преступнику, раскрытию, примеии и отпуску.

— Здравствуйте, — Константин прикрутил злость и вежливо поздоровался, увидав перед собою гражданку средних лет, голова которой была занята энным количеством термобигуди, а нетолстое тело — одето в длинный яркий фартк, испещрённый цветами, птицами и какими-то непонятными пятнами, похожими на космические корабли.

— Здрасьте… — обескуражено поздоровалась гражданка Пушкова, отступая из дверного проёма, чтобы грозный опер смог вдвинуться в её небольшую, но чистую прихожую.

— Вы извините… — пробормотал Константин, разуваясь, чтобы своими «мокроступами» не уничтожить хрупкую чистоту. — Мне бы поговорить с Максимом Эдуардовичем…

— Вот, дармоед! — Пушкова внезапно оскалилась, чем приобрела сходство со злой крысой и напугала Сенцова достаточно для того, чтобы Константин попятился, натолкнувшись лопатками на дверь. — Я его кормлю, я его пою! А он — так ещё и ограбил что-то!

— Вы подождите… — примирительно сказал Сенцов, отойдя от испуга. — Он пока что подозреваемый… Но мне нужно срочно с ним поговорить!