Домой Константин приплёлся за полночь, голодный и злой, как волк, который неделю не ел. Бросив в шкаф свою провонявшую скипидаром куртку, Сенцов прополз в комнату и первым делом врубил телик. Вместо своей головы Константин чувствовал на плечах медный таз — такой, который противно звенит от любого прикосновения. Да, премии он в этом месяце не получит — это ясно, как божий день, и следует сказать об этом Кате, потому как на последующие тридцать дней отменяется кино и аттракционы, а бытие Сенцова направится на розыск неуловимого грабителя Чижикова.

На телеэкране летали какие-то припыленные чудища, или ведьмы — показывали мистическую ерунду для тех, кто не спит. По идее должно быть страшно, но Сенцов только зевал, вполглаза глядя на их вставные острые зубы и бутафорскую кровь. Зевнув, Константин заставил себя встать и вытащить из пакета чипсы — это и был его ужин на день сегодняшний, потому что холодильник пуст — Сенцов опять забыл заползти в магазин и ничего больше себе не купил. Разорвав хрустящую пачку, Константин переключил канал — ведьмы быстро надоели, а на их плаксивые завывания отравленная скипидаром башка отзывается болью. Заснул Сенцов прямо с чипсами — даже не успел их доесть, как голова его откинулась на спинку дивана, а мозг отключился. Над Константином мигал телевизор — какой-то чудик в блестящем жилете тараторил выигрышные номера лотереи, а потом — вещание прекратилось и по экрану с шипением побежали помехи.

— Вот её подъезд… — пробурчал Санёк, показав здоровой рукой на пятиэтажку, на первый подъезд, утопающий в арке из виноградной лозы.

— Прекрасно! — обрадовался Эрик и широко зашагал прямо к виноградной арке, сжимая в кулаке ручки полиэтиленового пакета, набитого дурацкими пластиковыми бутылками. — Давай, шевели щупальцами, чего застрял??

— Стой… — пискляво взмолился Санёк. — Посмотри на себя — ты же вылитый бомжара! Да и я — не лучше… — Санёк придирчиво осмотрел свой костюм и пришёл к выводу, что он ничем не отличается от «прикида» бродяг, которых Эрик сегодня ночью прогнал от костра.

— Вот у неё и попросим другие шмотки! — отрезал Эрик и ступил под арку, вусмерть перепугав трёх старушек, которые нахохлились на лавочке, словно три престарелых вороны.

— Куда? — скрипуче каркнула одна из них.

Эрик её вообще, проигнорировал и двинулся дальше, к распахнутой синей двери подъезда. Санёк же снова застрял, поглазел на этих старушек, которые прожигали его своими обозлёнными глазками.

— Ну, куда?? — выплюнула та же старушка, толстая такая, и упёрла свои руки в крутые бока.

Санёк эту старушку знал: Марья Федотовна, бывшая воспитательница в интернате для трудных подростков. Такая могла запросто позвонить в милицию…

— Марья Федотовна, — запричитал Санёк, пытаясь разжалобить эту фурию, которая уже стиснула кулаки. — Это я, Новиков Саша, брат Светы Новиковой…

— Да? — очень грузная Марья Федотовна отковырнулась от лавочки и надвинулась на него, похудевшего, грязного, с забинтованной рукой. — Пшёл, щенок! Светка — нормальная девка, а ты кто??

Она вознамерилась прогнать Санька, но Санёк, пятясь, бормотал:

— Понимаете, за мной гонятся преступники…

— В милиции разберутся… — начала, было, Марья Федотовна.

— Салага! — голос Эрика перекрыл её сварливые речи. — Давай, ползи, чего опять лясы точишь??

Эрик вернулся из подъезда на улицу, схватил Санька за рукав, оттащил от Марьи Федотовны и потянул за собою под сень подъезда.

И вдруг откуда-то из-за поворота, ревя мотором, свистя тормозами, вырвалась страшненькая мурзатая «копейка». Она с кряхтением и скрипом резко застопорила ход, облив Марью Федотовну грязной водой из лужи.

— Ааа!!! — заверещала Марья Федотовна, а две другие старушки словно бы приклеились от страха к лавочке, вытаращили подслеповатые глазки, не в силах шевельнуться, не в силах выдавить из себя ни звука…

Дверцы «копейки» распахнулись, из салона бешеными быками выпрыгнули пятеро могучих крепышей, в широченных драных джинсах, в каких-то фуфайках, в кепках и с замотанными лицами. Топая гигантскими кроссовками, они всей оравой рванули в подъезд и поскакали вверх по лестнице. Их шаги отзывались тяжёлым эхом, а Санёк почему-то рванул за ними. Подняв голову, он глянул вверх и увидел, что они остановились на третьем этаже, около одной двери… У Светкиной двери!!

— Нет! — бешено заревел Санёк, перепугавшись того, что они сейчас вынесут дверь и ворвутся… ворвутся к его несчастной слабой сестре среди бела дня неизвестно зачем.

— Стойте! — Санёк пулей рванул вверх по лестнице.

Вылетев на площадку третьего этажа, он оказался нос к носу с тем, который стоял дальше всех от двери. Фуфайка делала его плечи похожими на скалы, замотанное лицо — превращало этого типа в террориста.

— Эй, глянь, Костяха, слизняк приполз! — глухим басом пробухтел этот тип, вытирая затянутые в перчатки ручищи о разрисованное чёрной краской лицо музыканта Мэрлина Мэнсона, изображённое на его фуфайке.

Здоровяки расступились, пропуская вперёд Костяху — богатыря во всём чёрном, но в синей кепке. Костяха выдвинулся вперёд, подался к Саньку и выплюнул сквозь платок, намотанный на его физиономию:

— Э, мозгляк, ты хто??

Санёк порядочно струсил: понял, что не справится с такой капитальной бандой. Но решил до последнего казаться храбрецом.

— Что вы здесь делаете, это — моя квартира! — на одном дыхании выпалил он, стараясь, чтобы его голос не срывался и не дрожал.

— Мозги вывалю! — сообщил Саньку габаритный Костяха и занёс кулак.

Санёк потерял крупицы смелости и зажмурился: кулак весил целый пуд, его мозгам не сдобровать…

Кулак со свистом метнулся к его лицу… Но удара не последовало. Санёк открыл глаза и увидел, что на площадке возник Эрик, перехватил ужасающий кулачище в полёте, резким рывком развернул Костяху к себе и с размаху залепил кулак в его замотанную платком челюсть. Что-то жутко хрустнуло, Костяха жалобно пискнул и покатился кубарем вниз по лестнице.

Богатыри заволновались, на руке одного сверкнул кастет, второй выхватил нож и сразу же прыгнул. Эрик пропустил его мимо себя, а потом — саданул ногой по открытой спине. Бандит на скаку влетел лбом в стенку и затих. Бандит с кастетом выполнил рывок, а Эрик быстро остановил его ударом кулака в живот, а потом — опрокинул на двоих оставшихся товарищей. Богатырь был тяжёл, он сшиб товарищей с ног и они, вопя и ноя, шумно покатились вниз по крутым бетонным ступеням. Где-то там они сшиблись с Костяхой, который полз вверх, и покатились уже вчетвером…

Санёк вжался лопатками в холодную бетонную стенку, чувствовал сквозь драную рубашку её сырость. Около него слабо ворочался и жалобно хныкал один из побитых бандитов.

— Кто это, а, будущее? — осведомился Эрик, собирая рассыпавшиеся «лёгкие фляги» обратно в полиэтиленовый пакет.

Санёк пожал плечами: он не знал, зачем эти странные люди решили наведаться к его сестре.

— Не знаешь? — уточнил Эрик, собрав все «фляги» до одной. — Эх, ты!

— Я… не знаю… — пискнул Санёк, и тут же услышал в квартире сестры возню. Кажется, сестра отпирала замки… Ещё она громко повторяла:

— Кто там??

Санёк встал перед глазком, чтобы загородить собою Эрика и его идиотские бутылки, и сказал:

— Светка, это я, Саня!

— Саня?? — изумился голос сестры Светы, и возня с замками на миг прекратилась. — Но… ты же в армии? Или нет? Что случилось? — в голосе сестры скользнул испуг.

— Я объясню… — замялся Санёк. — Светка, дверь открой, пожалуйста…

Сестра Светлана собиралась выпить кофе. Она поставила электрочайник и ожидала, когда он закипит, когда услышала в коридоре шум, а потом — трель дверного звонка. Узнав, что к ней пожаловал брат, Светлана решила открыть. Она поспешно справилась с замками и спихнула дверь, открыв проход в свою прихожую. Она вышла из квартиры и замерла. Глаза Светланы Новиковой заметно расширились, когда она заметила брата, всего ободранного, испачканного, а рядом с ним — некоего незнакомого, бомжеватого типа с пакетом, полным грязных бутылок. Дружок Санька́ выдвинулся вперёд, наперевес со своим страшенным кульком. Заметив даму, он мгновенно забил руку с кульком за спину, приняв аристократическую позу, учтиво поклонился и изрёк странные слова: